Мальтийский сокол и другие истории, стр. 24

– Ну надо же, сэр, – сказал он, – стакан-то у вас совсем пуст. – Он встал, подошел к столику и начал звенеть стаканами, сифоном и бутылкой, смешивая напиток.

Спейд неподвижно сидел в кресле до тех пор, пока толстяк с размашистым поклоном и шутливым: «Вот вам, сэр, лекарство, которое вам никогда не навредит!» – не протянул ему его наполненный заново стакан. Тогда Спейд встал и подошел вплотную к толстяку. Взгляд у Спейда был жестким и ясным. Он поднял стакан. Голос его звучал уверенно, с вызовом:

– Итак, за откровенность и чистоту понимания!

Толстяк крякнул, и они выпили. Толстяк сел. Он прижимал стакан к животу двумя руками и улыбался Спейду. Он сказал:

– Как ни удивительно, вполне вероятно, что никто из них точно не знает, что собой представляет эта птица, и что никто во всем этом распрекрасном огромном мире этого не знает, за исключением вашего покорного слуги Каспера Гутмана, эсквайра.

– Здорово. – Спейд стоял, расставив ноги, одна рука в кармане брюк, другая со стаканом. – Когда вы расскажете это мне, нас будет только двое, кто все знает.

– Математически верно, сэр. – Глаза толстяка блеснули. – Но… – Улыбка его стала шире. – Я не уверен, что расскажу вам.

– Не валяйте дурака, – терпеливо сказал Спейд. – Вы знаете, что это. Я знаю, где это. Посему мы здесь.

– Ну, и где же она?

Спейд проигнорировал вопрос.

Толстяк поджал губы, поднял брови и слегка наклонил голову влево.

– Видите ли, – вежливо сказал он, – я должен рассказать вам то, что знаю, но вы не желаете рассказывать мне то, что знаете вы. Это вряд ли справедливо, сэр. Нет-нет, я не думаю, что мы можем вести дела в таком ключе.

Лицо Спейда побледнело и стало жестким. Он быстро заговорил тихим, яростным голосом:

– Подумайте еще раз, и думайте быстрее. Я уже сказал вашему сопляку, что вам придется все мне рассказать, прежде чем вас прикончат. А теперь скажу вам, что или вы сегодня же мне все выкладываете, или вам конец. Ради чего вы со своим паршивым секретом тратите мое время? Господи! Я вот точно знаю, что за барахло лежит в хранилищах казначейства, но какая мне от этого польза? Я без вас обойдусь, идите к чертовой бабушке! Может, и вы обошлись бы без меня, если бы держались от меня подальше. Но вы не можете. Только не в Сан-Франциско. Или вы в деле, или нет – и решите вы это сегодня.

Он развернулся и в гневе с размаху швырнул стакан на стол. Стакан ударился о дерево, разбился, его содержимое расплескалось, и сверкающие осколки разлетелись по столу и по полу. Спейд остался глух и слеп к этой катастрофе и развернулся снова лицом к толстяку.

Толстяк к судьбе стакана проявил не больше участия, чем сам Спейд: поджав губы, подняв брови и слегка склонив голову влево, он хранил розовощекую невозмутимость на протяжении всей гневной речи Спейда и сохранил ее сейчас.

А Спейд, кипя яростью, продолжил:

– И вот еще что…

Дверь слева от Спейда отворилась. Вошел парень, который впустил Спейда в номер. Он закрыл дверь, загородил ее, уперев руки в бока, и смотрел на Спейда широко открытыми, темными глазами с расширенными зрачками. Их взгляд скользнул по фигуре Спейда от плеч до колен и обратно, остановившись на носовом платке, бордовая кайма которого выглядывала из нагрудного кармана коричневого Спейдова пиджака.

– И вот еще что, – повторил Спейд, злобно глядя на мальчишку. – Отзовите своего бойца, пока принимаете решение, не то ему крышка. Мне он не нравится. Он меня нервирует. Я убью его, если снова попадется мне на глаза. И пикнуть не успеет. Я не дам ему ни единого шанса. Я его прикончу.

Губы недомерка дернулись в едва заметной улыбке. Он не поднял взгляд и не сказал ни слова.

Толстяк снисходительно произнес:

– Ну, сэр, должен сказать, вы чересчур вспыльчивы.

– Чересчур вспыльчив? – Спейд захохотал, как безумец. Он бросился к стулу, на котором оставил свою шляпу, схватил ее, нахлобучил на голову. Вытянул свою длинную руку и ткнул толстым указательным пальцем в Гутманову тушу. Его гневный голос заполнил все пространство комнаты. – Думайте, думайте хорошенько. У вас есть время до пяти тридцати вечера. Тогда либо вы в деле, либо исчезаете навсегда. – Он опустил руку, бросил сердитый взгляд на вежливого толстяка, затем на юнца и направился к двери, через которую вошел. Напоследок он обернулся и отрывисто сказал: – Пять тридцать, потом занавес.

Парень, глядя в грудь Спейда, повторил те три слова, что уже дважды произносил в вестибюле «Бельведера». Голос его звучал негромко. Но в нем слышалась злоба.

Спейд вышел, хлопнув дверью.

Глава 12

Карусель

С этажа Гутмана Спейд спустился на лифте. Губы у него были сухие и шершавые, а бледное лицо, наоборот, блестело от пота. Когда он вынул платок, чтобы вытереть лоб, то заметил, что рука у него дрожит. Усмехнувшись, он сказал: «Вот те на!», да так громко, что лифтер обернулся и спросил через плечо: «Что, сэр?»

Спейд пешком пошел по Гири-стрит до отеля «Палас», чтобы там пообедать. К тому времени, как он сел за стол, его лицо уже избавилось от бледности, губы – от сухости, а рука перестала дрожать. Он не спеша и с большим аппетитом поел, а затем направился в контору Сида Уайза.

Он застал Уайза в его кабинете – тот сидел, глядя в окно, и в задумчивости грыз ноготь. Торопливо отдернув руку ото рта, он развернулся вместе с креслом лицом к Спейду и сказал:

– Привет. Бери стул и садись.

Спейд поставил стул сбоку от большого, заваленного бумагами письменного стола и сел.

– Миссис Арчер приходила? – поинтересовался он.

– Да. – В глазах адвоката мелькнул едва заметный огонек. – Ты женишься на этой леди, Сэмми?

Спейд раздраженно выдохнул через ноздри.

– Господи, и ты туда же! – проворчал он.

Мимолетная усталая улыбка на миг приподняла уголки губ мистера Уайза.

– А если нет, – сказал он, – то скоро хлопот не оберешься.

Спейд поднял глаза от сигареты, которую как раз сворачивал, и кисло спросил:

– А может, это ты их не оберешься? Впрочем, для того ты и нужен. Что она тебе рассказала?

– О тебе?

– Обо всем, что я обязан знать.

Уайз провел пальцами по волосам, и его плечи обсыпала перхоть.

– Она сказала, что пыталась получить у Майлза развод, чтобы иметь возможность…

– Все это я знаю, – перебил его Спейд. – Можешь пропустить. Перейдем к той части, которую я не знаю.

– Мне же неизвестно, насколько она тебе…

– Хватит тянуть время, Сид. – Спейд поднес зажигалку с язычком пламени к сигарете. – Что она рассказала тебе из того, что скрыла от меня?

Уайз укоризненно посмотрел на Спейда.

– Ну, Сэмми, – начал он, – я же не могу…

Спейд воздел очи к потолку и простонал:

– Господи! И это мой собственный адвокат, который наживается на мне! А я должен на коленях молить, чтобы он мне хоть что-то поведал! – Он перевел взгляд на Уайза. – Черт побери, а для чего, ты думаешь, я ее к тебе отправил?

Уайз скорчил усталую гримасу.

– Еще один клиент вроде тебя, и я окажусь в дурдоме – или в тюрьме, – пожаловался он.

– И воссоединишься там с большинством своих клиентов. Она сообщила тебе, где была в ночь убийства?

– Да.

– И где же?

– Следила за Майлзом.

Спейд сел неестественно прямо и заморгал. Он недоверчиво воскликнул:

– Ох уж эти женщины! – А потом засмеялся, расслабился, сидя на стуле, и спросил: – Ну, и что она видела?

Уайз покачал головой:

– Ничего особенного. В тот вечер, вернувшись домой к ужину, Майлз, чтобы позлить ее, сказал, что встречается в «Сент-Марке» с какой-то девушкой и у нее есть шанс получить столь желанный развод. Сперва она решила, что он это назло ей. Он знал…

– Я в курсе истории этой семьи, – сказал Спейд. – Пропустим. Расскажи мне, что она сделала.

– Расскажу, если не будешь перебивать. После его ухода она подумала, что, возможно, свидание действительно состоится. Ты же знаешь Майлза. Это так на него похоже, вечно он…