Мальтийский сокол и другие истории, стр. 22

– Кажется, я понял, – сказал он наконец. – Погоди минутку. – Он вышел в приемную и закрыл за собой дверь.

Эффи Перин потянулась к телефону со словами:

– Сейчас попробую снова.

– Потом. Твоя женская интуиция по-прежнему говорит тебе, что она – святая невинность или что-то в этом роде?

Она строго посмотрела на него:

– Я по-прежнему уверена, что, в какие бы неприятности она ни вляпалась, с ней все в порядке, если ты это имеешь в виду.

– Да, именно это, – сказал он. – Достаточно ли ты сильна, чтобы протянуть ей руку помощи?

– Каким образом?

– Можешь приютить ее на пару деньков?

– В смысле, у себя дома?

– Да. В ее квартиру вломились. Уж второй раз за неделю. Ей лучше не оставаться одной. Ты очень поможешь, если пустишь ее пожить у себя.

Эффи Перин подалась вперед и спросила прямо:

– А ей действительно грозит опасность, Сэм?

– Я считаю, что да.

Она потеребила губу ногтем.

– Как бы у матушки от страха сердечный приступ не приключился. Придется соврать, что твоя девица – невольный свидетель чего-то такого, что ты держишь в секрете до последней минуты.

– Умница моя, – сказал Спейд. – Лучше увести ее прямо сейчас. Я возьму у нее ключ и принесу из ее квартиры все необходимое. Так… Никто не должен видеть, что вы вместе выходите отсюда. Поезжай домой. Возьми такси, но смотри, чтобы за тобой не следили. Скорее всего, хвоста не будет, но на всякий случай проверь. Я отправлю ее на другой машине чуть погодя, убедившись, что все чисто.

Глава 11

Толстяк

Телефон яростно трезвонил, когда Спейд вернулся в контору, отправив Бриджид О’Шонесси на квартиру Эффи Перин. Он снял трубку.

– Алло… Да, это Спейд… Да, у меня. Я ждал, что вы объявитесь… Кто?.. Мистер Гутман? Да-да, конечно!.. Сейчас – чем скорее, тем лучше… Двенадцать-си… Хорошо. Скажем, минут через пятнадцать… Хорошо.

Спейд уселся на угол своего стола у телефона. Губы сжались в жесткую, самодовольную букву «V». Глаза, тлеющие из-под опущенных век, смотрели прямо перед собой, неотрывно следя за пальцами, которые сворачивали сигарету.

Дверь распахнулась, и вошла Айва Арчер.

Спейд сказал:

– Привет, дорогая. – Его голос, как и его лицо, внезапно стали дружелюбными.

– О, Сэм, прости меня! Прости! – сдавленным голосом воскликнула Айва и застыла в дверях, не снимая перчаток и комкая маленькими руками носовой платок с траурной каймой. Глаза ее, красные и опухшие, испуганно глядели на Сэма.

Продолжая сидеть на углу стола, он сказал:

– Ничего, все в порядке. Забудь.

– Но, Сэм, – причитала она, – ведь это я натравила на тебя полицейских. Я совсем спятила, с ума сходила от ревности. Позвонила им и сказала, что если они заглянут к тебе, то узнают кое-что об убийстве Майлза.

– А что заставило тебя так думать?

– О нет, я так не думала! Я обезумела, Сэм, и хотела тебе навредить.

– Из-за этого ситуация сложилась чертовски неловкая. – Он обнял ее и притянул к себе. – Но теперь все в порядке, вот только постарайся больше не вытворять таких безумств.

– Больше не буду, – пообещала она. – Никогда. Но вчера вечером ты был со мной неласков. Ты был холоден и хотел от меня отделаться, когда я сюда пришла и так долго ждала, чтобы предупредить тебя, а ты…

– Предупредить меня о чем?

– О Филе. Он как-то разнюхал, что ты меня… что у нас с тобой любовь, а Майлз еще раньше говорил ему о моем желании развестись, хотя, конечно, он так и не узнал причину, а Фил теперь думает, что мы… что ты убил его брата, потому что он не давал мне развода, чтобы мы могли пожениться. Он сам сказал мне, что уверен в этом, а вчера пошел в полицию и все им выложил.

– Как мило, – мягко сказал Спейд. – Ты пришла предупредить меня, но, поскольку я был занят, встала на дыбы и помогла этому поганцу Филу Арчеру устроить бучу.

– Мне очень жаль, – захныкала она. – Я знаю, ты никогда не простишь меня. Но мне… мне очень, очень, очень жаль!

– Тебе и должно быть жаль, – сказал он. – Ты не только мне, ты и себе навредила. А Данди заходил к тебе с тех пор, как Фил сделал свое заявление? Или кто-нибудь из Бюро?

– Нет. – В тревоге она открыла рот и выпучила глаза.

– Еще придут, – сказал он. – И было бы лучше, если бы они тебя застали дома. Ты назвалась, когда им звонила?

– О нет! Я просто сказала, что если они сейчас же пойдут к тебе на квартиру, то узнают кое-что об убийстве, – и повесила трубку.

– Откуда ты звонила?

– Из аптеки на твоей улице. О, Сэм, любимый, я…

Он похлопал ее по плечу и добродушно сказал:

– Да, шутка была глупая, но что сделано – то сделано. Лучше беги домой и хорошенько обдумай, что ты скажешь полиции. Они свяжутся с тобой. Может быть, лучше вообще все отрицать. – Он нахмурился, глядя в пространство. – А может, стоит сначала встретиться с Сидом Уайзом. – Он убрал руку с ее плеча, вынул из кармана карточку, нацарапал на обороте три строчки и протянул ей. – Можешь рассказать Сиду обо всем. – Он снова нахмурился. – Или почти обо всем. Где ты была в ту ночь, когда Майлза застрелили?

– Дома, – ответила она не без колебаний.

Он покачал головой и усмехнулся.

– Я была дома, – настаивала она.

– Нет, – сказал он. – Но если таково твое алиби, не стану его опровергать. Ступай к Сиду. Это тут за углом, розоватое здание, комната восемьсот двадцать семь.

Ее голубые глаза попытались заглянуть в его желто-серые.

– Почему ты думаешь, что меня не было дома? – с расстановкой спросила она.

– Нипочему. Я просто знаю, что тебя не было, – и все.

– Но я была. Была! – Она стиснула губы, глаза ее потемнели от гнева. – Что бы там ни говорила Эффи Перин, – выдохнула она с возмущением. – Я видела, как она разглядывала мою одежду и что-то вынюхивала. Ты знаешь, она меня не любит, Сэм. Почему ты веришь всему, что она болтает, зная, что она только и ждет случая мне навредить?

– Ах, эти женщины, господи боже, – мягко сказал Спейд и посмотрел на свои наручные часы. – Тебе уже пора, моя прелесть. Я опаздываю на встречу. Дело, конечно, твое, но я бы на твоем месте рассказал Сэму правду или ничего. То есть опусти те эпизоды, о которых не хочешь рассказывать, но взамен ничего не выдумывай.

– Я не лгу тебе, Сэм, – возмутилась она.

– Черта с два, – сказал он и встал.

Она поднялась на цыпочки и заглянула ему в лицо.

– Ты мне не веришь, Сэм? – прошептала она.

– Я тебе не верю.

– И не простишь меня за… за то, что я сделала?

– Прощу, конечно. – Он наклонился и поцеловал ее в губы. – Все хорошо. А теперь беги.

Она крепко обняла его:

– Ты сходишь со мной к мистеру Уайзу?

– Не могу, к тому же я все равно буду только мешать. – Он похлопал ее по рукам, отцепил их от себя и поцеловал ее левое запястье между перчаткой и рукавом. Взяв ее за плечи, развернул лицом к двери и легонько подтолкнул. – Ступай, – велел он.

Дверь красного дерева с номерком «12-си» в гостинице «Александрия» открыл тот самый парень, с которым Спейд разговаривал в вестибюле «Бельведера». Спейд добродушно сказал ему: «Привет», недомерок ничего не ответил – просто посторонился, придерживая дверь.

Спейд вошел. Навстречу ему вышел толстяк.

Толстяк был настоящим обрюзгшим жирдяем с шарообразными розовыми щеками, мясистыми губами, многослойным подбородком и складчатым загривком. Он словно бы весь состоял из огромного рыхлого пуза, колыхавшегося, точно яйцо всмятку, с наспех прикрепленными рогаликами рук и ног. Когда он двинулся навстречу Спейду, все его складки затряслись, вздымаясь и опадая по отдельности при каждом шаге, подобно нагромождению мыльных пузырей, еще не отделившихся от трубочки, через которую их выдули. Черные глазки, казавшиеся совсем крошечными среди окружавших их припухлостей, сверкали неожиданно ярко и живо. Редкие темные вьющиеся пряди покрывали громадный череп. Одет он был в черную визитку, черный жилет, черный атласный пластрон, заколотый розовой жемчужиной, серые шерстяные брюки в полоску и лакированные туфли.