Канцлер-дракон. Её тёмный защитник (СИ), стр. 27

Гронда кивает, делая пометку в свитке.

Магистр Сандар выходит, даже не взглянув на остальных. За ним, поклонившись Гронде, уходит второй магистр. Мы остаёмся втроём. Я встаю, чувствуя, как затекли ноги от напряжения, и направляюсь к двери. У самого выхода окликает меня:

— Ард.

Я оборачиваюсь. Он достаёт из сумки, висящей у него на плече, небольшой футляр и протягивает мне.

— Это тебе. Для практики.

Внутри оказывается камень с прожилками чистого кварца, переливающийся в свете магических шаров. Тёплый. Живой.

— Спасибо, — тихо говорю я, не зная как реагировать.

— Не за что. Иди отдыхай. Завтра тяжёлый день.

Выхожу в коридор и прислоняюсь к стене, давая себе минуту тишины.

Я слишком устала, чтобы думать о произошедшем сейчас.

Иду по коридорам, сжимая камень в кармане, и каждый шаг отдаётся в висках глухой болью от перенапряжения. В общежитии тихо, старшекурсники ещё не вернулись с вечерних занятий, младшие сидят по комнатам. Я закрываю дверь своей каморки, падаю на кровать и просто лежу, глядя в потолок.

Слишком много всего. Слишком быстро.

Засыпаю тяжело, ворочаясь, и сны приходят тревожные — Элис стоит надо мной с тем самым отчаянным блеском в глазах, повторяет «пешка, пешка, пешка», а я не могу пошевелиться, не могу ответить.

Просыпаюсь разбитая, с тяжёлой головой. За окном серое, хмурое утро, такое же, как моё настроение.

Выхожу в коридор и направляюсь к столовой, потому что сил нет никаких, а впереди ещё целый день и новое расписание, о котором говорила Гронда.

Заворачиваю за угол и замираю.

Элис.

Она стоит прямо посередине коридора, преграждая путь. Не одна — за её спиной маячат две младшекурсницы, те самые, что всегда крутятся вокруг неё, ловят каждое слово. Но сегодня Элис непохожа на себя. Причёска идеальна, платье безупречно, но лицо… лицо белое как мел, а в глазах такое, отчего у меня внутри всё холодеет.

— Ард, — выдыхает она, и в этом одном слове столько яда, что хватило бы отравить весь коридор. — Идёшь завтракать? Набраться сил перед новыми великими свершениями?

Я молчу, просто смотрю на неё. Сердце колотится где-то в горле.

— Знаешь, что сегодня утром пришло из совета? — её голос срывается, хотя она изо всех сил пытается держать себя в руках. — Моя заявка. На перевод в академию при магическом совете. Та, которую я подавала полгода назад. Та, ради которой я убила десять лет жизни, тренируясь каждый день, не пропуская ни одного занятия, будучи лучшей во всём.

Она делает шаг ко мне, и я не отступаю. Не могу. Спина упирается в стену.

— И знаешь, что они ответили? — теперь её голос звенит, готовый сорваться на крик. — Что мои способности впечатляют на уровне превосходства над посредственностью. Ты слышишь? Над посредственностью! Но в целом они не стоят внимания совета.

Девушки за её спиной переглядываются. По коридору начинают собираться ученики, услышавшие шум, выглядывают из-за углов, из дверей.

— И знаешь, что самое смешное? — Элис кривит губы в улыбке, от которой у меня мурашки бегут по коже. — Они прислали рекомендацию. Кого они рекомендуют для углублённого обучения в совете. Угадай, Ард. Угадай, чьё имя там написано.

Она смотрит на меня в упор, и я вижу, как в её глазах закипают слёзы — злые, бессильные, унизительные.

— Твоё. Марианна Ард. Девочка с двухнедельным обучением, которая даже ударить не умеет, просто прячется в камень, как улитка в раковину. — Она выплёвывает слова, и каждое падает на каменный пол, разбиваясь вдребезги. — Из-за тебя совет отказал мне. Из-за тебя все теперь смотрят на меня и шепчутся, что я больше не лучшая. Из-за тебя я стала посмешищем.

— Элис, — начинаю я, но она не даёт договорить.

— Не смей! — кричит она, и эхо заметается по коридору. — Не смей говорить со мной этим своим спокойным тоном! Думаешь, я не знаю, как это работает? Думаешь, я не понимаю, что Сандар приехал только из-за тебя? Что он сидел в зале и смотрел, как ты, ничтожество, позоришь меня перед всей академией?

Глава 38

Мне нечего ответить, ведь это именно Элис вызвала меня на дуэль, но её уже не остановить.

— Ты думаешь, это твой дар? — её голос становится тише, но от этого не легче. — Ты думаешь, ты сама этого добилась? Нет, Ард. Это канцлер. Это его влияние. Это он попросил Сандара приехать, это он устроил так, чтобы тебя заметили. А я… я просто оказалась не в то время не в том месте. Десять лет учёбы, десять лет идеальной репутации — и всё коту под хвост, потому что какой-то мужик решил, что его новая игрушка должна блистать.

И вот здесь меня настигает предел терпения.

— Элис, — прерываю я этот бессмысленный монолог. — Разве по твоей просьбе меня позвали на этот смотр твоих успехов? Разве не ты решила воспользоваться дуэлью, чтобы изгнать меня? Не получилось.

Она застывает, открывает рот, чтобы что-то сказать, но слова застревают где-то в горле. На её лице сменяют друг друга ярость, растерянность и снова ярость, но ответить ей нечем. Я права, и она это знает.

Элис высокомерно вздёргивает подбородок, прожигает меня взглядом, полным такой концентрированной ненависти, что, кажется, воздух между нами плавится, а потом резко разворачивается и уходит, чеканя шаг так, что каждый удар каблуков отдаётся эхом в тишине коридора. Младшекурсницы за её спиной переглядываются и торопливо убегают следом, боясь попасть под горячую руку.

Я стою, прижимаясь спиной к стене, и чувствую, как колотится сердце. Мимо проходят ученики, косятся, шепчутся, но я не слышу их. В ушах всё ещё звучат её слова про игрушку и про то, что канцлер устроил это всё ради меня. Хотя я не верю в это, но верят остальные.

С трудом заставляю себя дойти до столовой, взять поднос, съесть что-то, не чувствуя вкуса, а потом иду получать новое расписание у Гронды. Всё как в тумане — механические движения, пустые взгляды, сухие слова магистра о том, что завтра первое занятие с Хаггаром в лаборатории.

Обратно в комнату я почти бегу. Мне нужно закрыться, спрятаться, перестать быть на виду у всех этих глаз. Открываю дверь своей каморки, захожу и замираю на пороге.

Он сидит на моём единственном стуле. Канцлер. Дэйнар. В тёмно-синем камзоле, с идеально убранными волосами, с этим своим непроницаемым лицом, которое одновременно пугает и притягивает. Как он сюда попал? Дверь была заперта. Я точно помню.

— Ваше превосходительство, — выдыхаю я, чувствуя, как щёки заливает краской. — Здесь… здесь нельзя. Это комната студентки. Мужчинам нельзя.

— Нельзя, — спокойно отвечает он, даже не думая подниматься. — Но я уже здесь.

Я закрываю дверь, потому что стоять с открытой дверью и обсуждать присутствие канцлера в моей комнате — последнее, что мне нужно. Прислоняюсь к двери спиной, чувствуя себя в ловушке.

— Зачем вы здесь? — спрашиваю тихо.

— Слышал о сегодняшнем утре, — он смотрит на меня в упор, и от этого взгляда по коже бегут мурашки. — О твоей встрече с Элис. О том, что она наговорила.

Я молчу переваривая. Он уже знает. Конечно, знает. У него везде глаза и уши.

— Она сказала, — начинаю я осторожно, — что это вы попросили Сандара приехать. Что вы устроили так, чтобы меня заметили. Это правда?

— Нет, — отвечает он коротко и жёстко. — Я не просил Сандара приезжать. И не устраивал ничего, чтобы тебя заметили.

Я смотрю на него, пытаясь понять, лжёт или нет. Его лицо непроницаемо, как всегда.

— Но если бы совет заинтересовался тобой слишком сильно, — продолжает он спокойным бархатным голосом, от которого внутри начинает трепетать. — император мог бы отложить свадьбу. Решить, что твой дар важнее для империи, чем брак со мной. А без моего имени, без моей защиты ты останешься здесь, в академии, под присмотром Варрада. И тогда никакая дуэль тебя не спасёт.

Холодок пробегает по спине. Я не думала об этом. Совсем.

— Значит, вы не хотите, чтобы совет мной заинтересовался?