Канцлер-дракон. Её тёмный защитник (СИ), стр. 16

Моё сердце относительно спокойно, ведь многие из вещей не должны были сгореть в том слабом огне, кроме бумаг, конечно. Но большинство из них я уже успела просмотреть и особой ценностью они не обладают.

Время в закрытой комнате, которая тоже вероятно предназначена под склад, тянется ужасно медленно.

Сколько я буду ждать здесь?

Усталость накатывает волнами, смешиваясь с чувством голода. Помещение абсолютно пустое и от того каждый мой шаг в этом пространстве отдаётся чётким эхом. Бежать я и не думаю, хотя мысли пробраться в вентиляционные ходы имеются. Однако так я могу навлечь на себя подозрения императора, что мне совершенно не нужно.

Можно сколько угодно думать о том, зачем именно могут потребоваться страницы Варраду, но даже если они найдут этот дневник, пусть и частично сгоревший, то нужных сведений всё равно не будет.

Внезапно дверь наконец открывается и в комнату заходит незнакомый мне стражник:

— Его Величество готов вас выслушать, — говорит мужчина. — Следуйте за мной.

Глава 22

Меня ведут куда-то вниз по узкой, крутой винтовой лестнице, вырубленной прямо в толще камня. Ступени стерты посередине, края острые, неровные, а воздух постепенно становится тяжелее, влажнее.

Стражник идет впереди, не оборачиваясь. Я иду за ним, спотыкаясь о подол грубой робы.

Куда мы идём? Внутри всё сжимается, я надеюсь, что этот путь не в какую-нибудь подземную темницу.

Лестница заканчивается перед массивной дверью из темного, почти черного дерева, укрепленной железными накладками. Стражник стучит три четких, отмеренных удара костяшками пальцев.

— Введите, — раздается низкий знакомых голос из-за двери. Он обжигает меня, как ледяной ветер.

Дверь открывается внутрь и стражник отступает в сторону, становясь частью тени, а я переступаю порог.

Комната невелика. Стены сплошь заняты стеллажами до самого потолка. Книги, свитки, футляры со странными инструментами, кристаллы в матовых сферах. В центре стоит огромный письменный стол из черного дерева, заваленный картами, бумагами, несколькими закрытыми ларцами. На столе нет ничего лишнего.

И за этим столом, в кресле с высокой спинкой, сидит император Рааз-Аштар Хазрад. Он изучает развернутую перед ним карту, тонким серебряным пером отмечая что-то на пергаменте. На нем простой, темно-серый камзол, без вышивки, без знаков отличия. Волосы, черные как смоль, свободно спадают на плечи, и только тонкая серебряная заколка у виска удерживает прядь со лба. Он выглядит сосредоточенным как ученый, погруженный в сложный расчет и от этого становится еще страшнее.

Я замираю в двух шагах от стола, не решаясь нарушить тишину. Стою и жду, пока он соизволит поднять взгляд. Мои руки, запачканные сажей, бессознательно прячутся в складках робы. Я чувствую каждую прожилку грязи на лице, каждый сбившийся, пропахший гарью волос.

— Подойди, — говорит уверенно император, не отрывая взгляда от карты и его тихий голос заполняет собой все пространство комнаты, вытесняя воздух.

Я делаю два шага. Кажется, пол подо мной слегка прогибается. Или это ноги дрожат?

Наконец он поднимает голову.

— Ты принесла в мою цитадель беспорядок.

Я открываю рот, но звук не выходит.

— Говори, — он откидывается на спинку кресла, складывает пальцы домиком перед собой. Его поза расслаблена, но в этой расслабленности читается абсолютный контроль. Каждая мышца, каждый нерв подчинены его воле. — Начни с начала. С того момента, как тебе вручили робу и отправили в архив. Не пропусти ничего. Особенно то, что касается капитана Варрада. И того, что ты сожгла.

Он уже знает. Зачем тогда эта аудиенция? Чтобы услышать, как я это озвучу? Чтобы увидеть, как я буду извиваться?

Я делаю глубокий, дрожащий вдох.

— Мне выдали робу и проводили в западное крыло. В небольшую комнату со стеллажами. Заданием было инвентаризация личных вещей семьи Анрих, изъятых после капитуляции. Я составила опись части предметов. Детские вещи. Письма. Потом я открыла последний ящик, стоящий на столе. Там был дневник. Кожаный переплет, серебряная застежка.

Он не двигается, не моргает. Слушает.

— Я начала его просматривать. Это был дневник моей прабабки, судя по почерку и датам. Там были личные размышления. Легенды. — Я глотаю ком в горле. — И была схема вроде Древоа рода. С пометками о способностях. О том, что сила в крови это не метафора.

— Продолжай, — говорит он всё так же тихо.

— В этот момент в комнату вошел офицер. В мундире, но без алых акцентов капитана Варрада. Молодой. — Я описываю его максимально точно, каждую деталь, которую запомнила. — Он сказал, что капитан Варрад просил передать: некоторые архивные материалы требуют особого внимания. Что они хрупкие или содержат опасные сведения. Он назвал дневник «старой книжицей, полной суеверного бреда» и предложил изъять его для экспертизы. Минуя опись. В обмен на гарантии моей безопасности и комфорта.

Я вижу, как крайнее перо на столе слегка колышется от моего дыхания. Больше в комнате ничто не движется.

— Ты отказалась, — уверенно произносит Император.

— Да. Сослалась на Ваши четкие инструкции. — Я опускаю взгляд на свои грязные руки. — Он настаивал. Говорил о сотрудничестве и вознаграждении. И тогда раздался грохот. Крик о пожаре. Он выбежал.

Я поднимаю глаза. Встречаю его янтарный, нечитаемый взгляд.

— И что ты сделала потом, Мистрея Анрих?

Вот он. Момент. Правда или ложь? Но лгать ему все равно что пытаться заткнуть пальцем жерло вулкана. Он почувствует фальшь. Он ее увидит.

— Я… я вырвала несколько страниц из дневника. Те самые, где были схема и пометки о силе и спрятала их. Остальное я подожгла. Бросила в ящик с бумагами. Чтобы огонь уничтожил то, что хотел заполучить Варрад.

Тишина, которая следует за моими словами, давит на барабанные перепонки. Император не двигается, только его глаза, казалось, стали еще холоднее, еще прозрачнее.

— Где эти страницы сейчас? — спрашивает он наконец. Каждое слово отчеканено, как монета.

Я медленно, чтобы не вызвать подозрений в резком движении, достаю смятые листы.

Бумага шуршит в моих дрожащих пальцах. Я кладу ее на край его безупречно чистого стола.

— Вот, — выдыхаю я.

От чего-то он не сразу смотрит на страницы. Он смотрит на меня. Долго. Так долго, что я начинаю чувствовать, как мельчайшие мускулы на моем лице дергаются, предавая страх, который я так отчаянно пытаюсь подавить.

Потом его взгляд скользит вниз.

— «Договор, древний как скалы», — произносит он вдруг, цитируя строку с листа задумчиво. — «Мы не правим землей. Мы — ее голос». Поэтично. И крайне не практично для правителя.

Он отводит взгляд от страниц, снова ко мне.

— Почему ты это сделала? Почему не отдала дневник офицеру? Почему не сожгла все целиком? Зачем сохранила именно это?

Глава 23

Император задает вопросы, на которые, кажется, уже знает ответы. Но он хочет услышать их от меня.

— Потому что это единственное объяснение, — говорю я тихо. — Того, почему артефакт Варрада среагировал на меня так ярко и того, кто же я такая или кем могу стать. Если это знание попадет в руки Варрада оно станет оружием против меня. Особенно если он решит, что моя особенность угрожает его амбициям.

— Ты считаешь, капитан Варрад организовал пожар, чтобы либо заполучить дневник в суматохе, либо уничтожить тебя вместе с ним, обвинив в поджоге?

— Я почти уверена в этом, Ваше Величество. Искра из вентиляции не могла так быстро охватить именно то крыло. Огонь вёлся целенаправленно. Офицер пришел слишком вовремя. Его паника при крике о пожаре была наигранной. Слишком быстро сменилась расчётом.

Он кивает, едва заметно.

— И какова, по-твоему, цель капитана? Зачем ему эта информация о твоей крови?

Я собираюсь с духом. Это самый опасный участок, ведь я и сама ничего не знаю. В моей семье эта кровь точно ничего не значила, раз они решили выставить именна меня на показательную казнь побеждённых, а сами скрылись.