Заключенная в золото. Жена Шейха, стр. 4

— Ты думаешь, что я буду терпеть твои дерзкие слова? — произнёс он, его тон был ровным, но наполненным угрозой.

— Я только хотела… — начала я, но он резко перебил меня.

— Хотела что? Спорить со мной при всех? — он шагнул ближе, и она невольно отступила, чувствуя, как моя спина упирается в массивный деревянный столик.

Его глаза, обычно спокойные, сейчас горели яростью.

— Ты осмелилась перечить мне в моём собственном доме. Ты знаешь, что я не позволяю этого никому, — его слова были тихими, но каждое из них пронзало и вызывало электрический ток. Его глаза горели не только злостью..в них было еще что-то, глубокое, темное. Он окинул взглядом мою фигуру, его взгляд застыл на моих губах.

Я облизала их, но промолчала. Мое молчание, казалось, лишь разозлило его сильнее. Или возбудило…Как и он меня…

— Ты будешь наказана, Женя, — произнёс он, и в его голосе появилась пугающая твёрдость.

— Амирт, пожалуйста… — попыталась заговорить, но он одним движением оказался передо мной, схватив меня за запястье.

— На колени, — приказал он, и его глаза не оставили мне выбора.

Я медленно опустилась, мои колени коснулись мягкого ковра. Амирт наклонился надо мной, его пальцы скользнули в мои волосы, крепко захватывая их у основания.

— Ты думаешь, можешь говорить что угодно? — спросил он, его голос был обжигающим, а его близость заставляла её сердце колотиться в груди.

— Я…я просто не хотела…я…я сожалею, — прошептала я, но он не отпустил меня. А я уже чувствовала нарастающее возбуждение. И его и мое. Этот взгляд с поволокой, этот приоткрытый чувственный рот.

— Поздно, — сказал он, и его хватка стала крепче. — Теперь ты покажешь, как умеешь слушаться.

Он расстегнул пояс своего роскошного халата, его член был вздыблен и покачивался перед моим лицом…Такой красивый с выпуклыми венами, блестящей бордовой головкой.

— Открой рот, — его голос был мягким, но в этой мягкости скрывалась сталь.

Я подчинилась, мои губы раскрылись, а дыхание участилось. Амирт медленно направил себя к моим губам, наблюдая, как я принимаю его. Его член был горячим, твёрдым, а мой язык осторожно провёл по его головке, вызвав у него низкий, хриплый стон.

— Вот так, — произнёс он, его голос был полон удовлетворения.

Он начал двигаться, его толчки были медленными, но властными, он полностью контролировал мои движения. Его рука крепко держала мои волосы, задавая ритм, который я старалась соблюдать.

— Соси, Женя, глубже, — приказал он, его голос становился всё более напряжённым и хриплым... А я пульсировала от возбуждения. Соски неумолимо напряглись и ныли, а между ног стало влажно

Я подчинилась, усиливая давление, мои губы плотно обхватывали его, а язык добавлял новых ощущений. Амирт тяжело дышал, его стоны становились громче, но он всё ещё сохранял контроль.

— Посмотри на меня, — его голос был полон властности, и я подняла глаза, встречаясь с его жадным взглядом.

Его тело напряглось, его движения стали глубже, пока он не застыл, выдыхая низко и хрипло. Мой рот наполнился его тёплым семенем, но я продолжала двигаться, глотая мускусную жидкость, следуя за его ритмом, пока он не замедлился.

Амирт отступил на шаг, позволяя мне выпрямиться. Его взгляд не отпускал меня, тяжёлый и изучающий.

— Запомни, Женя, — произнёс он, его голос был ниже, но не менее твёрдым. — Ты не перечишь мне. Ты моя, и только моя.

Затем он наклонился ближе, его губы коснулись её мягко, словно закрепляя свои слова.

— В следующий раз будь умнее, — добавил он, прежде чем отступить и застегнуть халат, возвращая себе свою безупречную внешность, но не оставляя сомнений, кто здесь главный.

- Амирт…, - я схватила его за руку, возбужденная, готовая на все, готовая получить ласки от его сильных пальцев.

- А тебе …тебе врач сказал соблюдать покой! – ехидно сказал он и усмехнулся.

- Амииирт, - целуя его пальцы, притягивая к себе. Усмехается, глаза наглые, хитрые, все еще блестят голодом. Поднимает меня с пола за руку, резко толкает к столу, так что я опираюсь на него руками. Секунда и мое платье у меня на пояснице, трусики содраны до колен. И его пальцы раздвигают мои влажные складки. Моя голова запрокидывается назад в голодном отчаянном стоне. Кончики пальцев дотрагиааются до ноющего клитора. Он слегка потирает его и скользит к дырочке проводит по ней…

- Мокрая голодная дрянь?

- Дааа, мой шейх. Твоя мокрая голодная дрянь.

Растирает влагу вверх между складками и начинает растирать мой клитор круговыми мягкими движениями.

- Хорошо…моей дряни?

- Даааа, - выстанываю сильно впиваясь в столешницу, кусая губы. Его движения ускоряются, он наклоняется к моему уху и шепчет что-то хрипло по арабски. Я закатываю глаза меня уже пробирает первыми спазмами оргазма, пока не накрыает и я не откидываюсь спиной ему на грудь, содрогаясь и извиваяь в его руках, он держит меня за шею, а второй рукой продолжает ласкать дергающийся в оргазме клитор.

- Моя сладкая, маленькая дрянь…мммм….жаль что у меня совещание с советниками. Я бы наказал тебя посильнее.

Кусает мочку уха. А потом властно говорит.

- Будешь мне перечить следующее наказание тебе не понравится, поняла?

Глава 6

Дворец кипел, словно огромный улей, где каждый слуга, каждый охранник и каждая служанка, казалось, знали своё место в подготовке к этому грандиозному событию. Амаль. Её имя звучало отовсюду, в каждом углу, в каждом коридоре, шёпотом и восторженно. Дочь Назиры возвращается. Та самая, которая училась в Европе. Та самая, о которой говорили, что она утончённа, как парижская модница, умна, как старинные книги, и холодна, как зимние ночи в Арктике.

Я стояла у окна, наблюдая, как слуги сновали туда-сюда, поднимая пыль. Под их суетой дворец казался живым, но в этот момент для меня он был похож на огромного зверя, который затаился в ожидании. Я смотрела на это с холодным спокойствием, хотя внутри меня что-то сжималось. Этот приезд… этот новый игрок… я знала, что это принесёт мне новые проблемы.

Когда её кортеж въехал во двор, я услышала, как женщины гарема начали перешёптываться громче. Шелест их голосов напоминал шелест сухих листьев перед бурей. "Она такая красивая", "Амаль вернулась", "Слышала, как все восхищаются ею?" – эти слова жалили, как тонкие иглы.

И вот она вышла.

Высокая, стройная, в элегантном платье, которое подчёркивало каждый её идеальный изгиб, Амаль двигалась, словно по подиуму. На голове темно синий хиджаб, её кожа была безупречно светлой, как фарфор. Макияж — тонкий, почти незаметный, но подчёркивающий её идеальные черты. Она была похожа на вырезанную изо льда королеву, холодную и невыразимо прекрасную.

Её глаза — тёмные, как ночное небо, с блеском презрения — задержались на мне. Я почувствовала этот взгляд, как удар. Не нужно было слов. Я прочла в её глазах всё: презрение, осуждение, ощущение собственного превосходства.

Я стояла, стараясь сохранить своё лицо спокойным, безразличным. Но внутри меня всё сжалось в тугой комок. Это был не просто взгляд. Это был вызов. Амаль решила заранее определить, сколько я стою. И, конечно, результат её молчаливой оценки был не в мою пользу. Она смотрела на меня сверху вниз, несмотря на то, что наши глаза находились на одном уровне. Казалось, что этот взгляд прошивает меня насквозь, оставляя на коже невидимые ожоги.

Её тонкий нос едва заметно дрогнул, как будто она почувствовала какой-то неприятный запах, хотя вокруг пахло только свежими цветами. Это движение было таким мелким, почти неуловимым, но в нём читалось всё: отвращение и неприятие. Как будто она решала, достаточно ли я достойна, чтобы стоять с ней в одном дворце, или меня стоит отправить на кухню, чтобы я больше не портила её воздух.

Она шла ко мне медленно, плавно, как будто время замедлилось. Каждый её шаг был, как звук удара по барабану, отчётливый и неизбежный. Шлейф её платья едва заметно касался мраморного пола, но казалось, что это платье весит тонну, а она — единственная, кто может нести его с такой гордостью.