Когда расцветёт сакура (СИ), стр. 53
Я перехватила множество осуждающих взглядов, но мне было наплевать. Пусть смотрят! Пусть осуждают. Мне не было до них дела.
— Сёгун ничего такого не приказывал… — вместо Акихито мне ответил кто-то из его советников.
— Минамото всегда были выскочками, — добавил второй.
— Возможно, юный наследник решил покрасоваться. И сам бросил себя в руки убийц, — желчно предположил третий.
— Или не так уж они хороши, как любят о себе рассказывать. Не такие великие самураи, — не смолчал четвертый.
От возмущения у меня перехватило горло! Я с трудом глотнула воздуха и подавилась рвавшимися наружу словами. Как, как они могут быть так жестоки?!
— Довольно! — Акихито вновь повысил голос и укоризненно на меня посмотрел. — Не смей больше никогда говорить о нашей отце в таком тоне.
Он сделал замечание мне! Мне! Не своим окончательно зарвавшимся министрам!
— Таро-сан никогда бы не стал ни перед кем красоваться, — проигнорировав брата, я повернулась к советнику, который озвучил это идиотское предположение. — Вы же проглядели восстание сохэй! На вашем месте я бы умылась своим позором. Не вам осуждать клан Минамото! Не вам говорить, что они…
— Замолчи немедля! — Акихито стукнул по татами палкой, на которую опирался. — Йоко, еще одно слово, и, клянусь, ты поплатишься!
В моих глазах стояли слезы. Я закусила губу и вскинула подбородок, от души полюбовавшись, как раздулось от злости яркое-красное лицо советника, с которым я вступила в спор.
Резко развернувшись, я ушла по коридору в противоположную сторону. Жаль, что больше ни разу с того дня я не встречала самурая, передавшего короткое послание от Таро. Я бы хотела с ним сейчас поговорить.
В покоях меня уже дожидалась Саюри. Слуги всегда узнавали печальные новости раньше хозяев, и потому она смотрела на меня с сочувствием, которого не могла и не пыталась скрыть.
— Еще ничего неизвестно, госпожа, — она осторожно приблизилась ко мне, когда я рухнула на колени на татами и закрыла руками лицо. — Все знают, что клан Минамото — великие воины, и…
— Здесь что-то не так, — я перебила ее, не дав договорить. — Понимаешь?!
— Госпожа, — она протянула ладонь и мягко коснулась моего плеча, чуть сжав.
В ее красивых, больших глазах стояли слезы, и Саюри закусила губу.
— Нет-нет! — я мотнула головой. — Ты не понимаешь! Я же знаю Таро, он никогда в жизни не стал бы красоваться или делать что-то глупое… в отличие от мужчин, которых мой отец назначил советниками и министрами. Таро никогда бы не… не стал так рисковать…
— Вы едва были знакомы, госпожа, — очень мягко и осторожно сказала Саюри, боясь навлечь на себя мой гнев. — Таро-сама — мужчина и самурай, они бывают горды… совершают дурные поступки…
— Нет! — я вскинула на нее взгляд. — Я чувствую, что здесь что-то не так. Я должна поговорить с Акихито, быть может, он меня послушает.
Наскоро вытерев слезы, я поднялась с татами и вышла за дверь. Но брат не хотел со мной говорить. Может, был слишком разозлен моей вспышкой. Или слишком устал. Не знаю! Но я впустую прождала его около часа у дверей в его покои, надеясь, что мое упорство будет вознаграждено, и Акихито прикажет самураям, преградившим двери, меня впустить.
Этого не случилось.
Я не находила себе места. Казалось, все вокруг сошли с ума — кроме меня. Как они могут так легкомысленно бросаться предположениями и обвинениями? Желание покрасоваться… не смог самостоятельно возглавить войско…
Что эти люди знали о Таро? Что они знали о Минамото? Жалкие, ничтожные прихлебатели! Министры и советники, которые могли лишь просиживать свои кимоно во дворце! И в чем я была не права, когда сказала, что одно восстание уже прошло мимо их взора?!
В свои покои я возвращалась совсем обессиленная. Но не смирившись с поражением. Я пойду к Акихито и завтра, и послезавтра, если потребуется. Я добьюсь того, что он меня выслушает! Он казался мне таким разумным, и я не хотела думать, что он сможет закрыть глаза и поверить глупостям, которые произносили его советники…
Услышав в коридоре впереди себя чужие голоса, я замедлила шаг. Не хотелось ни с кем столкнуться, даже случайно.
— … ждут гостей… госпожа приказала подготовить лучшие покои…
— Непростой, видно, мужчина…
Кажется, передо мной по коридору шли служанки. Я прислушалась. О каких гостях они говорили?..
— Конечно непростой! Госпожа ради него так расстаралась… все самое лучшее…
— С чего бы ему такое особое отношение?
— Ну, жених для дочери же. Так говорят…
— Так у той есть уже женишок. Правда, сгинул может…
— Да кто там знает, сгинул не сгинул. Не наше дело. Я тебе говорю, что от других слышала. Хочет госпожа ее спихнуть с рук побыстрее, и правильно делает, я тебе так скажу. Слыхала, какое непотребство она учинила? С мужчинами спорить начала, на господина Акихито голос посмела повысить…
— В мое время за такое палками драли.
— Вот-вот. А я о чем. А там мужчина взрослый уже, в годах. Он, как никто, знает, как с таких гордячек сбивать спесь…
Не в силах больше их слушать, я замерла на месте. К горлу подкатила тошнота, и я зажала рот рукой. Живот словно скручивала изнутри жесткая рука.
Те две служанки говорили обо мне. Сперва я сомневалась, потому что не хотела верить. Но последние фразы не оставляли никакой альтернативы.
Госпожой они называли Акико. Она что же? Пригласила в Камакуру моего жениха? Наплевав на указание Акихито? Да как она посмела только! Брат же предельно ясно ей все тогда объяснил…
Ответ на свой вопрос я получила рано утром.
Когда Саюри, зашедшая меня разбудить, рассказала, что Акихито уехал из Камакуры.
— Куда он уехал? — спросила я, изо всех сил стараясь не ударяться в панику.
В мутном отражении покрытого серебром зеркала я заметила, как Саюри, расчесывающая мои волосы гребнем, пожала плечами.
— Кажется, в ближайшую провинцию, госпожа.
— Что-то случилось?
— Нет, — она качнула головой и задержала на мне свой взгляд. — Господин сёгун делал так каждый месяц…
Черт. Ладно, по сравнению со всем остальным, мой очередной провал в памяти, который заметила Саюри, просто мелочь.
Раздвижные двери в мои покои открылись без какого-либо предварительного стука, и вошла старая служанка Акико.
— Что ты себе позволяешь? — бросила я, глядя на нее через плечо. — Почему входишь, словно это твоя спальня?
Женщина моргнула несколько раз прежде, чем смысл моих слов до нее дошел. Саюри закусила изнутри щеки, изо всех сил стараясь удержать рвущееся наружу фырканье.
— У меня послание от госпожи Акико, — старуха упрямо гнула свою линию.
— Я не буду ничего слушать от тебя, пока ты не войдешь, как полагается входить в покои дочери сёгуна, — процедила я сквозь зубы.
Все эмоции, что испытывала старая служанка, были написаны у нее на лбу. Саюри, все еще возившаяся с моими волосами, замерла в ожидании. Я же продолжала смотреть через раздвинутые седзи на сад. Прошла секунда, другая, и я услышала тихие, шаркающие шаги. Шелест задвигаемых створок и глухой голос из-за стены.
— Йоко-химэ, у меня послание для вас от госпожи Акико.
— Так-то лучше. Теперь ты можешь войти.
И вновь все повторилось, и я почувствовала присутствие старухи у себя за спиной. Саюри, поймав мой взгляд в мутном отражении зеркала, широко улыбнулась.
— Сегодня вечером состоится трапеза, на которую Акихито-сама пригласил нескольких своих советников и министров. Ваша матушка вас там ожидает, — проскрежетала старуха голосом, дрожащим от злости и гнева, который она пыталась сдержать.
— Но я слышала, что мой брат уехал из Камакуры.
— Как вы… — она запнулась на секунду, но быстро договорила. — Вместо него на трапезе будет присутствовать ваша матушка и Кёсукэ-сан.
— Да сохранят всех нас Боги, — я хмыкнула и чуть обернулась через плечо. Посмотреть, не позеленела ли старуха от злости.
Она побагровела.
— Ступай, я все поняла, — я небрежно кивнула ей, и она вылетела из спальни с поспешностью, которую не сразу заподозришь в женщине ее возраста.