Капитали$т. Часть 8. 1994 (СИ), стр. 52

— А что слышно наверху? — спросил я. — На самом-самом. Долетают ли до народных избранников какие-то звуки?

— Звуки долетают невнятные, — ответил Валерик. — Неуверенные звуки, неопределенные… И, Леха, если хочешь знать мое мнение…

— Очень хочу!

— Они там дико обосрались. Дичайше. Сам не просыхает, охранника своего выгнал, министра МВД. Под минобороны тоже кресло шатается. Ситуация, Леха, критическая, между нами говоря. «МММ» рухнуло, сейчас и остальные шарашкины конторы посыпятся. И чего тогда будет, вообще непонятно…

— Погоди, — остановил я Валерика. — А что слышно насчет Чечни?

Валерик недоуменно посмотрел на меня.

— Что насчет Чечни?

— Не собираются ли наши вожди повоевать немного?

Валерик посмотрел на меня как на тяжелобольного и покрутил пальцем у виска.

— Какой «повоевать»? Какая Чечня? Тут хорошо, если в Москве Чечня не начнется, ты чего? А бабки где брать на это все? Бюджет пустой! Да и оппозиция Дудаева зашугала совсем, он, говорят, в Грозном сидит безвылазно, достал уже даже своих сторонников. Тут принято непопулярное решение — сокращать расходы, а ты про какую-то войну… И еще одно решение… — Валерик заговорщицки понизил голос. — Будут продавать акции нефтяных компаний. И металлургию. Так что…

Я с интересом посмотрел на Валерика.

— Есть предложения?

— Банк у нас есть, Леха! — азартно и быстро затараторил Валерик. — Собственный банк есть, давай, перетягивай его сюда! Бабки кое-какие найдутся, будет с чем на аукционы выйти… Быстро нужно все делать, быстро! Через пару месяцев начнется большая игра и там тянуть не будут, сыграют за полгода максимум — кто успел, тот и съел!

— Уже работаем, — сказал я гордо. — «АстраИнвестБанк» переезжает в ближайшее время. Я в офисном центре целый этаж под него освободил, ремонт почти закончен.

— Даже так? — удивился Валерик, и тут же обиделся: — Не посоветовался, не поговорил, сам все решаешь…

— Да ну перестань, Валер, — махнул рукой я. — Считай, что великие умы сходятся.

— Ладно, — подобрел Валерик. — Делай как знаешь. Слушай, Леха… ты сам как вообще?

Я не смог сдержать улыбку.

— Вот это вопрос! А то обычно все о делах и о делах… Тебя что конкретно интересует-то?

— У Матвея крыша поехала, — объяснил он. — А Матвей — не самый слабый парень был. Работа нервная, постоянный стресс… Вот и я интересуюсь…

— Не пора ли мне в дурдом? — уточнил я. — Думаю, что пока рановато. Хотя, если еще годик-другой пожить такой жизнью, то…

— Пошли воздухом подышим, — сказал Валерик, решительно отодвигая чашку кофе.

На улице была осень — какая-то очень роскошная и пышная, теплая и сырая, совершенно демотивирующая. В такую осень хорошо запереться дома с кофе и какой-нибудь дурацкой книжкой, отключить телефоны и медленно думать о чем-нибудь приятном.

— Год был тяжелый, — сказал Валерик.

— Непростой, — согласился я.

Валерик с хрустом раздавил засохший лист.

— Знаешь, — сказал он, — меня время от времени посещает мысль — а чем все это закончится? А, Леха? Чем все это закончится? Ты не знаешь?

— Понятия не имею, — честно признался я.

— Вот раньше, — продолжил Валерик, — все было понятно. Отслужил бы я в армии, вернулся и на завод. Заочно бы в техникуме учился…

— Женился бы, — подхватил я. — Заделал пару ребятишек, дали бы квартиру от завода. Копил бы бабки на «Москвич» какой… Большой карьеры бы не сделал, но вышел бы на пенсию человеком уважаемым. Жена бы от тебя свалила, Валер.

— Это еще почему? — с подозрением посмотрел на меня Валерик.

— Потому что ты же ни одной юбки не пропустишь!

— Гм-м… — сказал Валерик задумчиво. — Гонишь ты все, Леха! Нормально бы жили, не хуже других! Я об этом думаю иногда…

— На заседаниях, — иронично уточнил я.

— И на заседаниях тоже, — смешался Валерик. — С тобой в натуре серьезно невозможно разговаривать! О чем это я… Короче, думаю я иногда об этой непрожитой жизни. И такое чувство возникает… Ностальгия! Как будто я уехал из той, положенной жизни в эту, неположенную. Понимаешь?

— Очень хорошо понимаю, — серьезно сказал я. — У тебя синдром самозванца, это нормально. Не парься, Валер, он бы у тебя и в той жизни возник. Так что ты хочешь сказать?

— Это все очень странно! — с каким-то отчаянием произнес Валерик. И вдруг спросил: — Кто убил Мавроди? Знаешь что-нибудь?

Я покачал головой.

— Не знаю. И даже подозрений никаких нет. Много кто мог это сделать…

— Ты знаешь, — сказал Валерик, — я вашими делами особо не интересовался никогда. И сейчас не интересуюсь, но… Может тебе уехать на время?

— Спасибо за заботу, — улыбнулся я.

Я действительно не знал, кто убил Мавроди. Много кому была выгодна его смерть. В том числе и мне. После его убийства я стал счастливым обладателем векселей на шестьдесят миллионов долларов, а господа Гусинский и Березовский теперь мои должники. И иметь таких должников довольно опасно — деньги большие и велико искушение «решить вопрос» радикально. Тем более, что возможности для такого решения у них имеются. Еще у меня осталось шесть тонн рублевой налички — примерно на сорок с лишним миллионов долларов. Куда делись остальные деньги, собранные Сергеем Пантелеевичем, я не знал. Вероятно, у него было еще несколько доверенных лиц, таких же, как я…

Было ли мне жаль этого человека? Скорее, да. Он поразительным образом сочетал в себе цинизм и детскую наивность, высокий интеллект и странности, которые многие сочли бы за глупость. Был ли он хорошим человеком? Нет, наверное. Но он был единственным человеком, с которым я поделился знанием будущего. И он поверил. И благодаря мне эта пирамида просуществовала несколько лишних месяцев, после чего рухнула с гораздо большим шумом, чем в моей реальности.

Мы с Жанной лежим в кровати, пьем вино и смотрим «Криминальное чтиво». Жанна любит боевики, но Тарантино для нее слишком многословен.

— Склад мертвых негров! — говорит она скептически. — Табличка «Склад мертвых негров»… Ну что за хрень, в самом деле? Так не бывает!

— Ты откуда знаешь? — спрашиваю я с любопытством.

— Знаю. Два бандита не могут понять, что им делать с трупом! Что это за бандиты такие, спрашивается⁈ Зачем их Марселлас вообще послал куда-то? Винсент на наркоте сидит, все тупят — постоянно тупят без перерыва! Я злюсь, когда такое вижу! Разве приятно смотреть на идиотов? Каждому приятно смотреть на умных людей!

— Ну кто там тупит? — спрашиваю я, провоцируя новый поток возмущения.

— Винсент случайно сносит башку Марвину! — гневно изрекает она. — Фабиан забывает сраные часы, которые путешествовали в жопе папы Бутча. Бутч не ложится в договорном поединке. Бандит высаживает семь пуль в Винсента и Джулса — все мимо. На квартире у Бутча Винсенту приспичило в туалет, при этом, ствол он оставляет в комнате. Нельзя ему в туалет со стволом! Еще⁈

— Достаточно, — со смехом отвечаю я. — Но это же все как в жизни. В жизни глупостей еще больше, мы безнадежно тупим на каждом шагу, и из этого складываются сюжеты наших жизней. Погоди, ты чего погрустнела?

Фильм уже кончается, «видик» на паузе…

— Родителей вспомнила, — ответила она. — Они из Омской области, там сейчас и живут до сих пор. Вся жизнь — сплошная ошибка. У отца в жизни — завод и водка. Сейчас завод закрыли, только водка осталась. А мать… чего уж там говорить! Я в семнадцать из дома сбежала и ошибок почти не делала, знаешь почему? Потому что я как сапер — могу ошибиться, но только один раз! Поэтому я и с тобой сейчас.

— Потому что не делаешь ошибок? — спросил я.

— Потому что ты не делаешь ошибок, — уточнила она. — Ты не представляешь, насколько это круто!

— С чего ты взяла? — удивился я.

— С того… Это сложно объяснить, ты не поймешь. Это просто чувствуется.

— Да я косячил больше, чем все герои «Криминального чтива» вместе взятые!