Капитали$т. Часть 8. 1994 (СИ), стр. 35

Ощущение от встречи было странным. Нет, не тянули эти ребята на акул большого бизнеса. Плотву назначили акулой, вот и все. Ведь по сути дела, не было никакого естественного отбора, когда сильные жрут слабых и оказываются на вершине пищевой цепочки. Был пятилетний хаос, который выкинул на вершину этих людей. Ну какой из Бориса Абрамовича бизнесмен, спрашивается? Какой уникальный продукт создан? Какая услуга? Сначала блат на «Автовазе», который исторически автомобилями не торговал, а потом вдруг пришлось налаживать сбыт. Теперь блат в Кремле, где ему уже пробили налоговые льготы. И можно брать машины на реализацию сегодня, а отдавать за них деньги через полгода, когда они обесценятся раза в два-три. И никаких налогов!

Бабушка, торгующая в переходе носками собственного изготовления, имеет большее отношение к бизнесу, чем Борис Абрамович… Можно сказать, что я был разочарован. Забираешься ты на Олимп, а там вместо всемогущих и мудрых богов — простые люди, бухгалтер, снабженец, комсомолец, младший научный сотрудник…

Нет, есть, конечно, и те, кто пытаются заниматься бизнесом, тот же Довгань — один из первых в России создателей «личного бренда». Получается так себе. Выпустить акций на двадцать пять миллионов долларов, продать их населению, вложиться в оборудование для пекарен и производства пиццы и на выходе получить пшик… Ну, хотя бы попытался, примерно как Борис Абрамович с «народным автомобилем». А население останется с акциями, но без денег, но, как говорится, такова его, населения, судьба…

Господина Довганя и ему подобных на такие тусовки не зовут… Птицы слишком малого полета. Ему обидно, наверное.

То, что более-менее можно отнести к бизнесу, в основном сосредоточено в области производства алкоголя и продуктов питания. Здесь хоть какое-то движение наблюдается — новые бренды, красивые упаковки, дистрибьюция, первые дилерские сети… Еда востребована, соответственно — еду производят. Такими мыслями я был обуреваем, когда ехал домой со встречи…

Буквально через несколько дней в окно «Объединенного банка», который нахваливал мне господин Ромашев, неизвестные бросили гранату. Взрыв, раненная сотрудница, раскуроченная комната… руководство банка утверждает, что этот взрыв никак не связан с покушением на Бориса Абрамовича. И что это, скорее всего, мелкое хулиганство. Просто ехали ребята на «Мерседесе», внезапно нашли у себя по карманам гранату, а тут как раз здание «Объединенного»… Простое совпадение. А так, банк работает в обычном режиме, все хорошо, прекрасная маркиза…

Для это было свидетельством того, что Сильвер напоминает о себе. И что проблема Бориса Абрамовича отнюдь не исчерпана…

А в начале лета 94-го грянул гром. Был принят указ Президента № 1226. Тот самый указ о неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной преступности. Видимо, печальные события, ударившие непосредственно по бизнесу, связанному с кремлевскими структурами, послужили железным поводом. В указе существенно расширялись полномочия сотрудников. В частности, «к подозреваемым и обвиняемым… в качестве меры пресечения не применяются подписка о невыезде, личное поручительство, поручительство общественных организаций и залог, задержание к ним может быть применено на срок до 30 суток…» То есть, на тридцать суток могут закрыть человека просто «при наличии достаточных данных о причастности лица к банде или иной организованной преступной группе…»

В принципе, подобные меры действительно назрели. Кривая преступности давно улетела в небеса, преступность контролировала уже не только рынки и промышленные предприятия, но и целые регионы. В экономике почти не осталось видов деятельности, в той или иной степени не связанных с криминалом. Естественно, ни о какой победе над организованной преступностью не могло быть и речи, даже с новым законом. Уже сформировались группировки настолько влиятельные, что их ликвидация была почти невозможна, а любая попытка такую ликвидацию осуществить, могла привести к непредсказуемым последствиям. Ну и не обошлось без побочных эффектов. Значительное усиление милиции привело к тому, что милиция сама подверглась масштабной криминализации.

В этот раз я встречался с Мавроди в офисе «МММ» на Варшавском шоссе. Сергей Пантелеевич был облачен в деловой костюм и даже причесан. Вид он имел усталый и отрешенный, как будто постоянно решал в уме важную и сложную задачу, а все окружающие его отвлекали. Общаться с человеком в таком состоянии не очень комфортно…

— Пять миллионов долларов… — сказал он, безразлично глядя на чистый лист бумаги, лежащий перед ним на столе. — Алексей, ты купил мне самую дорогую «крышу» в стране. Я даже не знаю, что думать.

— На фоне того, что вы сейчас собираете, это в пределах статистической погрешности, — возразил я.

Он кивнул.

— Если договор действителен до зимы, то все это обойдется миллионов в тридцать, — продолжил он. — А это уже смотрится более серьезно. Впрочем, наплевать. Сейчас это не те деньги, чтобы из-за них спорить.

— Эти люди очень хотели бы пообщаться с вами лично, — сказал я.

Он скривился.

— И не уговаривай, и думать забудь! Ты решил вопрос, хорошо, я согласен, пусть будет так. Кстати, некоторые газеты продолжают шантаж, это не очень хорошо.

Мы уже обсуждали этот вопрос. Ряд газет, зная о гигантских бюджетах «МММ», проводили информационные атаки в надежде на то, что Мавроди откупится. И действительно, приходилось откупаться.

— Газеты — это теперь не наши проблемы, — сказал я. — Просто назовите, какие конкретно издания.

Он внимательно посмотрел на меня и кивнул.

— Я понял. Только без уголовщины. Что-нибудь еще?

— Да, много! Меня пригласили на собрание банкиров. Ведущих банкиров России! — сказал я с нарочитой гордостью.

— Поздравляю, — скептически отозвался он. — Чего хотят ведущие банкиры России?

— Они хотят денег! — объяснил я. — Ваших, естественно.

Мавроди молча покачал головой, одарив меня укоризненным взглядом.

— Они утверждают, что грешно такой кэш хранить без дела, — продолжил я. — И в их словах есть доля истины…

— Истины не может быть доля, — ответил он. — Истина либо есть, либо нет. Чаще нет, чем есть.

— У меня есть сумасшедшая идея, — сказал я.

Он, кажется, никак не заинтересовался, но из вежливости спросил:

— Какая?

— Дайте им денег, — вдохновенно сказал я. — Закиньте в «Объединенный банк» миллионов тридцать. И в «Мост» Гусинскому столько же. И в «Менатеп»… Откройте валютные счета, я пробью индивидуальные условия. Даже откат получу! Как вам идея⁈

— Ты что-то знаешь? — спросил он, и в голосе его я почувствовал интерес.

— Именно эти три структуры в ближайшие два года станут наиболее влиятельными. — Они будут участвовать в приватизации важнейших активов.

Он посмотрел на меня поверх стекол очков.

— Предположим. Я дам им эти деньги и что получу? Более сильных конкурентов? Зачем? Объясни.

— На самом деле, у них нет столько денег, сколько им нужно, — сказал я. — Когда они купят то, что хотят купить, в банках возникнет серьезный дефицит наличности. Понимаете?

— Они не смогут рассчитаться, — продолжил он задумчиво. — А если наличности для расчета не хватает, то можно использовать и другие активы… Например, акции.

— Курс которых упадет, если у основных держателей возникнут проблемы, — закончил я.

Он добродушно улыбнулся.

— Если бы в какой-нибудь Америке дело было… как в фильме «Уолл-стрит». То вполне возможно. А у нас, Алексей, полный правовой нигилизм. Судов нет. А этим ребятам можно все и даже немного больше. Как ты из них деньги выбивать собрался?

— Именно чтобы не думать об этом вы платите пять миллионов долларов в месяц! — с жаром воскликнул я.

— Как только они получат такие деньги, мы с тобой, Алексей, станем не нужны этим людям, — сказал он. — Я подумаю. А ты знаешь, — он оживился и глаза его заблестели, — наши билеты становятся почти официальным средством расчета! Люди расплачиваются билетами, занимают билеты… Кто бы мог подумать, а?