Капитали$т. Часть 8. 1994 (СИ), стр. 32
Ну вот, очередной момент истины…
— Честно? — переспросил я. — Федор Иванович, вас не устроит мой честный ответ.
— А ты попробуй, — сказал он угрюмо. — Не торгуйся.
— Я его спасаю, потому что остальные — еще хуже, чем он.
Он долго и испытующе смотрел на меня.
— Хоть что-то… — сказал он. — И это всё? А какая тебе разница, кто там лучше или хуже?
— Я же говорил, что мой честный ответ вас не устроит.
Он остановил меня нетерпеливым жестом руки.
— Ответ неполный. Это как минимум… Это только часть ответа. Сказал «а», говори и «б».
— Я мог бы сейчас наговорить всяческих слов о судьбе страны и народа, которая решается каждый день…
— И это будет очередное дерьмо, — перебил он меня. — Мы не в эфире, люди нашего круга такими категориями не мыслят.
Я помолчал немного, а потом спросил:
— Федор Иванович, мы договорились или нет?
Он молчал. Думал. А я думал о том, как вовремя убили Отарика. Поток «черных» денег в сторону шефа Федора Ивановича если не исчез полностью, то значительно уменьшился. А деньги нужны здесь и сейчас. Я предлагаю новый поток, может быть даже больший.
— До зимы пусть работает, — сказал он, снова переходя на безразличный тон. — Никто его не тронет, если сам на рожон не будет лезть. До зимы, а там видно будет, как пойдет. Сумму я тебе назвал, счета получишь позже, тебе позвонят. Всё у тебя?
— Не знаю, как вы, Федор Иванович, — сказал я, снова приобретая хорошее расположение духа, — а я нашей встречей очень доволен.
Он скептически посмотрел на меня.
— Ну-ну.
Я ехал в свой офис и думал о том, что Федор Иванович в принципе все оценил верно. Проанализировал имеющиеся данные и сделал выводы. Я для него действительно непонятен, мотивы мои неочевидны… Вот тебе и Федор Иванович! И он явно колебался перед тем, как окончательно договориться… Ну что же, можем констатировать, что конторские ребята былую хватку не потеряли. Могут, если захотят, если большими бабками запахнет! И вот теперь уже нужно очень осторожно… каждый шаг продумывать и на пять ходов вперед смотреть. А как тут смотреть на пять ходов вперед, спрашивается? Как, если ситуация меняется со страшной силой чуть ли ни каждый день? Конечно, хотелось мне продвинуть Бориса нашего Борисовича на пост губернатора, тем более что разговор о нем заходил, но не рискнул, и так слишком много всего было сказано… Успеется еще поговорить на эту тему. Теперь осталось решить вопрос с самим Мавроди, который совершенно непредсказуем и может выкинуть все что угодно. Например, взять и на ровном месте похерить все договоренности просто потому, что не в настроении… И даже если он согласится на все — черт его знает, решает ли это хоть что-нибудь или не решает. Совсем скоро «черный вторник», очередной виток инфляции, война в Чечне… А потом — залоговые аукционы и «большая приватизация»…
А еще бандиты… Как-то мне не понравилось поведение Димы во время нашей последней встречи. И вроде бы ничего вызывающего подозрения сказано не было, но… внутренний детектор сработал. Ладно! Я помотал головой, отгоняя рой навязчивых мыслей. Хрен с ним. Будем как обычно решать проблемы по мере поступления. Есть факт — у господина Мавроди теперь самая крутая «крыша» из возможных существующих. Будет, если сам он все не испортит. И это мне удалось. Теперь, если все пойдет по плану, деньги, собранные «МММ» не растворятся в тумане, как это было в моей версии реальности. Эти деньги мы можем пустить на покупку ведущих предприятий. А затем, получив экономические рычаги, решать политические задачи, решение которых назрели и перезрели уже давно. И тогда можно будет что-то изменить реально и масштабно… Как там говорил Архимед? Дайте мне точку опоры, и я поверну Землю…
Глава 17
Позвонил Матвей. Мрачный и сильно поддатый.
— Прав ты был, Леха! — сразу заявил он. — Прав и ты, и Валерка прав, завязывать нужно со всем этим цирком…
— Что случилось? — сказал я, чувствуя очередные неприятности.
— Ты прав, а я неправ! — запальчиво продолжил он. — Ну вот, признаю!
— Ты можешь внятно объяснить, что произошло⁈
— Пацанов постреляли, — выдохнул Матвей. — Из бригады Толи Шкафа. Трех наглухо, один в реанимации. У Толика легкое ранение.
Настроение, которое было более-менее, моментально испортилось.
— Как случилось? — спросил я.
— Да херня. «Стрелка» была с пацанами из области. Наш коммерсант обратился, эти пацаны у него две тачки забрали. Поехал Толя Шкаф со своими… разбираться. А те обдолбанные приехали, без разговора шмалять начали.
— Менты?
— Уже приняли этих чертей, — сказал Матвей. — Толку-то, пацанов не вернуть… Леха, я двух из них сам в движение привел. Понимаешь? Если бы не я, были бы живы… Хорошие ребята, спортсмены…
— Знали куда шли, — отрезал я. — И ты завязывай с истерикой. Этот твой Шкаф — на больничке?
— На больничке, — подтвердил Матвей. — А че?
— А то, — сказал я раздраженно. — Ты там проконтролируй, чтобы он лишнего не ляпнул. Его же менты сейчас крутить будут по обстоятельствам дела. Три жмура, елки-палки… Могу себе представить, управление на ушах…
— Нормально все будет, — пьяно сказал Матвей. — Пацанов жалко, Леха. Давно никто из наших не погибал так.
— А что там за банда из области? — спросил я. — Серьезная какая-то? Их всех повязали, что ли?
— Да колхозники, — объяснил Матвей. — Они даже не поняли, куда встряли. Повязали тех, которые на стрелку приехали. И еще кое-кого…
— Тебя каким-нибудь образом могут приплести? — снова спросил я.
— А как они приплетут? Меня там и близко не было, об этой теме я ничего не знал даже, Шкаф такие вопросы сам решает…
— Вот он и решил… Ладно, если будут какие-нибудь новости, сразу звони. И давай там, не загоняйся. Не первый раз.
Матвей сосредоточенно дышал в трубку.
— Снится мне Мишка Афганец. Почти каждую ночь… — он понизил голос до шепота. — Знаешь, какая херня… я как будто знаю, что он мертвый, что нет его, а все равно общаюсь, как с живым. Как будто он приехал откуда-то… Почти каждую ночь, Леха. Устал.
— Мне эта херня не нравится, — сказал я категорически. — Ты, я надеюсь, ничего не употребляешь? Ну, кроме бухла?
— Да иди ты… — обиделся Матей.
— Тогда ладно. Поверю на слово, куда ж деваться… Короче, нужно устроить тебя в областную больницу. В отделение неврозов.
— Это в дурку, что ли?
— В отделение неврозов! У тебя в последнее время нервы ни к черту… Полежишь пару неделек…
— Сам в дурку ложись! — категорически заявил Матвей.
— Я бы с удовольствием, — вздохнул я. — Только времени нет.
Матвей пробурчал что-то неодобрительное и повесил трубку.
Я выругался. Три трупа. Не то чтобы какое-то из ряда вон выходящее событие, но… три трупа — это заметно. Не каждый день случается. Ситуация постоянно стремится выйти из-под контроля, и я уже дико устал постоянно все исправлять… Сейчас нужно звонить майору Муромцеву и выяснять, что там и как, но просто нет моральных сил это делать. Прошедшие встречи вымотали полностью, а еще ничего не завершено…
Зазвонивший сотовый прервал мои раздумья.
— Алексей Владимирович! Здравствуйте!
Я не сразу узнал этот звучный напористый голос. Как же, господин Ромашев, собственной персоной! Чего ему надо, спрашивается?
— Здравствуйте, Владимир Борисович! — поздоровался я и не очень искренне добавил: — Рад вас слышать!
— Взаимно, дорогой, взаимно! Хочу спросить — отчего вас нигде не видно? Столько всего интересного и нового происходит, столько всего появляется, а вы как монах-отшельник, закрылись у себя в офисе и носа на люди не показываете!
— Есть такое дело, — сокрушенно согласился я.
— И напрасно, — пожурил меня Ромашев. — Человек — животное социальное! Нужно ему общаться с себе подобными, и не то что нужно, а даже необходимо…
— Робею, — посетовал я. — Куда уж мне со свиным рылом, да в калашный ряд⁈ Где я, а где светское общество?