Капитали$т. Часть 8. 1994 (СИ), стр. 15
— Если бы я захотел, то имел бы выход на кого угодно, — безразлично сказал он.
— Так может уже пора захотеть? Сергей Пантелеевич, какой смысл в этих собранных кучах наличности, если через несколько месяцев ее отберут и вас арестуют? Вы же умный человек и должны понимать, что это чистое упрямство! Просто неразумное поведение!
Он не обратил внимания на мой тон.
— У нас уже около двух миллионов вкладчиков. И с каждым днем их становится больше…
— Да, да, — перебил я. — И вы, в случае чего, все эти миллионы поведете на Кремль, штурмом его брать! Это ваш план Б⁈ Вы же взрослый образованный человек, вам самому не смешно?
Похоже, что я угодил в его чувствительное место. Это действительно был его план Б. Он молчал. Долго молчал, думал о чем-то своем, как будто забыл обо мне.
— Не то чтобы этого теоретически нельзя было сделать, — сказал я мягче. — Намного проще взять этот Кремль на выборах в следующую Думу, а потом и на президентских выборах.
— Власть меня не интересует ни в каком виде, — ответил он.
— Я предлагаю не вам, — продолжил я. — Есть нормальные люди, которых можно делегировать во власть. И это было бы действительно что-то значимое! Вы хотите поломать систему? Я тоже хочу поломать систему, но чтобы под обломками этой системы не погибли люди. И никого вы на Кремль не поведете, Сергей Пантелеевич, вы просто придумали себе какую-то сказку, которую рассматриваете как запасной план. И вы сами это прекрасно знаете, обманываете себя только. Как раз потому, что у вас нет воли к власти — послать людей под дубинки, а может быть и под пули. Он смог расстрелять парламент, у него есть воля к власти! Хотя сам он не всегда отчетливо осознает, где находится. И у людей, которые стоят за ним, тоже есть воля к власти. Они готовы убивать, Сергей Пантелеевич. Они готовы, а вы нет, значит — они сильнее! Этот факт нужно признать, и принимать решения уже исходя из этого.
— Предлагаешь откупиться? — спросил он ничего не выражающим голосом.
— Предлагаю откупиться, — сказал я. — Предлагаю купить себе свободу маневра и стать самым крупным экономическим игроком в стране! Вам мало?
И опять мучительная пауза. Думает. Считает варианты, математик хренов. Ему рассказали, какой будет прикуп и где подстелить соломки. Этого недостаточно.
— Твои аргументы понятны, — медленно сказал он после раздумья. — Я действительно не пошлю людей на убой. Но и встречаться с этими… — он презрительно скривился. — У меня никакого желания нет. Ты с ними в контакте. Общайся. Они хотят денег? В сущности, деньги — это порезанная и раскрашенная пыльная бумага. Дадим им денег.
Я выдохнул. Кажется, дело сдвинулось с мертвой точки.
— Получается, что вы не хотите общаться с этими людьми, но не против заплатить?
Он пожал плечами.
— Выбора-то все равно нет. Встреться с кем-нибудь… с самого верха, кто у них там? Сколько они запросят, непонятно?
— Непонятно, — вздохнул я. — Но пока они еще очень большими деньгами не испорчены.
— С хлеба на квас перебиваются, — согласился он. — Пусть будет пока три миллиона долларов. Сколько-то дай этим… бандитам. Тысяч триста. Пятьсот — максимум, большего не стоят. А остальное — боссам. И пообещай еще… Осенью, например. Понял?
— Понял, — кивнул я.
— Деньги завезут в офис на днях, — продолжил он. — И закончим с этим, мне эта тема неприятна.
Я снова кивнул.
— Вот что я у тебя хотел спросить, — продолжил он, — что такого ужасного в будущем. Что ты так упорно стремишься его изменить? То, что ты хочешь его изменить, я уже понял.
Голова у меня разболелась. Что я могу ему рассказать…
— Чеченская война, — сказал я. — Зимой начнется и будет идти долго и кровопролитно… Это из ближайшего. Будут захваты заложников, террористы-смертники и прочее.
Он нахмурился.
— Значит не смогут упыри без крови… И что? Ты считаешь, есть вариант этого избежать?
— Я не знаю, — признался я. — Но нужно попытаться…
Нет, спасти мир — невыполнимая задача, особенно если тебе на каждом шагу мешают. Позвонил Матвей. Мрачный и переполненный возмущением.
— Леха! — сказал он задушевно. — Есть проблемы. Нужно твое присутствие.
И как же это невовремя! У меня здесь на повестке дня Березовский, Сильвер и иные высокоранговые деятели… а тут Матвей, у которого, понимаешь, проблемы!
— Какие проблемы? — спросил я.
— По нашему делу, — объяснил Матвей. — По нашему общему. Металлическому.
— По металлу? — удивился я.
— Ну, я же говорю…
— А что, наш общий знакомый не может помочь? — спросил я, подразумевая Бориса Борисовича.
Тема с вывозом (а проще говоря — хищением) металла с гигантской свалки механического завода существовала второй год. Металл вывозился вагонами. Деньги делились на три доли — господину губернатору, Матвею и мне. В мое отсутствие при возникновении проблем Матвей должен был обращаться напрямую к Борису Борисовичу. Через фирму, связанную с губернатором, металл шел за границу, а деньги — в оффшор.
— Пошел он в жопу, этот общий знакомый, — с обидой в голосе высказался Матвей. — Короче, я тебе говорю — приезжай.
— Приеду, — сказал я мрачно. — Приеду, куда ж деваться…
Итак, нужно ехать. Соратники чего-то не поделили, необходимо разруливать, а московские дела пока на паузу…
Родной город после Москвы показался каким-то совсем уж захолустным. Вечная весенняя грязь, серые обшарпанные дома, бесчисленные стихийные рыночки, которые уже начали сливаться и превращаться во что-то монструозное.
В аэропорту встречали меня двое парней из охраны фирмы.
— Домой, Алексей Владимирович?
— Домой, — подтвердил я. — Чемодан закину и сразу в офис поедем…
Дома тоже запустение, пыль и нежилой запах. На диване лежит книжка «Анжелика и король» — Танина книжка, привет из старой жизни… даже интересно, как у нее дела? Нет, подумал я. Узнавать не поеду, не до этого сейчас… Я оставил чемодан в зале и вернулся к ожидавшим парням.
— В офис, — скомандовал я.
И мы поехали в офис. Я смотрел в окно и отмечал некоторые перемены. Новые магазины, новые вывески… На центральной улице киоски стайками — по пять-семь штук. Кассеты-газеты-водка-валюта… Универсам «Центральный» заработал. Я зашел в него позже — есть почти все необходимое, от колбасы двадцати сортов до «Сникерсов»… И хлеб собственной выпечки, очень приличный. Кстати, открылось до чертовой матери мелких хлебопекарен, пекут хлеб, продают с машин в людных местах. Коммерческие магазины все еще отличаются хаотичным ассортиментом — водка, джинсы, жвачка, кассеты, куртки, презервативы… Что смогли достать подешевле или под реализацию, тем и торгуют. И все как-то живут, значит народ покупает.
В офисе уже много незнакомых лиц. А ведь меня не было всего несколько месяцев… Вот так приедешь через полгодика, и никто не узнает. А вот Люся меня узнала, вскочила, заулыбалась радостно. Пришлось нарушить субординацию и обнять.
— Начальник на месте? — спросил я, делая страшные глаза.
— На месте, — заговорщицки сказала Люся. — Он, кажется, после вчерашнего немного…
Я понимающе кивнул.
— Пьет?
— Не то чтобы сильно, но… случается. Вы с Валерием Юрьевичем уехали, вся ответственность на нем. Тяжело, — вздохнула Люся. — А вы надолго, Алексей Владимирович?
— Надеюсь, что нет. День-другой… Пойду, проведаю начальника.
Люся с улыбкой кивнула.
В моем кабинете не изменилось почти ничего, если не считать десятка кактусов на подоконниках. За столом сидел Серега, опухший и помятый. Читал газету и пил кофе.
— Вижу, что трудовой день в разгаре? — весело сказал я.
Серега отбросил газету и поднялся мне навстречу.
— Приехал? Это хорошо. Не хватает здесь вас с Валеркой… Не хватает! — Он сокрушенно тряхнул головой. — Одному тяжело.
— У тебя тут помощников — четыре этажа, — напомнил я. — И вообще, что за вид? Что вчера было?