Гимн шута - 24 (СИ), стр. 29

Светлана молча кивнула и задумалась о чём-то своём. Судя по нахмурившемуся личику, не особенно весёлом. Павел пожал плечами. Борьба внутри клана, как говорилось не раз, велась всегда. И каждый на пути к вершине хоть где-то и в чём-то переступал через правила. И пока железобетонных доказательств его «проступков» не было, очередной претендент на Трон той или иной степени вменяемости, мог чувствовать себя относительно спокойно. И таких было много. Именно поэтому возможность Главы просто уничтожить политического соперника была сильно ограничена. Ведь стоило «накрыть» одного, как в головы остальным закрадывалась простая и страшная мысль: а не буду ли я следующим? И попробуй потом докажи, что злодей убивал родичей и подкупал охрану здания, что проходит по разряду расстрельных статей, когда его сторонники будут визжать о гонениях и поруганиях своего господина.

Короче говоря, требовалось так «замазать» отступника, чтобы ни у кого и близко желания не возникло связать свою репутацию с запачканным именем.

— Когда Кардинал узнает о похитителе? — переключилась в практическую плоскость Волконская

— А когда надо? — поинтересовался брат.

— Думаю, мне хватит трёх недель для работы с Горевым, чтобы повысить эффективность его сети процентов на двадцать. Все очевидные дыры я закрою. Более тонкую настройку будем проводить уже в процессе. Не думаю, что Кардинал сможет среагировать быстро. То есть минимум неделя у нас имеется.

Напоминать о том, что «подводка» для Дмитрия Яковлевича должна быть очень аккуратной. Малейшая ошибка — и рыбка сорвется с приготовленного ей крючка.

— Вот и прекрасно, — решил молодой человек, делая первый шаг к припаркованным неподалеку от бара машин.

Один из телохранителей неуловимым движением сместился так, чтобы быть готовым перехватить любую угрозу аналитику Ветви. Строго говоря, в обязанности обоих «теней» входила лишь защита Светланы. Павел шел «вторым номером».

— Слева, пятнадцать, — раздался сухой голос в наушнике.

Волконский повернул голову. Ее он заметил сразу: девушка лет двадцати. Даже, возможно, симпатичная, в короткой юбке по самое «не балуйся» и кожаной курточке. Она шла к брату с сестрой каким-то механическим шагом. Но больше всего Волконскому не понравились её глаза. Они были пусты.

— Контакт! — бросил Павел в эфир, и резким рывком швырнул сестру в руки одного из охранников.

Девица дико взвизгнула и бросилась к ним. Вторая «тень» выхватила пистолет. Первый выстрел пришёлся в центр массы. Девчушку мотнуло назад, но она продолжила переть вперёд, неестественно «выламываясь» при каждом шаге. Второй выстрел пришёлся в плечо.

Ноль внимания.

Нога. Нога.

Девица упала на землю, пропахав несколько шагов носом, но тут же принялась «грести» по асфальту к Волконским.

— Назад! — потребовал охранник.

Павел краем глаза увидел, как не успевший дотащить сестру до машины спец бросил ее на асфальт, тут же накрыв её своим телом. В следующую секунду мир взорвался белым светом и оглушительным грохотом. Он чувствовал, как воздух стал плотным, как ударная волна прошла сквозь него. И даже попытался пытался повернуть голову, чтобы увидеть сестру, но не успел. Его накрыло море боли и грохота.

А затем пришла темнота.

Глава 16

— Жить будет.

Короткое сообщение заставило Анатолия Георгиевича с облегчением выдохнуть. Он уже знал, что сын стал жертвой теракта.

Средства массовой информации и официальные лица Красноуральска всеми силами заминали ситуацию, а в федеральный эфир сообщение о взрыве не пойдёт в принципе. На крайний случай всё будет объяснено «обыденными» причинами. Ну, взорвался в машине баллон бытового газа — чего только не случается при неправильном хранении.

Он и сам приложил множество усилий, чтобы скрыть произошедшее в «цифровой глухоте». Не в последнюю очередь сыграло влияние самого Павла в медиа-холдинге «Империя». «Серое поле» уже вторые сутки обрабатывала Рина Воробейчик, запуская в общество удобные для Волконских нарративы.

— Что по состоянию? — глухо спросил Анатолий Георгиевич.

— Пока в медикаментозной коме, — негромко ответил брат. — Сейчас за ним наблюдает Кошкина-младшая. Состояние стабильно тяжелое. Прогноз положительный.

Отец главного бунтаря семьи Волконских отрывисто кивнул. Внучка Германа Адольфовича в полной мере унаследовала семейный дар, а потому порой могла вытянуть пациента едва ли не из-за Кромки. Главный целитель клана даже подчеркивал, что в некоторых аспектах девушка продвинулась дальше него самого. Так что были все основания надеяться, что здоровью сына ничего не угрожает.

— Во сне Павел Анатольевич проведёт ещё трое суток, — продолжил Глава. — Взрыв повредил не столько тело, сколько энергетические структуры.

В этот раз Анатолий Георгиевич глянул на двоюродного брата. Привычно развалившийся в ближайшем кресле Валерыч неожиданно сбросил ноги со стола и подался вперёд.

— Подробнее, — потребовал воевода.

Тон его был серьезен. «Хреновый симптом», — оценил Анатолий Георгиевич.

А Валерыч и впрямь подобрался. Ещё на действующей службе нынешний командир ВС клана слышал о подобных мерзопакостных разработках — когда взрыв опасен не столько физическими повреждениями, сколько ударом по энергоструктуре. И велись подобные разработки отнюдь не в империи. И воевода прекрасно понимал, сколько усилий и связей требовалось подключить, чтобы доставить нечто подобное на территорию страны.

Игорь Георгиевич в несколько касаний комма отправил воеводе первые результаты от начальника группы быстрого реагирования Павла.

Большую часть документов и отчетов воевода просмотрел по диагонали, не особенно задерживаясь на сухих строках. Наконец, он нашел то, что искал: сводное заключение аналитика Ветви по проделанной работе.

— Что с лицом? — коротко уточнил Анатолий Георгиевич, после чего набрал в лёгкие воздуха и протяжно выдохнул.

Эмоции — под контроль. Павел жив. Вот и прекрасно. Чего ещё можно было пожелать прямо сейчас? А уж положительный медицинский прогноз от Кошкиной в данной ситуации — лучшее, что могло произойти. Теперь же снова нужно было возвращаться к работе, чтобы подобных сообщений было меньше.

Можно было, конечно, ещё раз спросить брата на тему возможных виновников происшествия, однако раз он не сказал об этом сразу, значит, достоверных данных пока нет. Сейчас же нужно было поработать над тем, чтобы больше соклановцы не подвергались такой угрозе.

— Наши действия? — негромко спросил отец пострадавшего молодого человека.

— Твой сын ясно дал понять, чего он хочет от нас, — напомнил Глава Волконских, краем глаза наблюдая за тем, как воевода склонился над планшетом и полностью погрузился в какой-то документ из отчёта криминалистов, работавших на месте происшествия.

Анатолий Георгиевич задумался. С одной стороны, у них была договоренность с Павлом. Нарушить ее — подставить сына. Но действительны ли соглашения сейчас, когда глава Ветви находится в коме.

Негромко «тренькнул» комм, сообщая о входящем сообщении.

— «Все в силе.», — негромко зачитал его мужчина вслух.

Дочь дала понять, что считает лучшим вариантом действовать строго по ранее согласованному плану.

— Полагаю, что несколько минут нам ещё всё-таки понадобится, — почти бесстрастно решил Анатолий Георгиевич, переведя взгляд на воеводу.

Кажется, Валерыч нашёл нечто действительно для себя интересное. Мужчины давно не видели, чтобы двоюродный брат столь явно хмурился, несколько раз перечитывая одну и ту же строчку.

— У тебя есть какие-то предположения? — негромко спросил отец бунтаря, выбрав такой тон, чтобы его вопрос легко можно было проигнорировать, если воевода слишком глубоко ушел в свои мысли.

Но Валерыч всё-таки оторвался от открытого документа.

— Слышал я о подобных штуках, — потёр лоб он. — Пакость та ещё. Особенно в случае, когда нет рядом хорошего целителя, то энергетика разлетается в клочья. Восстановиться потом очень тяжело, если в первые часы не оказана квалифицированная помощь. Этот «раздрай» бьёт буквально по всему. Начинаются серьёзные проблемы со здоровьем, отказывают внутренние органы, Дар сходит с ума. Павлу ещё повезло, что он не стихийник. Иначе непроизвольные всплески могли просто бы разорвать тело.