Гимн шута - 24 (СИ), стр. 10

— Так, народ, — совсем уж сбил официоз Павел. — А ну, расселись.

— Угостите кофе? — тут же подключился цесаревич.

Естественно, тут же нашлись две жестяные кружки. А вот с черным зельем оказалась напряженка.

— У нас только растворимый, — продемонстрировал один из бойцов стик неизменного в последние полвека «3в1».

Собравшиеся с интересом уставились на гостей. Как они отнесутся к подобному угощению.

— А… Нехай! — махнул рукой цесаревич и плюхнулся на одну из раскладушек.

Заявление было встречено взрывом смеха.

«Вот это профессионализм!» — оценил Волконский. Всего пара движений и одно слово, а в шатре уже царит совершенно другая атмосфера.

Через несколько минут гости получили по кружке с дымящимся напитком. Оба сделали по глотку, после чего блаженно вытянули ноги.

— Красота, — выдохнул Павел, подняв в салюте кружку. — Спасибо.

Цесаревич согласно кивнул.

Именно за распитием чёрного бодрящего зелья их и застал вызов по рации.

Сначала технари Волконского доложили о поднятии периметра тишины вокруг штабной палатки. Следом вышли на связь специалисты цесаревича. Эти усилили защиту принимающей стороны и встали «второй линией».

Последним отчитался Сергей. Мол, режим соблюден, допуск получен.

Павел глянул на часы.

— Тридцать четыре минуты, — подивился он.

— Хорош, — вполне искреннее согласился Долгорукий.

Так быстро преодолеть всю бюрократическую подготовку — это надо постараться.

Опричник и цесаревич, не сговариваясь, сделали по богатырскому глотку и разом поставили кружки на раскладной туристический столик, вокруг которого расселись бойцы сводной группы.

Отдых кончился. Начиналась работа.

— А тут стало… интереснее, — заметил Волконский.

Вокруг штабной палатки было людно. Ближний круг обеспечили офицеры СИБ под руководством Князя. Второй линией встали сотрудники службы охраны будущего императора. Часть его технических спецов суетилась возле нескольких складных столов, на которых была спешно смонтирована сложная машинерия. Третьим кругом ши бойцы сводной группы.

— О, ведут, — прокомментировал негромко Павел

Один из сопровождающих венценосной особы вывел из глайдера господина Петрова — магистра Каласа. Свободное перемещение по лагерю ему было строго запрещено. Впрочем, это обстоятельство «свободовца» особо и не тяготило.

В штабной палатке они оказались вчетвером, миновав три кольца охранения. Каждого из них проверили еще раз, а технари потребовали сдать все коммуникационные и электронные устройства. На всякий случай у Павла отобрали даже чисто механические часы.

Едва все «препоны» были преодолены, вокруг палатки буквально сгустился воздух, отрезав собравшихся от любых внешних звуков.

Павел привычно глубоко вздохнул, зажал нос и «прокачал» барабанные перепонки. Во время включения «Тишины» такой мощности уши закладывало ничуть не хуже, чем при резком перепаде высоты.

— Я начну, — просто объявил Долгорукий. — Для начала позвольте представить магистра Каласа.

Павел с некоторым беспокойством покосился на брата. Сегодня не тот день, когда представитель «Свободы воли» мог оставить Волка равнодушным. Однако Сергей едва заметно дёрнул уголком рта, но даже виду не подал, что желает придушить представителя Ордена своими руками прямо сейчас.

Впрочем, выражение лица курсанта заметил и Константин Дмитриевич.

— Я понимаю, Сергей, — поставил небольшую ремарку цесаревич. — Вы потеряли своих людей. Мне жаль.

Волконский чуть склонил голову в вежливом жесте признательности.

— Однако должен сообщить, что магистр Калас с точки зрения Трона вполне приемлем в качестве главы «Свободы воли» в империи, — продолжил Долгорукий.

Сергей кивнул молча. Впрочем, и комментировать тут было нечего. Трон принял решение. Его задача — подчиниться. Тем более яркие эмоции уже «отгорели».

— Итак, господин Петров, вам слово.

К счастью, Калас не стал выражать сочувствие или оправдываться. Сейчас это вызвало бы лишь волну негатива со стороны Сергея. Свободовец же выбрал наилучший вариант — сухой доклад без лишних подробностей.

— На данный момент положение дел таково, что Совет «Свободы воли» решил, что я достоин занять место главы приуральского отдела Ордена, — ровно произнёс он.

Цесаревич едва заметно кивнул на эти слова, словно бы подчёркивая, что трон подобное развитие событий вполне устраивает. Павел еще раз покосился на брата. Специально для него никто не стал рассказывать предысторию. Следовательно, придется провести для курсанта короткий ликбез в части касающейся именно его.

— В течение месяца я должен принять под свой контроль все структуры Ордена на означенной территории, — продолжил Калас.

«Что ж, первый шаг сделан», — оценил Павел.

Насколько он понимал, главная задача магистра — возглавить всю структуру на территории Империи. И да, взгляды Каласа отличались от верований радикалов типа Пито. Он уже давно пытался донести до соратников простую мысль: эксперименты с Кровью и вербовка одарённых едва ли не со школьной скамьи, а также их привязка к структуре путем жертвоприношений и оргий на территории, где ты ещё собираешься жить, — плохая идея. И эти традиции придётся ломать — где-то через колено, а иных, «укрепившихся в вере», и вовсе вырывать с корнем, как сорняки. Конечно, моментально перестроить курс такой огромной сети просто невозможно. Однако Калас был готов работать.

Императорская семья, прекрасно понимая, во что обойдётся полное выжигание огнём и мечом Ордена на территории страны, готова была принять в качестве альтернативы умеренного руководителя. Уж больно глубоко «Свобода воли» пустила корни. В некоторых известных Семьях до сих пор считается норма отдать младшего сына «в послушание». Не говоря уже об огромной разведывательной сети информаторов и «спящих» агентов пусть и не на самых высоких должностях, но вокруг них.

Калас сделал секундную паузу, чтобы продолжить свою речь. Павел же использовал короткую заминку для встречного вопроса:

— Так понимаю, ожидается противодействие новому курсу?

Магистр не расстроился, тут же переключившись на ответ:

— Это вполне возможный вариант развития событий, — чуть уклончиво сформулировал свою мысль господин Петров.

А вот цесаревич увиливать от ответа не стал:

— Да, мы ожидаем, что не все примут новый курс. И сопротивление предполагается жестокое.

Лицо Сергея скривилось. Для него секта была злом. Необсуждаемым. Но он был готов исполнить приказ. Однако никто не мешал ему в глубине души надеяться, что рано или поздно ситуация сложится так, что ему еще доведется поучаствовать в полной зачистке сектантов на территории страны.

Но вот вопрос по делу у него был:

— Так почему мы тогда отпустили почти полторы сотни боевиков, которые завтра же будут стрелять нам в спины?

На миг курсант даже задержал дыхание. Ему было действительно важно услышать ответ.

— Вы хотели бы убить их собственными руками? — поинтересовался цесаревич.

Волконский смутился. Честно говоря, он слабо представлял, как именно решил бы этот вопрос, если бы ему действительно пришлось «зачищать» всех. Он просто знал, что отпускать замазавшихся в крови боевиков — неправильно. Возможно, в моменте Сергей и был готов отдать приказ пулеметным расчётам. Но сейчас, когда эмоции улеглись, однозначного ответа курсант сформулировать не мог.

— Если бы получил соответствующий приказ, — нашелся курсант.

— Не волнуйтесь, Сергей Анатольевич, — ловко справился со сложным для его языка отчеством Калас. — Все отпущенные вами люди сфотографированы и занесены в специальную базу. Много ли у них теперь возможностей? Полагаю, что Анна и сама примет решение избавиться от них. Для меня важно не замараться в большой крови по политическим причинам. Незачем давать будущим противникам такой мощный аргумент. Да и слава убийцы своих же братьев мой переговорную позицию не укрепит.