Алые маки. Удачная сделка (СИ), стр. 4

Анна была поражена тем, что дама вовсе не потрудилась скрыть своего пренебрежения. Незнакомка, представившись графиней Екатериной Алексеевной Брюс, двоюродной тетей императора, шагнула в обшарпанную квартирку, не дожидаясь приглашения.

Графиня вела себя собранно и уверенно, несмотря на то, что ее визит был внезапным.

Покончив с осмотром жилища, Ее Сиятельство повернулась к Анне:

— А что же барон? — поинтересовалась она, пронзая девушку взглядом.

— Батюшки нет дома, сударыня, — ответила Анна ровным тоном. — Он, вероятно, будет очень поздно.

Екатерина Алексеевна вздохнула с явным облегчением:

— Какое счастье, мне не придется тратить время на расшаркивания с этим негодяем.

Она схватила чашку, в которой плавали чайные листья, что Анна берегла для особых случаев, и нервно отпила из нее. Тотчас лицо графини исказилось, будто она хлебнула воды из лужи.

Опустив глаза, девушка смиренно посмотрела на чашку перед собой. Вероятно, молоко с сахаром могли бы хоть немного исправить ситуацию. Но, к сожалению, вся снедь дома закончилась, и Анне не оставалось более ничего, кроме как проглотить очередное унижение. Но прежде, чем она успела об этом задуматься, гостья, испустив протяжный вздох, подалась к ней всем телом и понизила голос до шепота.

— Не имея ни малейшего желания задерживаться здесь, не стану ходить вокруг да около. Сразу к делу, дитя. Вам поступило предложение руки и сердца, — объявила графиня, заговорщически сверкнув глазами. — Царская семья определила вам жениха.

— Жениха? О чем вы, сударыня? — немало смутившись, Анна вопросом отреагировала на новость. Трудно было навскидку определить, было ли в ее волнении больше удивления или неприятия.

— Императору угоден ваш брак. Именно за тем я здесь. Зная, что вы... сирота, он лично попросил меня соблюсти политес, чтобы сватовство состоялось по всем правилам, и предложение приняла старшая родственница, а не вы сами.

— Но... Почему Его Величество вдруг?.. Зачем?.. - в замешательстве Анна никак не могла собрать слова в связную фразу.

— Известно, зачем! Очевидно, чтобы спасти Елизавету Николаевну... Как бы то ни было, Сергей Гаврилович Солодовников-Алчевский станет вашим мужем. Поздравляю! Именно его Царская семья выбрала для вас. — последняя фраза прозвучала едко и безапелляционно, словно подводя черту под обсуждением этого брака.

Судя по растерянному выражению лица, девица не уловила ни единого смысла из ее тирады. Графиня, закатив глаза, цокнула языком.

— И почему только все это легло на меня? Конечно, откуда бы дитя, прозябающее здесь, было в курсе светских новостей... — Екатерина Алексеевна покачала головой и глубоко вздохнула. Она знала, что после смерти Ольги семья барона фон Беннигсена потеряла всякую поддержку Императорской фамилии, однако, то, что она собственными глазами узрела, явившись сюда, было за гранью ее представлений об их падении. Педантичная ухоженность потрепанной обстановки, как и блестящая чистота окон и полов, лишь добавляла ощущения безысходности.

Гостья поведала Анне, что повеление императора об этом браке стало следствием глубокой романтической привязанности, которую великая княгиня Елизавета Николаевна испытывала к офицеру весьма скромного происхождения.

— Вы же понимаете, моя дорогая, что подобный мезальянс для столь статусной персоны, как дочь императора, невозможен. — не стала юлить графиня.

Сыновья семейства Солодовниковых, к которому принадлежал офицер, из поколения в поколение славилась своей статью и обаянием. Кроме того, несмотря на отсутствие титулов, лишь благодаря выдающимся личным качествам, они сумели выстроить собственную промышленную империю. Историю становления рода можно было проследить от скромного торговца пушниной, который снабжал царскую семью еще при боярах, до железнодорожного монополиста и соучредителя Санкт-Андреасбургского частного коммерческого банка, обладающего немалым весом в обществе.

За свою историю Солодовниковы не раз испытывали и взлеты, и падения, что не помешало им стать одной из самых богатых и могущественных семей в Рузиане.

Гаврила Иванович Солодовников, глава семьи в этом поколении, не только зарекомендовал себя как уважаемый член высшего общества, но даже взял вторую жену из знатной аристократической семьи. Несомненно, нынешнее блестящее положение и влияние семьи Солодовниковых в немалой степени были обязаны именно его усилиям и прозорливости.

Глава 6. Время начала цветения

Подавив вздох разочарования, Анна аккуратно положила письмо на стол. Оно содержало не так много слов, но ее обескуражила грубость, которую они передавали из-за отсутствия вежливых оборотов.

"Я согласен на встречу, сударыня. Ресторан гостиницы "Англетер" (вход со стороны Далмацкой площади), следующая среда, два часа пополудни."

В ответ на ее послание с представлением и просьбой о личной встрече от мужчины она получила этот краткий меморандум, в котором отсутствовала даже самая элементарная учтивость в виде подписи. Однако, это было, все же, лучше, чем если бы он снабдил свою записку каким-нибудь пренебрежительным комментарием.

Она усмехнулась своей глупости, осознав, насколько нелепо было ожидать благоволения со стороны ее нечаянного суженного по отношению к навязанной ему невесте.

В тот самый момент, когда Анна, одолеваемая своими невеселыми мыслями, безучастно смотрела на письмо, лежавшее на столе, в комнату с торжественным видом шагнула ее младшая сестра.

— Вот! — победоносно объявила она, выбросив вперед руку. В раскрытой ладони девушки лежало несколько медяков.

— Что это, Глаша? — перевела взгляд с денег на лицо сестры Анна.

— Я их заработала. Я помогла Петру Акимычу разложить товар и убралась в лавке, — кладя монеты на стол рядом с письмом, простодушно отчиталась Глаша.

— То есть вместо посещения гимназии ты решила подрядиться в мясную лавку раскладывать товар?

Спрятав руки в карманы своего форменного черного фартука, гимназистка на доверии парировала:

— А что? Осталось всего ничего, я окончу седьмой клас, и поминай, как звали. Зачем мне таскаться в гимназию каждый день, если я могу заработать немного денег и помочь тебе?

— Милая моя, мне казалось, что мы договорились, и это более не обсуждается: ты поступишь в восьмой класс и окончишь его, получив профессию. Это — единственная форма помощи, которую я могу принять от тебя, Глафира.

— У-у, вечно ты со мной, как с маленькой, а я, может, вообще, замуж скоро выйду! — услыхав сестринские откровения, Анна и бровью не повела, но лишь, немного наклонив голову, внимательнее вгляделась в лицо Глаши. Ободренная такой реакцией, та, сверкнув глазами, продолжила, — Никитка сказал, что я милая, лез целоваться и обещал венчаться.

— Неужели? Весьма любезно с его стороны, но крайне неосмотрительно с твоей. Столь юной девице без гроша за душой следует быть куда более щепетильной и благоразумной в вопросах сохранения чести. И будь ты сколь угодно мила, а сын мясника пылок, — Анна дернула бровью, возвращая внимание младшей сестры к своей отповеди, — вы оба еще слишком молоды и несамостоятельны, чтобы не считаться с мнением взрослых, Глафира. Как говорится, береги платье снову, а...

— А вот давай, Аня, про платье и поговорим! — игриво перебила сестру Глаша. Она с явным одобрением и легкой завистью в глазах все это время рассматривала ее наряд. — Сестрица, так и быть, не пойду за Никитку, мы будем просто целоваться.

Кровь разом отхлынула от лица Анны, а Глаша продолжила уводить разговор в интересующее ее русло.

— Ты куда-то собралась? — поинтересовалась она, лаская взглядом переливы шелка на платье сестры. На Анне было надето когда-то давно, почти в прошлой жизни, на заказ пошитое для Ольги Александровны платье. Девушка нечасто выгуливала его: во-первых это была память о ее матушке, а во-вторых, в череде их будней просто не было поводов для столь дорогих нарядов. Поэтому Глаша была немало удивлена, застав сестру облаченной в это великолепие цвета топленого молока, и сделала единственно возможный вывод, что произошло нечто из ряда вон.