Я подарю тебе новую жизнь (СИ), стр. 34
– К чему такая спешка, Курт? Я едва пришла в себя.
– Нет-нет, никакой спешки, я хотел тебе устроить этот сюрприз уже давно, договорился на твоей работе, дополнительное обсуждение вопроса не требуется. Но твоё самочувствие меня, клянусь, настораживает. Возможно, где-то в другом климате ты ощутишь себя более здоровой? – его голос по-прежнему доносился с кухни. Так же слух схватил шуршание целлофанового пакета, далее стук ножа о деревянную доску и писк завершения работы микроволновой печи.
– Звучит убедительно. Раз уж так вышло, что я ничего не помню, освежишь мою память? «Не верю ни единому слову!» Карие глаза сверкнули в пространстве обозначая своё возвращение, в крепких руках я заметила поднос со свежими нарезанными овощами, горячими сэндвичами, чаем и конфетами.
– Не знаю, что тебе сейчас предпочтительнее, но имбирный чай и сладости ты всегда любила уплетать вместе, на завтра подготовлю рацион поприятнее и сытнее.
– Любила?
– Да.
По всей видимости, человек напротив даже не заметил своей оговорки и моего подвоха в уточнении, так как ни в чём небывало пялился на меня улыбаясь хитрой улыбкой, но этот раунд выиграла я.
– Ну, то, что я Курт уже озвучил. Фамилия – Хэндерсон. Мне тридцать пять лет. Познакомились мы с тобой в библиотеке, когда я искал материал для написания моей ещё на тот момент второй книги, а ты, словно мелодия пронеслась мимо меня взбалмошной тем, что кто-то шустрее тебя ухватил книгу "история жизни величайших итальянских композиторов". Тебе была поставлена задача подготовить курсовую на эту тему, и получилось забавно, что именно эту книгу я и читал. Перетрясая всех работников хранилища культуры на опознание опередителя, ты пыталась договориться слишком простым способом просто забрав её у меня, но я не так прост, как ты думала. Книгу ты получила только тогда, когда согласилась сходить со мной на свидание, – немного шумно прихлёбывая чай на фоне интересной истории, я распахнутыми глазками внимала продолжения.
– Мне – тридцать, тебе – семнадцать. У тебя ещё всё впереди, а я шагал рядом поддерживая, чтобы ты не поскользнулась на тернистом пути к искусству. Взаимно отвечала и Эйпри на мои порывы к писательству, сколько бы не было провалов, исписанных и скомканных страниц – твой свет озарял мой тёмный путь.
«Он путается. То говорит обо мне в прошедшем времени, то совсем переводит меня в третье лицо. Что-то не стыкуется…» Уминая второй по счёту сэндвич я внимательно наблюдала за мимикой, движениями Курта. Меня тянуло к нему непреодолимой силой и одновременно разум будто бы кричал: «Беги!»
Время близилось к трём часам ночи, но сна не было ни в одном глазу. Курт сел за письменный стол, разгрёб в сторону бумаги и принялся живо проверять текст на ноутбуке. Запах алкоголя уже не распространялся по квартире, и на место плотного перегара скромно проскальзывал запах лаванды и доносящийся с приоткрытых окон аромат сосновых деревьев из парка напротив.
– Над каким произведением сейчас работаешь? – после моего вопроса собеседник будто оживился и одним взмахом закрыл крышку устройства.
– Позже расскажу. Я подготовлю машину, послезавтра отправляемся в Лондон. Завтра направлюсь в издательство, улажу все нерешённые вопросы и в путь.
Меня охватила паника. «Я знаю этого человека от силы пару тройку часов, а сейчас он хочет меня куда-то увезти? Тем более, почему именно Лондон, а также почему не самолёт? У него проблемы с законом или документами? Нет, так не пойдёт… но самое ужасное, что варианты решения проблемы я не могла вообразить, просто плыть по течению?»
– Курт, могу ли я прогуляться завтра по магазинам, купить одежду и необходимое для поездки? – выбрав, возможно, не самый оригинальный и правильный способ сохранения своей жизни я старалась поддерживать доброжелательный настрой и шаг за шагом учиться считывать его эмоции.
– Нет! – тон, с которым мужчина это произнёс словно тысячи ледяных иголок пронзили меня. Как только он поднял взгляд от блокнота, в который что-то с жаром записывал, медовые глаза сейчас выглядели устрашающе. Потребовалось около двух минут, что бы поступило пояснение, я молчала всё это время чувствуя себя малюсенькой мышкой, загнанной в лапы к голодному коту. Затем его голос стал мягче, но тревога не пропала:
– То есть… я хотел сказать, что желательно тебе подождать меня дома, ведь мы не знаем, где ты можешь потерять сознание или если тебе станет хуже, вряд ли окружающие люди окажут тебе помощь. Подумают, что после весёлой ночи в клубе девица валяется, да и обойдут, и хорошо если только обойдут.
– Странный вы человек, Курт Хэндерсон. – глаза начинали слипаться, мне хотелось закрыть их навсегда, или очутиться вновь в том пространстве, в котором я была до того, как появиться в этой клетке.
– Я не странный, я любящий. Порой, когда осознаёшь свои ошибки, и судьба предоставляет тебе вымоленный второй шанс… не хочется упускать его ни на секунду. У меня было достаточно ситуаций, когда я думал, что я потерял тебя, но в этот раз я пренебрегу всем ради тебя, мелодия.
Он подготавливал постель, я же попросила о том, какие бы ни были между нами отношения, пока не готова к такому весомому шагу и спим раздельно. Курт не протестовал, оповестив что полностью принимает и понимает мои чувства. Почти засыпая, сквозь сон услышала плеск воды доносящийся из ванной… отчего-то в груди больно кольнуло и стало жечь, давить без способности выбраться. Я прикоснулась к шее, дабы хоть как-то помочь себе убрать болезненный ком в горле, но при прощупывании наткнулась на украшение. Рассвет уже стучался в плотно закрытые шторы, на улице постепенно жизнь возобновляла свой ход. Монотонный звук метлы дворника должен был убаюкать меня, но я стояла перед зеркалом и крутила в руках находку. Сердце подсказывало, что не стоит спрашивать о чём-либо Курта, так как его реакция может быть весьма неоднозначной. Будто массируя по острым граням и выпуклостям кулона, попыталась различить символику, но ничего не шло на ум… «Два наиболее выделяющихся луча, а по бокам два чуть меньше, и все будто указывают направления… стороны света?» Вода в ванной прекратила свой бег. Я наскоро запрыгнула на диван и укрылась с головой пледом. Едва уловимые на слух шаги подходили всё ближе… затаила дыхание… Где-то в районе ног почувствовала небольшое давление, мужчина сел рядом и несколько раз погладил мои ноги сквозь разделяющую с его руками ткань и такое же беззвучное отступление в другую комнату.
После чего погрузилась в беспробудный сон.
Утро встретила в одиночестве чему несказанно рада, особенно предоставленному шансу в прогулке, несмотря на запрет моего мужчины. Пройдя на кухню в поисках еды, на столе обнаружила пышный омлет, яблочный сок и парочку тостов, рядом с завтраком лежала записка: Позавтракай и остерегайся опасности, для разнообразия скачал тебе хороших фильмов – ноутбук без пароля в твоём распоряжении. Буду ближе к вечеру. Просыпайся, моя мелодия, моя Эйприл Эванс.
На душе стало тепло, так как утром ещё не пробудились противоречивые чувства к Хэндерсону, поэтому я без сомнений решила подкрепиться. Но всё же покончив с завтраком, который, к слову, на вкус был действительно потрясающим, я решила действовать, а не дожидаться возвращения мужчины с фотографии. На улице искрилось снежное полотно, по миниатюрному календарику закреплённому на холодильнике определила, что сейчас середина ноября, поэтому вчерашний выбор одежды из моего гардероба попал точно в яблочко, ко всей радости и вещи сели отлично. Завершая подготовку, соорудила лёгкую укладку из растрёпанных розовых локонов, сразу не сообразив о бессмысленности процесса, ведь сверху водрузилась шапка. Покрутившись возле зеркала и окончательно убедившись в своей готовности, направилась к выходу из клетки, навстречу к поиску ответов. Вторая пара ключей послушно висела на крючке в прихожей, «Наверное моя…» ею я и воспользовалась закрывая дверь.
Ответы действительно уже поджидали, буквально уже на лестничной клетке. Одновременно со мной на площадку вышла женщина приблизительно лет сорока со слегка волнистыми и полностью седыми волосами, но её фигура не соответствовала возрасту который я ей мысленно задала. Взгляд дамы смотрелся тяжёлым и строгим, движения резкими и отточенными, сама она смахивала на какого-то наставника, который вот-вот и даст тебе совет, как правильно поступать и жить. Но её напускное высокомерие вмиг пропало, как только она одарила меня взглядом. Если точнее, то её приветствие вышло скомканным и заикающимся: