Заточи свой клинок и Вперед! 9 (СИ), стр. 41

Умный. Только «Шаг» брал восемь метров, а древко у него было длиной в три.

Второй додумался до ловушек. Кто-то по имени Молчун засыпал арену песком поверх нажимных плит, уселся в центре и стал ждать, пока я пойду к нему. «Слабое место» разложило мне всю его хитрость красными линиями ещё до первого шага: железо и камень навык читал охотно. Я прошёл по свободному коридору до края его ловушечного ковра, шагнул через оставшиеся восемь метров и снял Молчуна с его же табурета раньше, чем он встал.

Третий пришёл с аналитиком, записями всех моих боёв и выкладками по времени реакции.

Он вышел с зеркальным щитом и разбил бой на отрезки по десять секунд. Бил коротко, не давал накопить энергию для полного возврата и отскакивал раньше моего ответа. На третьей минуте я уже плясал по его расписанию, поэтому пришлось перестать бить. Он продержался четыре минуты, пока не забылся и не замахнулся широко. Я победил, но впервые за долгое время вспотел, а трибуны орали его прозвище.

Зрячие зеркала транслировали поединки по всей зоне, и любой желающий мог купить запись за пару золотых.

Бойцы изучали записи «Кирпича». Быстрые победы кончились.

Фоном шла обычная жизнь. Бард забросил кривые ухмылки и приносил по вечерам отчёты с цифрами, а газеты каждую неделю пересказывали свежие слухи о некроманте с девятого этажа. По одной версии он собирался штурмовать буферные зоны, по другой его уже убили святые рыцари, и обе версии я читал за завтраком с большим интересом. Керн продолжал править от имени пропавшего хозяина, родственники Леонарда дошли до дележа конюшен.

А торговцы у башни выпустили мягкие кирпичи для детей и деревянные точила с ручкой.

Кирпичи на подпись я передал Дундуку. Бригадир выводил на каждом свою кривую рожицу, высунув язык от старания, и требовал подавать кирпичи одной стопкой. На третий день он начал браковать собственные рожицы, если считал их недостаточно злыми. Покупателям рожица понравилась больше моего имени, и торговцы стали заказывать её отдельно. Процент я выторговал у деда Зены на второй неделе. Немного, зато регулярно.

«Светлый путь» платил по графику, а Торговая гильдия каждые несколько дней сгружала в мою ячейку заготовки для заточки. Цех глотал их и просил ещё. Первую тысячу зелёных клинков я сдал «Светлому пути» через отправной бокс на второй неделе и получил от них благодарность с золотой печатью. Оружие против моей же армии ехало на склады заказчика точно в срок.

Штрудели тем временем обживали резиденцию. Ираида привезла своих людей и половину архива дома, Артур занял вторую комнату под конторские дела, и в приёмной, где ещё недавно висела грузовая сеть, появились занавески. Бард ходил вокруг занавесок и мрачно повторял, что они закрывают ему обзор на дверь.

Из Лабиринта регулярно приходили новости.

Кристиан Эзутер: Патрик просит передать, что Матерь съела обозный шатёр.

Геральт: Она не ест то, что не шевелится.

Кристиан Эзутер: Он говорит, шатёр шевелился. Ветер был.

Геральт: Пусть привяжет её к скале.

Кристиан Эзутер: Он привязал. Она ушла вместе со скалой.

Матерь-нежить размером с городской квартал была отличной идеей, пока её не пришлось где-то держать.

К концу третьей недели я поднялся на сто первое место.

Следующий поединок шёл уже за сотню, и Система назначила его на конец недели, а до тех пор мне полагалось отдыхать. Поэтому с утра я сидел в конторской комнате резиденции и разбирал бумаги вместе с эльфами.

— Год, — сказала Ираида и положила передо мной свиток. — Поставка на год с правом продления.

Комната изменилась до неузнаваемости. Ещё недавно здесь стояли пустые полки и ведро с краской, а теперь вдоль стен выстроились шкафы с описями, на подоконнике сушились какие-то травы в марле, и пахло здесь бумагой и воском. Люди Штруделей работали быстро.

Сама Ираида тоже изменилась. Траурный знак с платья исчез, на пальце появился перстень дома. День у неё был расписан по минутам, поэтому и говорила она коротко.

— Совет признал наследство?

— Позавчера. — Она села напротив и разгладила складку на рукаве. — Проверку благонадёжности отозвали, три комиссии подтвердили завещание, и теперь в столичных салонах обсуждают, что дом Штрудель продался людям.

— И что думаешь?

— Отвратительно, — ответила она, и уголки губ у неё дрогнули. — Приходится терпеть.

Артур вошёл с двумя ящиками, поставил их у стола и вытер лоб рукавом. Леонарду ладони натёрло точило, Артуру кожу содрали вожжи, а бумаги только залили пальцы чернилами.

— Подкормка Вечного Корня, шесть мешков, — доложил он. — Дальше пойдёт каждый месяц через наш склад. Поставщика зовут Тервин, он держит питомники на нижних ветвях и продавал подкормку садовым артелям. Про закон о святыне мы с ним долго беседовали.

— И чем закончили?

— Тем, что закон запрещает передавать её чужаку, — Артур пожал плечами. — А ты у нас в гильдии. Значит, свой.

Удобная формулировка. Своих от чужих в этом мире отделяла бумажка с печатью.

— Соль тоже пошла, — добавила Ираида. — Двести склянок в первой партии, дальше по потребности. Тервин передал, что если человеческий господин намерен варить праздничные напитки в таких объёмах, ему стоит подумать о собственных грядках.

— Передай Тервину, что человеческий господин над этим уже думает.

Я забрал ящики и мешки, поднялся в кабинет, скормил знамени кристалл маны и принял через портал шесть бочек крови, которые армия собрала за неделю на девятом этаже. Кристиан отправил их с припиской, что Виктория просила больше не пересчитывать бочки при ней, потому что у неё от этого портится настроение.

Весь груз я отправил командой «Изыди» и перенёсся следом. В мастерской добро приняла Сиси и сразу потянула меня во Внешний двор.

— Идём, покажу. Только не трогай ничего руками.

Внешний двор встретил меня светом фальшивого дневного неба и тишиной. Когда я уходил, здесь гудело от световых птиц, которые перелетали с бутона на бутон и переносили пыльцу.

Сейчас птиц не было.

Древо Эволюции поднялось мне выше пояса и раскинуло ветви шире, чем раньше. Бутоны опали, и вся кристаллическая земля вокруг ствола была засыпана лепестками, которые медленно гасли и рассыпались в пыль. А на нижней ветви, там, где расходились два самых толстых побега, висела зелёная завязь размером с кулак.

Так, стоп.

Оставлял я тут куст по колено, который цвёл и радовал глаз, а вернулся к дереву с плодом. Никто меня об этом не предупредил, и Система не прислала ни строчки.

— И давно оно так?

— Их было с десяток, — сказала Сиси. — За три дня дерево почернило и сбросило все, кроме этой.

Замечательно. Я поливал его кровью, возил ему подкормку через два дома и половину эльфийского совета, а оно тем временем решило вытворить вот такой финт.

Я подставил ладонь под завязь. Она оказалась тяжелее, чем выглядела, и гнула ветку почти до земли.

Древо Эволюции.

Фаза «Первое цветение» завершена.

Текущая фаза: «Завязь».

Созревание плода: 80 дней при текущем уходе.

Срок сокращается при усиленной подкормке.

Свойства плода: данные недоступны.

Восемьдесят дней.

Считать Система, оказывается, умела, когда хотела. До полного роста дерева она всё это время исправно отматывала девяносто с лишним тысяч дней, а тут вдруг уложилась в три месяца. Значит, до собственной взрослости моему дереву ещё пара сотен лет, и плод оно выдало мне авансом.

Строчку про усиленную подкормку я перечитал дважды. Крови у меня теперь хватало с избытком.

Вот только про свойства опять ни строчки.

— Сиси. Она это специально?

— Кто?

— Система. Срок созревания дала, а про свойства плода молчит, будто сама не знает.

— Может, и не знает, — Сиси присела на корточки перед стволом и осторожно смела пыль с кристаллов. — Древо Эволюции для того и растят, чтобы посмотреть, что получится. Ты кормил его кровью Древнего Крота, вампирскими бочками и всем, что армия сливала после боёв…