Заточи свой клинок и Вперед! 9 (СИ), стр. 15

Я отсчитал вознице медные монеты, добавил сверху за вынужденный простой в пробке и неспешно подошёл к кованым воротам. Двое стражей в изумрудных камзолах с серебряным шитьём синхронно шагнули вперёд, с глухим стуком скрестив длинные копья перед моей грудью.

— Родовой квартал закрыт для посторонних, — сухо бросил старший, высокомерно оглядывая мой дорожный плащ. — Назовите ваше имя и предъявите гербовое приглашение.

— Имя пока оставлю при себе.

Я неторопливо запустил пальцы во внутренний карман, извлёк тяжелый серебряный кругляш и поднял его на раскрытой ладони на уровень глаз стража. Семь миниатюрных золотых булочек на чеканной оправе вспыхнули мягким янтарем — одна за другой, по часовой стрелке, пока не замкнулись в ровный пульсирующий круг.

Остриё копья едва заметно дрогнуло. Стражи переглянулись; спеси на их лицах поубавилось. Старший нервно коснулся резной серьги в удлинённом ухе и торопливо зашептал в кристалл связи.

Не прошло и полуминуты, как в глубине усадьбы хлопнула тяжелая дубовая створка. По вымощенной плитами дорожке, едва не сбиваясь на бег и придерживая подол тёмного платья, спустилась молодая эльфийка. Знакомый родовой герб с семью булочками на её высоком воротнике я узнал на секунду раньше, чем лицо.

Та самая пленница из грязных клеток «Тихого Омута» замерла в трёх шагах, прерывисто дыша. Её тонкая ладонь судорожно прижалась к груди. Губы девушки шевельнулись, но я едва заметно приложил палец к своим.

— Поговорим внутри, — негромко сказал я.

Элирия сделала осторожный шаг ближе. Её янтарные глаза напряжённо вгляделись в чужие черты сереброволосого эльфа, затем скользнули вниз, к светящемуся амулету на моей ладони. Плечи девушки наконец расслабились.

— Прошу, проходите.

Стражи мгновенно вскинули копья к плечам и распахнули створки. Старший посторонился, но продолжал буравить меня тем самым взглядом, какой бывает у бывалого охранника при виде посетителя с безупречным пропуском и запредельно подозрительной рожей.

— Элирия фон Штрудель, — представилась эльфийка, когда мы зашагали по дорожке сквозь шелестящий сад. Голос её звучал ровно, но пальцы то и дело нервно теребили складки ткани. — Мы… так и не успели познакомиться в тот ужасный вечер.

В сырой клетке её пышные волосы цвета осенней листвы рассыпались по плечам, а теперь были коротко и неровно острижены до самой шеи. На поясе вместо украшений висел узкий кинжал в простых ножнах. Пока мы шли, её взгляд то и дело сканировал ветви деревьев, закрытые ставни и тени за кустами. Тело работорговцы отпустили, но въевшиеся в кровь привычки загнанной добычи остались с ней.

— Рад видеть, что добралась целой и невредимой.

— Исключительно благодаря вам, — она на миг задержала дыхание. — Подкормку Вечного Корня передали в полном объёме?

— Земля её приняла, дерево оживает, — я пожал плечами. — Так что старый долг закрыт без претензий.

Элирия резко затормозила посреди дорожки и повернулась ко мне всем корпусом:

— Дом Штрудель счёл бы за честь продолжить помощь вашему… делу.

— В таком случае это будет уже новая сделка, — я усмехнулся краешком губ. — Брать плату дважды за одну и ту же работу мне не позволяет врождённая скромность.

Воздух возле её левого уха дрогнул, и из золотистой дымки высунулась полупрозрачная мордашка Сиси. Склонив голову набок, она с заговорщицким видом прошептала эльфийке прямо на ухо:

— Врёт и глазом не моргнёт! Он просто до колик не любит отдавать свои услуги слишком дёшево.

Элирия испуганно ойкнула, молниеносно отскочила на шаг назад, и лезвие её узкого ножа с сухим металлическим щелчком выскочило из ножен, целясь в пустоту.

Сиси лишь звонко хихикнула, взмыла на полметра вверх и шутливо подняла полупрозрачные ладошки:

— Ой-ой, тише! Я вообще-то бесплотная, меня железом не поцарапаешь!

— Спокойно, спрячь перо, — я слегка надавил пальцем на плоскость её клинка, опуская его вниз. — Это Сиси. Дух моего ремесленного навыка и главная причина, по которой я сегодня разорюсь в половине ваших лавок.

— Всё исключительно ради процветания мастерской! — с гордостью вскинула носик Сиси, зависнув в воздухе со скрещенными ножками.

— Духи-хранители мастерства… невероятная редкость, — растерянно выдохнула Элирия. Пальцы разжались, и нож плавно скользнул обратно в ножны. На напряжённом лице девушки впервые за всё время пробилась слабая, но искренняя улыбка: — Отец рассказывал о них в древних хрониках. Говорят, они приносят домам колоссальную удачу.

— Удачи от неё мало, зато аппетит отменный, — резюмировал я, кивнув в сторону дома. — Веди к остальным.

Нас встретили в саду за домом. Ираида поднялась с подушки навстречу мне. Серебряные волосы она собрала лентой, а на рукаве закрепила чёрный знак траура. Артур сидел рядом и перебирал бумаги с печатями. От прежнего беззаботного юнца осталось только чистое лицо. Под глазами залегли тени, пальцы были испачканы чернилами, а рядом лежал меч, до которого он мог дотянуться одним движением. Юлиана сортировала пузырьки в дорожном футляре и спорила со слугой о цене лечебных трав.

За время нашей разлуки они научились держать оружие рядом с бухгалтерией. Лабиринт воспитывал быстро и брал за уроки кровью.

Ираида замерла в двух шагах, скрестив руки на груди, и с лёгким прищуром окинула взглядом мою фальшивую эльфийскую физиономию.

— Геральт? — в её мелодичном голосе проскользнули настороженные нотки.

— Неужели у вас такой богатый выбор знакомых людей, которые заявляются с эльфийскими ушами и вашим фамильным амулетом наперевес? — я насмешливо вскинул бровь.

Тонкие губы Ираиды дрогнули в едва заметной усмешке:

— Был один. Ворвался однажды в лагерь гоблинов, нагло командовал мертвецами и вымогал у моего брата страшную клятву на священном кактусе.

— Исключительно душевный человек, — хмыкнул я. — Надёжный, как швейцарский гном.

Швейцарский гном? Откуда я это знаю? Да хрен его знает…

Артур отложил исписанный пергамент, поднялся с шелковой подушки и молча протянул ладонь. Пальцы у него были в свежих чернильных кляксах, но хватка при рукопожатии оказалась по-настоящему сухой и цепкой — мажор заметно заматерел.

— До нас уже долетали смутные слухи о грозном некроманте, — негромко произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — Теперь я хотя бы понимаю, почему они каждый раз такие противоречивые.

— Я тоже, — я пожал плечами. — Никому из выживших не хочется признаваться Совету, что их отборный авангард обратил в бегство наглый парень в шортах.

Юлиана мягко положила ладонь на плечо подруги, смерила меня приветливым взглядом и выразительно указала подбородком на свободные подушки:

— Садитесь уже, пока травяной сбор окончательно не остыл. Иначе Ираида заставит слуг заваривать всё по третьему кругу.

На низком столике из полированного корня красовались резные чаши с листьями, соцветиями и тонкими срезами пахучих кореньев. Посередине покоилось широкое блюдо с изумрудными шариками в золотистой пыльце, а рядом… стояла тарелка, зелень на которой медленно и лениво шевелилась. Я наклонился ближе и с искренним подозрением уставился на то, как сочный салатный лист прямо на глазах отращивает новый стебель.

— Вы как вообще до сих пор с голоду не передохли? — я выразительно покосился на побеги.

Ираида опустилась на подушку напротив, плавно расправив подол траурного платья:

— Сначала попробуйте, а ядом будете брызгать потом.

Я двумя пальцами подцепил зеленый шарик и откусил половину. Тонкая оболочка с сухим треском лопнула на зубах, рот мгновенно обожгло тягучим горячим сыром с ядреным пряным букетом. По жилам пробежала приятная теплая волна, дорожная ломота в плечах испарилась, а мана в источнике заструилась заметно быстрее.

Перед глазами вспыхнули строки:

Вы попробовали «Сердце весенней рощи»!

Восстановление сил и маны увеличено на 10% в течение одного часа.