Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 69

Но что он думал за это получить? Прощение? Какой от него толк, если меня он так и не услышал?

Глава 78

Слушая мерное тиканье часов, я перебирала в голове события последних дней. Мой триумф на суде не состоялся бы без участия Дмитрия. Мои враги заслужили подобную участь. Наталья — за ненависть и неоднократные попытки меня уничтожить, Алексей Петрович — за то, что покрывал преступления дочери и снабжал деньгами, поощряя грязную игру.

В жизни не поверю, будто граф не догадывался, что творит его ненаглядная Наташенька, когда нанимал людей, чтобы заткнуть рот Прохору. Бедный парень едва не умер… А пожар на лесопилке? От одного только воспоминания о том дне, у меня руки сжимались в кулаки. Если бы не князь, мое производство превратилось бы в пепел.

Дмитрий тоже вызывал у меня бурю эмоций. Он спас лесопилку — это неоспоримый факт. И он же поставил ее под удар — от этого никуда не денешься.

Я вспомнила момент, как наша магия сплелась в единое целое, образуя непроницаемый купол. В тот миг нас объединяла общая цель. Вражда и личные разногласия отошли на второй план. А потом он в одно мгновение превратился в невыносимого собственника, считающего меня частью своих владений. Теперь он желал доказать мне, что изменился.

Каким образом? Он же никогда меня не отпустит. По крайней мере, добровольно.

Утром я проснулась с тяжелой головой. За окном все еще барабанил дождь, и настроение выдалось мрачным. Но я позавтракала и привела себя в порядок, намереваясь заняться делами, когда прибежала Дуняша с докладом.

— Барыня, к вам тут из судебной палаты пожаловали. Говорит, что дело касается покойного графа Ведищева.

— Пригласи его в кабинет и вели подать туда чай, — я воодушевилась, услышав о появлении гостя. Судья присудил мне компенсацию, размер которой мог бы решить затруднения с закупкой новых механизмов.

В кабинет я вошла, опираясь на трость и смещая центр тяжести на здоровую ногу. Сжимая в руках сафьяновый портфель, посетитель стоял у окна. Невысокого роста, худощавый, с живыми карими глазами и аккуратной бородкой.

— Давид Моисеевич Гольдман, — представился гость, почтительно поклонившись. — Поверенный в делах покойного графа Ведищева. Имею честь засвидетельствовать вам свое почтение и готовность урегулировать вопросы по присужденной судом компенсации.

— Присаживайтесь, господин Гольдман, — кивнула ему на стул, и сама опустилась в кресло, с облегчением вытянув больную ногу. — Полагаю, разговор у нас предстоит долгий.

Гольдман устроился напротив и раскрыл портфель, извлекая оттуда стопку бумаг, исписанных убористых почерком. Я молча ждала, изучая лицо и манеру поведения сидящего передо мной человека. Ни тени подобострастия во взгляде, ни капли фальши, только деловая сосредоточенность.

— Прежде всего, Анастасия Павловна, позвольте выразить соболезнования в связи с обстоятельствами, которые привели к нашему знакомству, — начал он бесстрастно. — Смерть графа стала ударом для всех, кто вел с ним дела.

— Благодарю, — отозвалась я довольно сухо, — но давайте перейдем к сути вопроса. Что с деньгами? Судья обозначил срок выплаты в три дня.

— Золота в наличности у Ведищевых, увы, немного, — Гольдман вздохнул. — Я уже сделал запросы во все банки, где покойный держал счета. Общая сумма доступных средств составляет чуть более двух тысяч. Этого явно недостаточно для покрытия выплаты.

— Значит, Ведищевы неплатежеспособны? — я нахмурилась, ощущая подступающее раздражение.

— Отнюдь, Ваше Сиятельство. У графа имелось весьма солидное недвижимое имущество: особняк в Петербурге, три доходных дома в Москве, две деревни в Тверской губернии и родовое имение, земельные наделы. Все это исправно приносило доход. Мне потребуется время, чтобы оценить активы и выставить их на продажу. Три дня для выплаты, увы, нереальны.

Я задумалась, забарабанив пальцами по столешнице. Время в моем случае крайне дефицитный товар. Каждый день промедления мог обернуться упущенной выгодой. У меня не выходило из головы предложение Сокольского: новые станки, фабрика и грядущие перспективы. Акционерное общество звучало заманчиво, но я не хотела ставить в залог лесопилку. Капитал в десять тысяч открывал дверь в будущее.

— Золото мне необходимо сейчас, а не через полгода, когда господа оценщики соизволят закончить работу, — произнесла уверенно. — Ищите выход, господин Гольдман. Вы ведь наверняка уже прикинули другие варианты?

— Разумеется, — Давид Моисеевич кивнул с видом человека, ожидавшего подобного вопроса. — Еще вчера, узнав о трагедии, я позволил себе предварительно переговорить с несколькими заинтересованными лицами. Один из столичных купцов готов выкупить активы Ведищевых за восемь тысяч золотом. Это ниже рыночной стоимости, зато немедленно. Другой вариант — заложить имение в банке под быстрый кредит. Но там понадобится поручитель, да и сумма выйдет меньше.

Восемь тысяч вместо десяти, — я задумалась, закусив нижнюю губу. — Спешка в торговле всегда обходилась слишком дорого, но и ждать я не могла. Лесопилка требовала немедленных вложений. А тут еще Сокольский со своими паро-магическими станками.

— А что, если мы не станем продавать имущество сразу? — спросила я, подавшись вперед. — Возможно передать мне часть имущества в счет долга? Скажем, доходный дом в Москве? Или ту деревню, что побогаче? Я смогу получать с них арендную плату, и это покроет недостающую сумму со временем.

— Неожиданный ход, Ваше Сиятельство, — поверенный поднял на меня удивленный взгляд. — Большинство предпочло бы живые деньги.

— Большинство не управляет лесопилкой и не выполняет императорский заказ, — хмыкнула я. — Просчитайте этот вариант, Давид Моисеевич. Если получится быстро, то я соглашусь. Ну и подумаю, что еще можно сделать.

Гольдман кивнул, делая пометки в своей записной книжке. Я наблюдала за этим человеком, и мне импонировала его деловая хватка и профессиональный подход к делу. Умение видеть суть вещей — редкое качество среди людей такой профессии.

Возможно, этот человек поможет мне не только в решении наследственного спора? — едва промелькнувшая в голове мысль тут же оформилась в отчетливое намерение.

— Господин Гольдман, — дождалась, пока он оторвется от подсчетов, — я бы хотела попросить вас об услуге личного свойства. Она не касается дел Ведищевых, но крайне важна для меня.

— Слушаю, Ваше Сиятельство, — поверенный внимательно на меня посмотрел, чуть склонив голову.

— Прежде чем изложу суть дела, я должна попросить вас дать клятву о неразглашении. Речь пойдет о весьма деликатном вопросе.

— Клянусь Всевышним и честью своего рода, что все услышанное останется между нами и не будет передано третьим лицам без вашего прямого дозволения, — тут же произнес Гольдман, ни секунды не колеблясь.

Я ощутила, как воздух сгустился от слабого магического импульса, подтверждающего клятву. Что ж, по крайней мере, с этой стороны я подстраховалась.

— Благодарю, — выдохнула я, собираясь с мыслями. — Мне нужно помочь составить прошение о разводе с князем Горчаковым.

Глава 79

— Полагаю, у вас на то есть веские основания? — брови Гольдмана дрогнули, но он не подал виду, что удивлен, и лишь внимательнее уставился на меня.

— Более чем, — печально усмехнулась. — Дело в том, что наш брак с самого начала был фикцией, основанной на долге чести. Князь никогда не испытывал ко мне привязанности и открыто содержал любовницу, поселив ее в нашем доме. Боле того, по его недосмотру эта женщина организовала несколько покушений на мою жизнь. Ее вчера осудили, но сам факт соучастия мужа, пусть и косвенного, говорит о многом. Князь признал, что ранее относился ко мне с презрением и без должного почтения. Сейчас он хочет это исправить, но я не могу жить с человеком, который пренебрегал мной и подверг мою жизнь опасности. Моя свобода и дело для меня важнее его внезапно пробудившихся чувств. Я требую законного развода.