Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 42

— Кхм… — ректор прочистил горло и промокнул лоб платком, стараясь не смотреть на собственных коллег. — Произошло досадное недоразумение. Комиссия еще раз проанализировала ответ княгини и пришла к выводу, что ее методы хоть и являются новаторскими, но не противоречат уставу академии. Более того, Анастасия Павловна продемонстрировала нам блестящие знания в области материаловедения.

Магистры шумно зашушукались. Кранц выглядел так, будто его ударили пыльным мешком по голове. Толстяк покраснел от возмущения, однако против ректорского слова ничего не посмел возразить.

— Единогласным решением, — выдавил из себя Поликарпов, — мы присваиваем Горчаковой Анастасии Павловне звание магистра-технолога по деревообработке со статусом суверенного практика. С этого дня она имеет полное право на ведение промышленной и магической деятельности. Поздравляю, — кисло произнес Валерий Аркадьевич. — Вы — первая женщина в истории нашего учебного заведения, достигшая столь высокого звания.

В аудитории воцарилась гробовая тишина, в который было слышно лишь, как писарь поскрипывает пером, спешно заполняя бланки государственного образца. Лакей, убедившись, что мне присвоено заслуженное звание, с поклоном удалился.

Кто же он такой, черт побери? — проводила его изумленным взглядом. — Уже второй раз его господин фактически спасает мне жизнь.

На негнущихся ногах я вышла из зала, в котором разом грянул гул голосов, принявшихся обсуждать невиданный случай. Ну, а меня потряхивало от слабости и перенапряжения. Яков Иванович, присутствующий на экзамене вольным слушателем, тут же выскочил следом за мной.

— Поздравляю, Анастасия Павловна! — вцепился он в мою руку и затряс ее радостно. — Вы сделали это! Уму непостижимо! Я до последнего не верил, что они примут экзамен. Лихо вы их, да? А кто этот человек, который передал записку ректору?

— Не знаю, Яков, — я обмякла, привалившись к стене. — Но обещаю, что непременно выясню.

Спустя четверть часа ректор вручил мне тяжелую папку с дипломом и соответствующими разрешениями на ведение деятельности. Я вцепилась в нее так, будто от нее зависела моя жизнь. Это была моя защита! Мое будущее, в котором больше никто не посмеет указывать, что мне делать.

— Благодарю, Валерий Аркадьевич, — сухо кивнула ректору и направилась к выходу.

— Анастасия Павловна, подождите! — спохватился Поликарпов, когда я уже достигла двери. — Вы обещали, помните? Совет насчет охоты? Как вычислить зверя по структуре почвы? Мои кабаны в этом сезоне совершенно отбились от рук.

— Разумеется, Валерий Аркадьевич, — обернулась, ощущая, как ко мне возвращается самообладание. — Я никогда не отказываюсь от собственных слов.

— И еще… — ректор замялся, оглядываясь по сторонам. — Весь Воронеж только и говорит о ваших креслах. Зворыкина утверждает, что у нее прошла мигрень. Брумель всем хвастает, что исчезли боли в пояснице. Мне бы тоже… Для спины. Годы заседаний, знаете ли, не идут на пользу здоровью.

Я посмотрела долгим взглядом на старика, который полчаса назад хотел меня уничтожить, а теперь заискивал ради удобства для своей поясницы. Что ж, ссориться мне с таким человеком ни к чему, пообещала прислать ему кресло вместе с методикой для охоты.

Оказавшись на улице, вдохнула воздуха полной грудью и улыбнулась. Я не знала, кто тот таинственный покровитель, чей лакей так вовремя принес записку, и какие цели он преследовал. Но благодаря ему я получила независимый статус и шанс на счастливое будущее.

— Идемте, Яков Иванович, — позвала мага, который задержался, приветствуя давнего знакомого. — Нам необходимо успеть в торговую гильдию, пока чиновники не ушли на обед. Сначала — дело, а праздновать будет потом.

Поймав экипаж, потому что колено уже давало о себе знать после нескольких часов стояния на ногах, мы добрались до здания гильдии. Старое и довольно обшарпанное, оно встретило нас удушливым запахом слежавшейся бумаги и свежих чернил. Сами работники напоминали сонных мух, лениво перекладывающих бумажки. Уточнив на входе, к кому следует обратиться по вопросу получения разрешения на торговлю, сразу направилась к секретарю.

— Суверенный практик и магистр-технолог княгиня Анастасия Павловна Горчакова, — не без гордости выложила перед чиновником диплом и соответствующие бумаги. — Мне нужен торговый билет первой гильдии, квитанция на оплату пошлин для оптовой торговли лесом и регистрации конторы.

У секретаря округлились глаза уже на первой фразе. Он долго разглядывал свежую печать академии, поправлял очки, кашлял. По лицу видно, что хотел бы сказать в мой адрес что-то едкое о роли женщин, но мой статус и титул очевидно заставили проглотить накопленный яд.

А вот мне пришлось выложить круглую сумму, чтобы оплатить все необходимые взносы. Хватило одного урока, чтобы вспомнить прописную истину — без соответствующих бумажек и разрешений моя деятельность может считаться незаконной.

— Ну а теперь, будьте добры, подберите мне место для конторы, — обратилась к секретарю после подписания всех необходимых бумаг. — Нам нужны помещения на набережной и у строящегося железнодорожного вокзала.

— Опоздали вы, госпожа магистр, — сухарь в очках язвительно улыбнулся. — Все доходные места уже сданы в аренду сроком на пять лет вперед. Их господин Перевалов за собой давно уже застолбил. Могу предоставить вам список свободных помещений. Может, подберете себе что-нибудь или полюбовно договоритесь с Саввой Никитичем, чтобы он уступил вам помещение.

— Благодарю! — выхватив список, я пробежалась по нему взглядом, после чего протянула лист Шенбергу.

Ничего приличного, разумеется, нам не предложили. Но я не отчаивалась, что-нибудь обязательно придумаю. И на Перевалова управа найдется.

Только мы покинули здание гильдии и остановились на ступенях крыльца, высматривая свободный экипаж, как нос к носу столкнулась с купцом. Савва Никитич стоял у своей пролетки, вытирая пухлую шею платком. Увидев меня, он хищно прищурился, не выказывая ни капли того испуга, который изображал на рынке.

— Наслышан, что вы диплом выправили, княгиня? — скривил губы в подобие улыбки. — Примите поздравления. Только вот лес — не женское дело. Это вам не с магистрами беседы вести. Не лезли бы вы в Воронеж, Анастасия Павловна. На набережной причалы все заняты, барки мной выкуплены и под чужой лес не пойдут. Поиграли в лесопилку, и будет. Уедешь сама — дам за твое Щепкино хорошую цену. Останешься — прогоришь, а то и сгниешь ненароком вместе со своими досками. Поняла ли меня, сударыня?

Глава 47

— Вы что же, угрожаете мне, Савва Никитич? — усмехнувшись, подошла к купцу, глядя ему прямо в глаза. — Выше закона себя ставите? Как бы ни пришлось вам за свои слова на каторге ответ держать.

Перевалов ничего не ответил. Сплюнул только под колеса своей кареты и укатил, обдавая нас клубами пыли.

— Что он хотел? — запоздало подошел ко мне Яков. Стоило мне в двух словах описать его угрозы, как он взвился. — Нельзя такое с рук спускать! Немедля жалобу в жандармерию подайте! За оскорбление дворянской чести и достоинства!

— Недосуг мне, Яков Иванович, кляузы писать, — покачала головой. — Нутром чую, откупится, скотина. Да и времени жалко на эту гниду тратить. Свидетелей-то нашему разговору не было. Молчать не буду, ты не подумай. При случае обязательно перескажу содержание нашей беседы ротмистру Брумелю.

— От этого слизняка любой подлости можно ожидать, — вздохнул Шенберг. — Надобно Елизара и Михаила предупредить, чтобы усилили бдительность.

— Предупредим, Иван Яковлевич, непременно, предупредим, — кивнула я, помахав рукой извозчику.

За следующие два дня мы с Шенбергом излазили всю набережную вдоль и поперек, выискивая подходящее место под контору. Перевалов прибрал к рукам лучшие причалы, но не учел моей инженерной смекалки.

Готовый причал приобрести было бы легче, но, раз уж так получилось, то нам подойдет и заброшенное место. И мы нашли такое: старая соляная пристань, которая стала непригодной из-за мелководья и коряг.