Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 13

— Права женщин... Права магичек... — я листала страницы, вчитываясь в мелкий шрифт.

Выходило, что обычная дворянка — лишь тень своего мужа, лишенная права подписи и самостоятельных сделок. Но если у женщины пробуждался магический дар третьего круга и выше, она получала статус «суверенного практика».

— Суверенный практик, — я вслух повторила эти слова. — Значит, если я докажу, что владею даром, Дмитрий не сможет распоряжаться моим имуществом без моего согласия? Даже Щепкиным?

В книге по истории я нашла краткое упоминание о магии земли. Суть этого дара сводилась к тому, что маги земли могли ускорять рост растений, укреплять фундаменты и — самое главное — делать древесину крепкой и вечной.

— Вечной... — Я замерла, и в моей голове вспыхнула яркая мысль. — Промышленная сушка древесины! То, на что в моем мире уходили недели в сушильных камерах, я смогу делать за часы одним прикосновением!

Если научусь, конечно. А я научусь!

— Ну что ж, Дмитрий… — Я посмотрела на пламя камина. — Думаешь, что, сослав меня в глушь, уничтожишь меня? Заставишь тихо угаснуть? Ты даже не представляешь, что отдаешь мне в руки самое мощное оружие в этом мире.

Не в состоянии уснуть от нахлынувшего прилива вдохновения, снова взяла карандаш и бумагу, чтобы сделать наброски будущих цехов.

— В субботу состоится не просто чаепитие, — прошептала, чувствуя, как сон наконец начинает одолевать меня. — Я заставлю весь Петербург говорить о себе! Ну, а после уеду в Щепкино, чтобы воплотить грандиозные планы в жизнь.

Солнечный луч, пробившийся сквозь тяжелые портьеры, настойчиво бил по глазам, заставляя окончательно проснуться. Я рывком села на постели, игнорируя протестующий стон колена.

Встать оказалось проще, чем вчера, хотя каждый шаг требовал концентрации и стальной выдержки. Я улыбнулась, чувствуя прилив сил и желание свернуть горы. Дотянулась до колокольчика и встряхнула его, наполняя резким звоном сонную тишину коридоров.

— Дуняша, неси платье и воду для умывания, — скомандовала вошедшей девочке, которая выглядела заспанной и слегка испуганной. — И поднимай остальных слуг. Сегодня мы вычистим каждый угол. Пусть все, кто еще способен держать тряпку в руках, приступают к уборке. Начинайте с верхнего этажа. Вытрясите пыль из ковров, обметите паутину и натрите до блеска каждый металлический подсвечник. Особое внимание уделите окнам. Мне нужно, чтобы к полудню здесь не осталось ни пылинки, ни одного следа прошлого уныния.

Дом Горчаковых взорвался суетой, непривычной для этого чопорного царства мнимого благополучия.

Слуги таскали тяжелые ковры на задний двор, откуда слышались глухие удары выбивалок. Девушки до блеска натирали стекла, чистили столовое серебро. Я наблюдала за этим хаосом из своего дубового кресла, объезжая владения и чувствуя себя генералом на поле битвы.

Внизу, в малой гостиной, меня уже ждали «любимые» родственницы, чьи лица напоминали маски из застывшего воска.

— Доброе утро, — я въехала в комнату с легкой полуулыбкой, которая так бесила мою свекровь.

— Вы решили превратить особняк в постоялый двор, Анастасия? — Татьяна Львовна поджала губы. — Этот грохот наверху совершенно невыносим. Наталья Алексеевна сегодня едва не лишилась чувств от столь резкого пробуждения. А ведь ей, в отличие от вас, требуется покой и нежное обращение.

Ведищева кивнула, прижимая к виску батистовый платочек, пропитанный чем-то удушающе-сладким.

— О, простите! Наталья Алексеевна, я совсем позабыла о вашей тонкой душевной организации, — пропела голосом, который сочился фальшивым сочувствием. — Видимо, жизнь в столице совсем лишила вас сил, раз обычная уборка кажется вам катастрофой. Не волнуйтесь, скоро здесь станет очень тихо. Особенно после того, как гости разъедутся по родовым гнездам, осознав, что гостеприимство этого дома истощилось вместе с запасами терпения хозяев.

Наталья вскинула голову, и во взгляде на мгновение промелькнула такая ненависть, что я невольно восхитилась ее игрой.

— Мы все терпеливо ждем вашего отъезда, Анастасия, — прошипела она, забыв о своей роли невинной овечки. — Дмитрий Николаевич ясно дал понять, что ваше присутствие здесь — досадная формальность, которая скоро будет улажена самым решительным образом.

— Формальность или нет, но, пока я здесь, правила устанавливаю я. — Спокойно пододвинула к себе стопку ароматных блинчиков.

Глава 16

После завтрака, прошедшего в напряженном молчании, я уединилась в кабинете, куда Прохор привел Михаила Кубышкина.

Старый управляющий нервничал, сминая мозолистыми руками край простого суконного кафтана. Кубышкин опасливо озирался по сторонам, будто опасался, что сами стены могут подслушать наш разговор.

Мы оба понимали: если наш план раскроется раньше времени, ссылка в Горчаково покажется легкой прогулкой по сравнению с гневом обманутого архимага.

— Михаил Петрович, присаживайся, — указала на стул. — Слушай меня внимательно. Нам нужно тщательно продумать, как подменить маршрут так, чтобы мой супруг как можно дольше не догадывался о том, что в Горчаково я не доехала.

— Барышня, помилуйте, — управляющий вздрогнул, округлив глаза. — Князь лично бумаги подписывал. Конвой будет состоять из его верных людей, которые до самой околицы Горчаковского имения довезут. Как же мы маневр-то совершим, ежели за каждым шагом догляд будет? Это же бунт!

— От сопровождающих нам придется избавиться, — я коварно усмехнулась. — Подстроим так, чтобы они сами захотели уйти

— Рискованно, Анастасия Павловна, — Михаил утер рукавом проступивший на лбу пот и кивнул. — Но ежели в Щепкино доберемся, нас не скоро хватятся. Поместье-то заброшенное, Дмитрий Николаевич туда носа не кажет. А лесопилка... Ох, барышня, там ведь разруха полная. Водяное колесо сгнило, валы перекошены, пилы заржавели так, что только на переплавку годны. Нам столько всего закупить надобно, что никакой казны не хватит.

— Составь список всего необходимого, Михаил, — поджав губы, я забарабанила пальцами по столу. — Подробно все пиши, с запасом. Ничего не забудь, чтобы потом не заказывать и не метаться в поисках необходимых деталей.

— Так, я уже, барышня! — Кубышкин выудил из-за пазухи измятый листок, исписанный мелким почерком. — Первым делом понадобится новое приводное колесо, лучше из лиственницы, оно в воде дольше стоит. Ремни передаточные — кожаные, добрые. Пилы шведской стали, две дюжины. Еще кузнечный инструмент надобен, да подвода крепкая, чтобы все это добро до места довезти. Денег уйдет прорва, барышня. Тысячи две, не меньше, ежели по-умному брать.

Две тысячи — огромная сумма для этого мира, но я знала, где ее взять.

— Деньги будут, Михаил, — пообещала, складывая его список. — Твоя задача — найти надежных людей и подготовить подводы.

— Сделаю, матушка, — мужик низко поклонился. — Все исполню в лучшем виде.

Едва Кубышкин вышел, как в дверях появился Дмитрий, и воздух в комнате мгновенно наэлектризовался, словно перед грозовым разрядом.

Я невольно подобралась, выпрямив спину и лихорадочно прокручивая в уме разговор с управляющим. Разговаривали мы негромко, дверь в кабинет была прикрыта плотно. Вряд ли князь занимался тем, что стоял и подслушивал, но…

Горчаков прошел к центру комнаты, небрежно бросая на стол связку ключей и кипу бумаг, перевязанных черной лентой. Он скользнул холодным взглядом по моему лицу, задержавшись на губах, которые я упрямо сжала, чтобы не выказать ни тени слабости перед этим человеком.

— Ты выглядишь слишком деятельной для калеки, Анастасия, — произнес он раздраженно.

Калеки? — я закусила губу изнутри.

— Ничуть, Дмитрий Николаевич, — ответила максимально спокойно, хотя внутри все клокотало от негодования. — Просто не привыкла бездельничать. Раз уж вы высылаете меня, как ненужную вещь, я должна быть уверена, что мое существование в изгнании будет соответствовать статусу княгини Горчаковой. Вы ведь не желаете, чтобы в обществе шептались, будто великий архимаг, на счету которого бесчисленное множество побед, не способен содержать собственную жену даже в глуши?