Ненужная жена князя Горчакова (СИ), стр. 11

За ним последовали трое мужчин в мундирах. Их громкий смех и бряцание сабель доносились даже сквозь толстые стекла. Мои пальцы, побелевшие от напряжения, вцепились в дубовые обода кресла. Я разгладила складочки на платье и расправила плечи, напоминая себе, зачем все это делаю.

— Прохор! — позвала слугу, покорно ожидающего за дверью. — Помоги мне спуститься.

Я не собиралась прятаться и сидеть в углу, как побитая собака, пока Ведищева крутится возле моего мужа.

В дом пожаловали гости? Значит, мой долг, как хозяйки, встретить их со всем радушием, на которое я была способна, — на лицо против воли наползла хищная улыбка.

Тяжелые створки дверей разошлись в стороны, и я плавно выехала в коридор, чувствуя, как кожаные обода мягко сминают ворс дорогого ковра. Прохор несокрушимой стеной следовал за мной, придерживая кресло за специальные ручки.

Мы достигли верхней площадки лестницы, где вчера Анастасия едва не рассталась с жизнью. Внизу, в холле, уже столпились гости, и их голоса эхом разлетались по мраморному залу.

— Дмитрий, друг мой, неужели слухи не врут, и твоя супруга так серьезно пострадала? — раздался густой бас одного из гостей.

— Досадная случайность, — ледяным тоном отозвался Дмитрий. — Анастасия Павловна сейчас отдыхает, ей не до визитов. Матушка распорядилась подать обед в малую гостиную, прошу вас, господа.

— О, как жаль! Я так хотела выразить Настеньке свое сочувствие, — приторно-слащавым голосом проворковала Наталья.

— Благодарю за заботу, Наталья Алексеевна. — Я толкнула колеса, выезжая вперед. — Но слухи о моей немощи сильно преувеличены. Господа, добро пожаловать в дом Горчаковых. Рада видеть вас в добром здравии.

Повисла такая густая тишина, что ее можно было резать ножом. Дмитрий замер, его рука непроизвольно легла на эфес сабли, а в глазах вспыхнуло раздражение. Друзья князя смотрели на меня с нескрываемым изумлением.

— Анастасия? Что ты здесь делаешь? Лекарь велел тебе лежать! — прорычал князь, делая шаг к лестнице.

— Мой долг как хозяйки — убедиться, что гостям моего мужа оказан достойный прием. — Я терпеливо ожидала, пока Прохор спустит меня по ступеням. — Не беспокойтесь, Дмитрий Николаевич, я не собираюсь мешать серьезным мужским разговорам. Но, как верная жена, непременно прослежу, чтобы у вас было все самое лучшее.

Через минуту я оказалась внизу, на одном уровне с гостями. Рослый мужчина с седыми усами первым вышел вперед и склонился в глубоком поклоне, его взгляд с любопытством скользнул по деталям моего кресла.

— Боже мой, княгиня! Простите мою дерзость, но что это за удивительная конструкция? Никогда не видел ничего подобного.

— Это моя собственная инженерная разработка, — улыбнулась, чувствуя, как внутри просыпается профессиональный азарт. — Я назвала его самокатным креслом. Оно позволяет не зависеть от помощи слуг и заниматься домом, как и подобает настоящей хозяйке.

Дмитрий застыл рядом, бледный, как полотно, стиснув зубы до скрипа. Ведищева досадливо поджала губы, вероятно рассчитывая оказаться сегодня в центре мужского внимания.

Шиш ей на постном масле!

Татьяна Львовна, наблюдавшая за разыгравшейся сценой из гостиной, выглядела так, будто надкусила лимон.

— Инженерная? — Второй гость подошел ближе, рассматривая ступицы колес. — Но позвольте, здесь ведь использована система рычажной передачи и, кажется, подшипники? Откуда такие познания у дамы?

— Чем еще незамужней приличной девушке из провинции заниматься в свободное время? Уж точно не докучать соседям, — выразительно посмотрела на Наталью. — Книги моего отца оказались весьма познавательными. Простите, нас не представили…

— Подполковник Алексей Георгиевич Воронцов, к вашим услугам, — мужчина с седыми усами залихватски щелкнул каблуками.

— Граф Николай Павлович Левашов и поручик Вячеслав Сергеевич Анненский, — процедил Дмитрий, исправляя оплошность. — Моя супруга Анастасия Павловна Горчакова.

— Ах! Очень рада познакомиться, — улыбнулась гостям самой очаровательной улыбкой, на которую была способна. — Так вот, Николай Павлович, — я ловко развернула кресло на месте, демонстрируя маневренность. — Обратите внимание на распределение нагрузки. Если добавить сюда простейший двигатель, такая конструкция могла бы стать спасением для ветеранов, лишенных подвижности.

— Для ветеранов? — Воронцов встрепенулся, его взгляд мгновенно стал серьезным. — Вы серьезно, Анастасия Павловна? Вы понимаете, что это может изменить тысячи жизней тех, кто отдал здоровье за империю?

— Вполне серьезно. — Я коснулась руки мужа, и тот дернулся, как будто его окатили кипятком. — Дмитрий Николаевич полагает мои увлечения женскими глупостями. Но кто, как не настоящие жены офицеров, знающие, какой опасности их мужья подвергают свою жизнь, печется об их благополучии? Я готова безвозмездно предоставить чертежи и расчеты, если это пойдет на пользу империи.

— Дмитрий, клянусь честью, твоя жена не только красива, но и обладает умом, которому позавидует любой академик! — воскликнул Воронцов, хлопая князя по плечу. — А ты, хитрец, специально наговаривал нам, что она не в себе! Прятал от нас такое сокровище, признайся?

Горчаков выдавил из себя подобие улыбки, но его взгляд, направленный на меня, обещал скорую и очень неприятную расправу.

— Господа, обед стынет, — процедил он. — Прошу в столовую. Анастасия, благодарю за радушие, но тебе пора принимать лекарства. Твое рвение похвально, но излишне.

Ага, как же! Так я и ушла.

— Ваше беспокойство трогает мое сердце, — наигранно тяжело вздохнула. — Не переживайте, передвижение по комнатам в пределах дома не тревожит колено. Заживление идет своим чередом. Матушка, вы уже накрыли на стол? — адресовала свекрови еще одну ослепительную улыбку. — Право, не стоило так утруждаться. Теперь, когда у меня есть это замечательное кресло, я с радостью возьму на себя домашние хлопоты.

У Татьяна Львовны дернулся левый глаз. Ее перекосило от попытки удержать лицо и не накричать на меня при посторонних. Она пробормотала что-то невразумительное и жестом указала гостям на вход в столовую. Я заметила, как Дмитрий бросил на мать тревожный взгляд.

Глава 14

Вечер пролетел как в тумане. Я присутствовала на обеде, ловко парируя колкости Натальи и отвечая на технические вопросы Воронцова. Я видела, как меняется отношение мужчин: от снисходительной жалости к искреннему уважению. Когда гости наконец откланялись, дом погрузился в зловещую тишину.

Дмитрий проводил друзей до кареты и вернулся в гостиную, где я ждала его, разложив на коленях бухгалтерские книги.

— Какое представление, Анастасия! — он сорвался на крик, швыряя перчатки на стол. — Что за комедию ты устроила перед моими друзьями? «Инженер», «чертежи»... Ты выставила меня дураком!

— Дураком? В каком смысле? Мне показалось, я им понравилась. Они выглядели искренними, когда интересовались тем, что я создала, — посмотрела на него испытующим взглядом. — Что тебя так разозлило? Что твои друзья увидели сильную женщину, а не рохлю, о какой ты им рассказал? Ну, извини, прежней Насти больше нет. Новая Анастасия заботится о тебе, нашем доме и репутации. Кстати, раз уж мы об этом заговорили... Взгляни на эти цифры.

Я с силой швырнула гроссбух на край стола, прямо к нему.

— Что это? — он нахмурился, нехотя заглядывая в записи.

— Доказательство того, что в этом доме процветает воровство, пока ты занят службой. Семен Иванович завышает расходы на овес и провизию втрое. А известно ли тебе, куда уходят эти деньги?

Дмитрий не ответил, его глаза опасно сузились.

— Они идут на содержание «гостевого крыла» и подарки для графини Ведищевой! — Я ударила ладонью по подлокотнику кресла. — Твоя мать нарочно экономила на моем лечении, содержании и питании, пока твоя гостья наслаждалась лучшими винами из горчаковских подвалов.

Я видела, как гнев в его глазах сменяется недоверием, а затем ледяным осознанием.