В разводе. Тост за бывшего! (СИ), стр. 39

— Зачем?

— Затем, что ты мой родной человек, Майя…

***

Глава 44

В которой кажется, что все точки на нужных местах стоят, но почему-то никто не понимает, что это всего лишь многоточие.

Яша смотрел на меня и всё так же криво улыбался.

— Тебе это не нужно, — честно призналась я.

— Не решай за меня.

Он шагнул вперёд и опустился рядом со мной на этот высокий поребрик. Обхватил меня за плечи, прижал к себе, чтобы было как в старые добрые времена, когда я клала голову ему на грудь. И такой соблазн был сейчас именно это сделать. Но я почему-то отчаянно терпела.

А Яша фыркнув, мне на ухо шепнул:

— Давай, давай. Сейчас мы не бывшие, сейчас мы прошлые.

— Тебе это не нужно, Яш…

Он снова пожал плечами. Я ощутила тепло, исходящее от его тела.

Вот уж чего-чего я не ожидала, так это то, что когда весь мир рушится, кругом происходит какая-то грязь-говнина, островком спокойствия останется человек, который мне душу распотрошил и вывесил её на всеобщее обозрение, как в своё время Христа.

— Мы с тобой будем замечательной парой. Ты умна, сексуальна, прекрасна. Я ещё лучше. Да, я понимаю возраст. Но слушай, через двадцать лет тебе будет шестьдесят. Но меня это не беспокоит.

Я вскинула брови, глядя на него снизу вверх — он хохмил.

— И вообще, птичка, ну неужели ты считаешь, что мы двоих детей вырастили, а третьего не вырастим?

И здесь у меня случился экзистенциальный шок. Я хлопала глазами.

— Да, понимаю, опять-таки всё упирается в возраст. Но слушай, тебе никто больше тридцати трех, тридцати пяти не даст. Да, здесь, конечно, очень сильно лажаю я. Но, слушай, есть же пластическая хирургия. Та же самая Гагарина. Ты замолвишь за меня словечко и она мне морду стянет, сошьёт где-нибудь в области лопаток излишнюю кожу и всё. Ну, о здоровье, так и быть, я позабочусь сам. Буду качаться ещё сильнее.

— Это глупость, Яш.

— Да ладно тебе, глупость. Двоих детей вырастили — что третьего не вырастим? Бабки есть, умение есть, знания есть. Бабуля с прабабулей есть. Мы знаешь, какого ребёнка с тобой вырастим? Ух, гроза района будет. Я его научу сначала стрелять из рогатки, потом из винтовки. Подарю на восемнадцатилетие травмат.

Я перекрестилась в прямом смысле. Яша засмеялся.

— Ну а чего ты смотри? Может, если бы мы с тобой сами додумались до этого решения, глядишь, у меня бы компас не стал налево показывать. Ну ладно уж, что было, то было.

— Ты сейчас так завуалированно пытаешься мне сказать, что: “давай мы с тобой сойдёмся, потому что по факту мой грех не настолько фатален, как твой?”

— Дура, что ли? — холодно уточнил Яша без ноток юмора в голосе. — Какая разница, чей грех больше, чей грех меньше? Мы что с тобой в соцсоревнованиях участвуем? Писями меряемся? Ты прекрасно знаешь, что у меня длиннее. Ну нет, Майя, не в этом дело. Я тебе не говорю, что: “ой, давай мы сойдёмся и я прикрою твой стыд и позор”. Вообще похеру. Слушай, мы живём в таком мире, что нет никому никакого дела, кто с кем спал. Просто я объективно понимаю, что ты сейчас совершишь одну из самых страшных ошибок, которые обычно делают женщины — ты пойдёшь и запишешься на аборт. А для бабы убить своего ребёнка — это равно убить себя. Как бы ты ни рассуждала, что шесть-восемь недель — это маленький срок. Я больше чем уверен, что окажешься ты на больничной койке и начнёшь себя проклинать. Потом у меня не будет моей острой на язык, саркастичной бывшей. А будет тень её прошлой. Я очень сильно боюсь потерять тебя, Майя.

Его голос дрогнул. Он прижал меня сильнее к себе и коснулся кончиками пальцев сначала виска, потом подбородка, заставляя посмотреть на него. Он изо всех сил старался улыбаться. Только улыбка получалась корявой и косой, потому что глаза были наполнены виной, обидой, разочарованием и непоколебимым чувством правоты.

— А я не хочу терять свою занозу бывшую. Я не хочу. Поэтому я сделаю всё возможное для того, чтобы ты осталась такой, какая ты есть. Если мне для этого надо просто помочь тебе вырастить ребёнка, просто стать для него отцом, самым лучшим отцом на всей планете, потому что другого ты просто не примешь — я буду этим лучшим отцом. Я говорю это не для того, чтобы ты расчувствовалась и сказала: «Ой, Яш, давай мы закроем тему развода, раздела имущества» — вообще похеру. Майя, давай разводиться до конца. Ребёнка я признаю. Потому что всё, что твоё — это моё. И наоборот.

— Я не собираюсь воспитывать твоих детей от любовницы, — холодно произнесла я, как бы ни старалась сейчас сдержаться.

Яша махнул рукой.

— Забей. Ты что, думаешь, я позволю какой-нибудь девке от меня родить? Да, вот ещё. Знаешь, не для этих звёзд, мама свой цветочек растила. Мама свой цветочек растила для самой лучшей садовницы. Она её получила. Поэтому я отдаю себе отчёт, что никогда не поступлю таким образом. Во-первых, я понимаю, сколько мне лет. Я взрослый мужик. Я тебе сейчас такой затираю о том, что вырастим ребёнка, а сам внутри, знаешь, как ссусь? Ссусь не оправдать, подвести. Ссусь от того, что через пять лет у меня, сука, случится второй инсульт. И тогда у тебя на руках окажется не только маленький ребёнок, но ещё и взрослый олень, который не подрассчитал. Поэтому нет, Майя, несмотря на то, что я даю тебе эти, обещания внутри я ещё самому себе даю обещание, что ну нет Яша, теперь у тебя только одна дорога — как минимум до девяноста докряхтеть. Потому что ребёнка надо воспитывать. Потому что от ребёнка этого избавиться ты своей птичке не дашь. Так что вот такое, Майя, моё тебе предложение. Не для бахвальства, не для того, чтобы показать: «Посмотри, какой я у тебя крутой». А просто для того, чтобы всё было правильно.

— Ты больной, — холодно произнесла я.

— Да не больной я, Майя. Не больной. Трахать можно всё что угодно, а любить — одну. Так что, как бы это ни звучало фальшиво, глупо и по-идиотски, к сожалению, так оно и есть. Я не подрассчитал, не обдумал. Мне было интересно, мне было любопытно. Мне казалось, что я испытываю что-то новое. Хотя что новое? Вот я сейчас сижу, оглядываюсь назад и не понимаю: ну вот что новое? Ни поперёк там, ни звёздочкой, ни луной. Всё то же самое. Но только не то же самое, когда оказывается, мне с ней потрахаться не о чем.

Глава 45

В которой местечковый бизнесмен Яша понимает о том, что все проблемы его птички начались с фразы «я тебя люблю». А должна она была сказать: «Пошёл к черту, идиот».

Яша.

Мы с Майей долго гуляли по городу. Я, если честно, был в шоке от себя, от неё, от нас. Сели в машину, только когда время было порядка четырёх утра.

— Ну, слушай, ты беременная будешь выглядеть шикарно, — постарался замазать весь капец ситуации хотя бы юмором. Знал, что Майя оценит.

— Иди ты в баню, — произнесла она сквозь зубы, пристёгивая ремень.

— Да нет, чего в баню-то? Ты у меня сейчас в таком офигенном возрасте, что нравишься сопливым малолеткам и их батям. Поэтому ничего удивительного, что мы сможем родить ребёнка.

— Градский, я вот думаю, тебя в детстве, наверно, роняли из люльки…

Я расхохотался.

Конечно, после такого брака мне много с кем не о чем потрахаться. Тут даже к бабке-гадалке не ходи. Я, если честно, сам не понимал, как такое вообще у меня случилось. Вроде сначала Лина — милая, удивительная такая, лёгенькая, кажется какой-то новенькой. Это вот примерно, предположим, всю жизнь жрать очень острую пищу — такую, прям, что аж до кишок пробирает, — а потом в какой-то момент взять и попробовать мороженое. Вот этот контраст будет очень ярким. И со временем начнёт казаться, что мороженое намного привлекательнее. Но по факту ты уже выдрочил свой организм, свою поджелудочную настолько, что ты ничего, кроме острого, не воспринимаешь. А в итоге от этого мороженого тебя со временем блевать тянет.