В разводе. Тост за бывшего! (СИ), стр. 13

Я всегда подозревала, что из Яши плохой танцор. И не потому, что ему что-то между ног мешало, а просто потому, что он не мог свести всегда причинно-следственные связи.

— Знаешь, что? — Я облизала губы и отложила бумаги на стол. — Ты бы меня сейчас очень сильно порадовал и, можно сказать, довёл до оргазма, если бы у меня перед глазами был макет завещания, где ты всю свою половину, полученную после развода, передаёшь мне, Лере, Марку. Можно даже Акулине Арнольдовне, — едко процедила я и улыбнулась, а потом обошла стол и, подхватив свою чашку, противно дребезжа и булькая, выпила остатки чая.

Яша поморщился, глядя на меня через плечо.

— Какой ещё макет завещания?

— Самый обычный. Ты же не считаешь, что ты бессмертный? Всё мы под Богом ходим. Когда-нибудь случится и с тобой какая-нибудь напасть. Может быть, не на ту лошадь поставишь. Может быть, перейдёшь дорогу в неположенном месте, а там олень в виде самокатчика. Да всякое же может произойти. Ты совсем о своём будущем не думаешь, Яша. И вот, предположим, увидь завещание, я бы, конечно, очень сильно растрогалась. Сентиментальная всё-таки становлюсь. Старость мне к лицу. Мне прям идёт. Согласись?

Я хохотнула и взмахнула рукой.

— Хватит болтать. Меня мои миллионы ждут, — произнесла и прошла к двери. Открыла её и взмахнула рукой, предлагая Яше выйти.

Он оттолкнулся от стола, поправил на себе пиджак, склонил голову в одну сторону, в другую, разминая шею и показывая, насколько он офигенный мужик для своих седин. А потом холодно произнёс:

— Ты понимаешь, что в ситуации развода ведёшь себя как мужик?

Я улыбнулась и пожала плечами.

— Смотри, наблюдай, учись. Может быть, когда-нибудь ты тоже таким станешь.

— Стерва. Стерва языкатая, — поравнявшись со мной, произнёс чуть ли мне не в губы Яша.

— Дятел тамбовский, — хохотнула я, и Яша, смутившись, уточнил:

— Это ещё почему дятел?

— Долбишь, что не попадя.

Я толкнула дверь и закрыла её за ним. Ещё и задвижку провернула.

Весело это — разводиться.

Всегда при должном чувстве юмора и адекватном сарказме — весело.

Только никто не знал, сколько иногда времени теряется на этот развод и сколько проиграно часов, ночей, литров выпитого кофе или алкоголя в жизни для того, чтобы просто забыть. Забыть того человека, с которым я не поговорить хотела, с которым я детей растить хотела, с которым засыпать хотела, обнимать его во сне, дышать его ароматом, а где-то лет через двадцать на побережье рассуждать о смысле жизни. Потому что наша с ним однозначно сложилось.

Такое понять может человек только тот, который прошёл через всё это сам. Потому что он может оценить дурацкое состояние между «я так его люблю. Я так его хочу. Я так по нему тоскую» и «лучшим решением, которое я могу принять в данной ситуации — это просто вышвырнуть его из своей жизни и прекратить наживо рисовать на себе узоры ножом его измены».

Иногда на меня накатывали очень тупые мысли, примерно как сейчас. Но после таких мыслей обычно я делала ещё более тупые поступки. Так что ещё не вечер.

После встречи с маркетологом в ресторане, я выскочила на парковку и осмотревшись, побежала через дорогу к своей припаркованной машине. Состояние было взбудораженное, потому что маркетолог предложил выкупить у города несколько рекламных мест в центре. На самом деле от них конверсия минимальная, но это показывает статус агентства. Это показывает поддержку многих лиц в городе. Я, если честно, была пока не сказать «да» или «против». Поэтому мы оставили этот вопрос в подвешенном состоянии.

И вот пока я перебегала дорогу, пока искала ключи в сумочке, всё прокручивала идею того, чтобы настолько громко заявить о себе и о деле всей моей жизни, я проморгала момент…

Я ни черта не успела додумать, потому что за спиной раздался шорох и я резко обернувшись, посмотрела на мужчину в чёрном костюме, белой рубашке и в галстуке, идеально сидящем на шее.

— Майя Леонидовна? — Уточнил мужчина, склоняя голову, словно желая отвесить мне поклон.

— С кем имею честь? — Произнесла дрогнувшим голосом, почему-то вспоминая Роберта.

— Вас хотят видеть. И настоятельно рекомендуют не упираться. Потому что в противном случае мне придётся применить силу. Господин Таволгин желает отобедать с вами и обсудить некоторые вопросы, касающиеся личной жизни его племянницы. Без резких движений, Майя Леонидовна. Вы очень приятная женщина.

Глава 15.

В которой речь идет о свиной рульке, Толстом и о изврашенности судьбы молодой амбициозной любовницы.

— Про таких, как вы, Майя Леонидовна, Толстой писал: “она слишком громко смеялась. Наверное, была безумно несчастна”.

Таволгин сидел напротив и ел смачно, с наслаждением, свиную рульку.

Мужчиной он был тучным, приземистым, но впечатление производил достаточно приятное. Такое, по которому можно было сказать, что этот человек — бизнесмен и прекрасно знает, чего он хочет добиться.

Когда нет вариантов ударить между ног и бежать, а глядя на его охранника, который приехал за мной, у меня этого варианта не было, потому что я просто понимала — далеко не убегу, то стоит иногда смириться и плыть по течению.

Я вот поплыла навстречу.

— Про меня много что говорят. И не только классики. — Мягко улыбнулась и отпила из чашки чаю. — Так о чём вы хотели побеседовать?

— Хотел я побеседовать о своей племяннице. Крайне извиняюсь, что беседу провожу я, а не её отец. Но, сами понимаете, он за рубежом. Поэтому озаботиться проблемами личной жизни дочери ему как-то не с руки. Ну что же, а я, поскольку крёстный, всё-таки взял на себя такие обязательства.

Я улыбнулась.

— Так я ничего вашей племяннице не делаю для того, чтобы вы со мной общались.

— Ну как это не делаете, Майя Леонидовна? — Таволгин отложил приборы и посмотрел мне в глаза. — Лина вот считала, что у неё с Яковом любовь до гроба. А оказалось всё, что показалось. — И произнёс он это с такой интонацией, как будто говорил с маленьким ребёнком, немного аж сюсюкая.

Я подпёрла подбородок запястьем и улыбнулась.

— Так вам не со мной надо говорить, а непосредственно с Яшей. Неужели вы считаете, что я как-то могу повлиять на его состояние или на его ощущения, а?

— А я думаю: можете повлиять. Вы женщина яркая, сияющая. Я бы даже сказал, где-то провокационно неклассическая. От такой женщины, как вы, тяжело уйти. Поверьте слову старого ловеласа.

Я покачала головой намекая, что Таволгин преувеличивает, никакой он не старый.

Просто древний.

Я прекрасно отдавала себе отчёт, с кем обедаю, что этот человек из себя представлял и какой результат он хотел получить. Но это не означало, что я буду сидеть и трястись, как осиновый лист. Да с чего бы, в конце концов? Я к своим годам уже отрастила коренные мозги для того, чтобы сейчас не метаться, как истеричка.

— Красиво говорите, Михаил, — улыбнулась и опустила глаза. Потом медленно приподняла ресницы. — Но это никак не решает вопроса того, что мне нет никакого дела до Яши. Вы же должны понимать, что я женщина, которая очень неклассическая, не буду поступать так, как привыкли в обществе. Я не собираюсь идти на попятную в вопросах своего развода. Так что вашей племяннице абсолютно ничего не угрожает.

— Угрожает, угрожает, Майя Леонидовна, — посетовал Таволгин и погрозил мне пальчиком. — Я вот, например, уже в курсе, что Яков очень сильно жалеет о том, что создал такую ситуацию. Яков уже готов даже порвать с малюткой Линой. Но ему, конечно, это не удастся. Она девочка хваткая, умная, бойкая. Она прекрасно знает, как себя продать. У неё всё-таки мозги есть для того, чтобы не раздражать супругу своего любовника. Но вот, насильно же мил не будешь, вы же понимаете.

Вот что я должна была ему сказать? Что исчезну с глаз долой, чтобы только у его Лины был зелёный свет? Или как?

— В любом случае, я со своей стороны могу заверить, что мне нет никакого дела до отношений вашей племянницы и своего почти бывшего мужа. И если вы посмотрите на историю наших переговоров доразводных, то поймёте, что мне от моего мужа, как любой циничной твари, нужны только деньги.