Истинная вина жестокого ректора-Дракона (СИ), стр. 40

— Ты что, забыл? — смотрит Биасу прямо в глаза. — Как на коленях перед преподом стоял.

Слова Дориана звучат оглушающе, выстреливают целенаправленно в уязвимое место мужского достоинства.

Воздух на мгновение становится вязким, и я чувствую, как вокруг нас всё замирает.

Биас сжимает челюсть, его тело напрягается, но он молчит.

Будет схватка на смерть, понимаю отчётливо. И надо как-то это остановить. Но как?

Так и происходит.

Тяжёлый кулак впечатался в челюсть Дориана с таким звуком, будто раскололся камень.

Я едва успеваю заметить, как его голова откидывается назад, а из разбитой губы на землю брызгает кровь.

Но он не упал.

Иммерсия, вспыхнувшая на его коже, приняла удар, как щит, поглощая часть силы.

— Закрой рот, — глухо, с такой яростью, что даже воздух дрожит, шипит Биас.

— Это всё? — хрипит Дориан, сплёвывая кровь.

Они схватываются с желанием уничтожить друг друга.

Дориан рванулся вперёд, с силой врезался в Биаса, в его диафрагму. Биас вздохнул, как будто воздух вырвали из груди, и оба рухнули.

Искали слабое место друг у друга, пытаясь сломать, задушить, сокрушать кулаками.

Иммерсия взорвалась, накрывая меня ледяной волной.

Биас заламывает руку Дориана под неестественным углом. Локоть вбивает в его висок.

Тот чуть не потерял сознание, но очухивается и швыряет Биаса на спину, навалился сверху, вжимая колено в грудь, нанося удары кулаком по лицу.

— Сдохни… — вырвалось у Дориана, и его рука вспыхнула.

— Биас! — вскрикиваю я.

И парень, будто опомнившись, скидывает с себя лётного. Сгустки силы вырвались из его пальцев и ударили тяжёлой кувалдой.

Его лицо стало маской ярости, пыль покрыла его, но в глазах горел совершенно дикий огонь.

— Ещё раз, — голос Биаса стал низким, металлическим. — Ещё раз откроешь пасть, и я вырву тебе язык вместе с твоей грёбаной иммерсией.

Дориан взревел, и они снова сцепились.

Биас схватил Дориана за горло и вдавил его затылком в кирпичи.

Дориан забился, но его пальцы лишь царапали предплечья Биаса, оставляя клочья от кителя. Биас не чувствовал боли. Он просто давил.

— Биас, стой! — мой голос едва прорвался через шум столкнувшихся сил, слабый, как шёпот.

Он не услышал.

Я бросаюсь к нему, схватить за локоть, и…

Меня ударяет силовой драконьей иммерсией.

Воздух вокруг детонировал.

Удар пришёл в грудь, как бетонная плита, врезавшаяся в меня на полной скорости.

Я падаю на гравий, инерция тащит меня ещё метр, обдирая кожу до крови.

В ушах лишь звон.

Шок парализует, и боль приходит позже, холодная, жгучая, как лёд.

Перед глазами мир размывается, на отдельные яркие пятна и тени.

Я пыталась вдохнуть, но лёгкие будто склеились. Рот наполняется кислым вкусом меди. В горле перехватывает.

— Встань, Франческа, — приказываю себе, но тело не подчиняется.

Я вижу их силуэты, искажённые, размытые. Они больше не были людьми. Это были драконы, которые крушили друг друга.

Шок исчез, но мозг не сразу включился. Было лишь ощущение, будто я погружаюсь в ледяную пустоту.

И наползающий плитой мрак.

Казалось, что теряю сознание, но происходит какой-то внутренний сдвиг, как если бы темнота внезапно уступила место жидкому золотому свету, заполняющий все мое сознание.

И сила прорвалась наружу, как воды реки, наконец вырвавшиеся из своего русла.

Удары сердца замедляются.

Медленно, опираясь на ладони, я поднимаюсь с земли.

Ощущаю изменения: ясный взгляд, сила выходящая за пределы привычного, гул в ушах и этот поток, который проливается за пределы моего тела, как часть меня.

Это то, как если бы я ставила щит, но что-то другое… Большее, распространяющееся.

И в этот момент понимаю, что могу управлять этим. Белое сияние окружает меня, словно купол, а потом пролегает между драконами, разделив их в стороны, заключая в другие куполы.

Биас с Дорианом пытались прорваться друг к другу, но не позволял белый щит. Их силы сталкивались с этим барьером, и я ощущала, как оба они в момент теряют только силы, что ещё бурлила в них секунду назад.

— Я сказала — хватит, — шевелю я губами, но в голосе было нечто настолько сильное, что оба застывают.

Я видела, как их взгляды меняются — от ярости до удивления, до недоумения.

А вокруг что-то происходит, с площадок подтягиваются курсанты.

И кто-то из офицеров.

Тряхнув головой, я направляюсь по коридору, ускоряя шаг к занятиям.

14.

— Выпусти нас, Дирсти, — просит устало Биас.

Лицо курсанта всё в крови, страшно посмотреть. Дориан выглядит хуже. Оба изрядно потрёпанными. Дай им волю — они бы друг друга поубивали.

Я ослабеваю иммерсию, и сразу же наступает полный упадок сил. В глазах темнеет, подкатывает к горлу тошнота, мир вокруг размывается и шатается.

— Вы что здесь устроили, мать вашу! — орёт приблизившийся Мартин Стрейн, глядя на парней, в которых ещё не угасла до конца иммерсия.

— Я спрашиваю, что вы здесь устроили?!

Биас отступает, стирает кровь с губы, бросает на преподавателя взгляд исподлобья, не желая ничего объяснять.

— Это всё из-за неё, — зло скалится Дориан. — Лебланд решила, что ей можно больше, чем остальным. Они устроили на плацу внеплановую боевую тренировку… без какого-либо контроля. Я попытался это остановить. В ответ получил… соответствующую реакцию. А затем она показала, на что действительно способна — применила запрещённое воздействие.

Вокруг уже целая толпа, все смотрят на нас, и мне хочется просто исчезнуть. Дориан всё переврал отвкоровенно и нагло.

Стрейн переводит разъяренный взгляд на меня, и что-то в его выражении меняется — одного моего вида достаточно, чтобы всё понять: драка произошла из-за меня.

Офицер выпрямляется, взгляд каменеет.

— Это правда? — требует офицер.

— Нет! Точнее… не совсем, — отвечаю из последних сил.

— Это были учебные снаряды, — добавляет Биас.

Только я и он знаем, что они были настоящими.

К нам подлетают ещё несколько преподавателей. Но я никак не реагирую — просто не могу, любые усилия уходят на то, чтобы остаться стоять на ногах.

— Курсант Лебланд, поспешите объяснить, немедленно, — обращается Стрейн. — Я правильно понимаю, что вы применили запрещённое оружие?

Я поднимаю взгляд, но не нахожу ответа тому, что я только что сделала.

Секунда и в памяти вспыхивает момент, я не понимала что делаю, мне просто нужно было остановить их.

И иммерсия отозвалась.

Как будто я на долю секунды дотянулась до самых глубин. И эти глубины не имели дна.

Я чувствовала их силу — чужая, агрессивная, — буквально глохнет, как пламя, накрытое ладонью.

Но это невозможно, но у меня получилось.

— Это, — сглатываю, сжимая подрагивающие от слабости пальцы, — вышло случайно, — хрипло отвечаю.

Стрейн секунду молчит, а потом впивается в меня взглядом, от которого между лопаток холодеет.

— К сожалению, вынужден поставить ограничительный контур.

— Что? — ошеломлённо вскидываю взгляд. — Но…

— И предъявите накопитель курсант, — протягивает руку.

Это был просто удар в живот. Я не знаю, какую боль сейчас испытываю, меня просто выворачивает наизнанку.

Курсанты смотрят на меня как на какого-то монстра.

Дориан светился, в глазах триумф и удовлетворение. он добился даже большего, чем планировал.

Я растерянно отвожу взгляд.

— Курсант Лебланд, накопитель, — настаивает Стрейн.

Чувство несправедливости зашкаливает, ломает изнутри. Мне нужно всё объяснить немедленно, но верить мне никто не собирается, особенно Мартин Стрейн. ВСе мои попытки он обернёт против меня.

С трудом засунув в карман руку, я нащупываю холодный металл.

Я замираю.

Как будто это не просто накопитель, а последнее, что у меня осталось.

Пальцы не слушаются. Вместо подчинения внутри поднимается глухое, бесполезное сопротивление.