Истинная вина жестокого ректора-Дракона (СИ), стр. 30

Он делает ещё шаг, а я заворожённо смотрю на него снизу вверх, не в силах сдвинуться с места.

Поднимает руку и пальцами поддевает мой подбородок, заставляя поднять голову выше. Холодная кожа перчаток касается кожи, по телу сразу рассыпается колкая дрожь мурашек.

Он смотрит пристально, долго и тяжело. Так, будто я уже принадлежу ему. Будто уверен, что у меня нет выбора и я всё равно сделаю то, что он захочет. Уверенный, что рано или поздно я всё равно сломаюсь и покорюсь.

И впервые внутри меня полная тишина: ни слов, ни мыслей, ни сопротивления. Ничего. Только ощущение его прикосновения и тяжесть его взгляда, который будто прожигает кожу.

— Завтра я буду тебя тренировать, готовься, Франческа Дирсти, — произносит он ровно, почти без эмоций, если бы не эта холодная сталь во взгляде и напряжение в пальцах.

Я ничего не говорю в ответ, но чётко понимаю о чём он говорит. На этот раз он не даст мне выбора.

Рэммел Морстейн вдруг выпускает мой подбородок, но руку не убирает.

Опускает её ниже, пальцы медленно скользят по коже шеи, задевают ворот, проходят по кителю.

Он словно нарочно ведёт их вниз, чуть задерживается на пуговицах на груди.

И в этот момент метка под тканью словно вздрагивает.

Толкается под кожей, горячо, болезненно, как второе сердце.

Пальцы едва заметно надавливают, будто чувствует, как под тканью бешено колотится сердце и пульсирует метка.

Его брови сходятся. Он хмурится.

— Ты всегда так реагируешь на приказы старших по званию… курсант? — тихо спрашивает он.

Метка снова толкается под кожей, и жар расползается по груди.

Я не дышу. Просто физически не могу. Грудь словно сдавило изнутри.

— Или только на меня? — добавляет он почти вполголоса.

Понимаю, что слишком опасное притяжение, слишком узкая дистанция. Понимаю, что слишком опасное притяжение, слишком узкая дистанция. Но я уже не та девочка, которая отступает, когда мужчина давит взглядом. Моя неизменная позиция в последнее время — не бежать, когда начинает пахнуть дымом.

— Возвращайтесь на занятия, — гулко произносит он.

Я кладу руку на его запястье поверх манжета и спокойно, без резкости, но твёрдо убираю его руку с себя. Он просто смотрит. Тяжело. Выжидающе. Как хищник, который знает, что добыча всё равно вернётся.

— Посмотрим, как долго ты продержишься.

Молча отступаю. Потом ещё шаг назад. Понимая, что он позволяет мне уйти.

Разворачиваюсь и иду прочь от него, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит.

Берусь за ручку двери, кожей спины ощущая его пристальный взгляд. Оборачиваюсь.

Морстейн медленно поднимает жгучий взгляд от моей поясницы, но я прекрасно понимаю, куда был направлен его взгляд. И он даже не пытается сделать вид, что смотрел в другое место.

Открываю дверь.

Захожу в аудиторию, сама не своя от града эмоций, который обрушивается на меня разом.

Возвращаюсь на своё место, не слыша и не видя ничего перед собой. Иммерсия рвётся наружу, давит изнутри, будто её распирает под кожей. Я не смотрю ни на кого, потому что прекрасно понимаю, что мои глаза могут выдать меня с головой.

Опускаюсь за стол и уставляюсь в тетрадь. Делаю вид, что пишу конспект, карандаш скользит по бумаге, но я даже не понимаю, что именно вывожу. Все силы уходят только на одно, чтобы сдержать эту бурю внутри, не дать ей вырваться наружу.

Метка под кителем снова пульсирует, горячо, тяжело, будто там бьётся второе сердце.

Чёртов Рэммел Морстейн.

Он выводит меня из себя, цепляет, провоцирует, проверяет.

Зачем? Что ему вообще неймётся?

У него есть Аурелия.

Так почему он просто не может оставить меня в покое?

Хрясь!

Сухой громкий треск, заставляет смолкнуть преподавателя.

Я замираю.

Поднимаю взгляд. Вся аудитория смотрит на меня. Точнее, на карандаш в моей руке.

И только теперь до меня доходит, что пальцы, тронутые иммерсией, так сильно сжали предмет, что твёрдая древесина хрустнула.

— Простите, — сжимаю карандаш и прячу руку под стол, опускаю взгляд в тетрадь.

11.

После появления Морстейна в аудитории красная зона притихла так резко, будто кто-то перезарядил ранжет.

кто знает, в кого будет следующий выстрел.

Он не делал выговор, даже голос не повышал. Просто медленно обвёл аудиторию взглядом, но этого оказалось достаточно, чтобы курсанты начали двигаться по коридорам как по плацу.

Я тоже почувствовала это давление. Только дело было не в дисциплине.

Я прекрасно понимала, почему он смотрит на меня именно так. Метка не оставляет пространства для глупых иллюзий.

Он хочет меня. Как женщину.

И самое опасное — я это чувствую.

Как он двигается. Как держится. Как смотрит так, будто уже знает, чем всё закончится.

Морстейн — самый сильный дракон в академии, привыкший командовать и получать то, что хочет.

Неудивительно, что половина девушек здесь смотрит на него как на воплощение всех своих фантазий.

С такими мужчинами невозможно играть в наивность. Я слишком хорошо знаю, чем может закончиться это. Я прекрасно помню этот его холодный взгляд и отвращение, когда он стирал метку.

Игнорировать это опасно. Бегать от него ещё опаснее. Лучше смотреть прямо и держать дистанцию.

Да, он идеальный образец силы, мужества и власти. И при этом самоуверенный гордец, который, похоже, уже решил, что рано или поздно я окажусь у его ног.

Плохая новость для него — я больше никогда встану на колени и не унижусь.

Поэтому моя стратегия проста — замечать угрозу заранее и отвечать раньше, чем меня прижмут к стене. Эта мысль быстро собрала меня обратно.

В туалете я проверяю кожу, метки нет, а иммерсия давно уже отпустила. Похоже она появляется в совокупности отдельных факторов: наличие дракона рядом, чувства опасности и сильных эмоций, вызывающих иммерсию.

Да, с таким набором, Фрэнс тебе будет сложно.

Но можно решить всё одним разом — начать управлять своими чувствами.

Но есть ещё один момент.

Я уже успела заметить одну любопытную деталь, майор. Для вас устав и дисциплина — почти священные вещи.

А значит, это может стать моей защитой.

В конце концов вы женитесь на Аурелии.

А о метке никогда не узнаете. Я об этом позабочусь.

Выйдя из женской уборной я достаю из сумки свёрнутый лист с кодом крови и отправляюсь в учебный корпус.

Стучу в открытую дверь.

Маргарет Сейнор поднимает взгляд от раскрытого журнала и поправляет очки на переносице.

— Курсант Дирсти? Что-то случилось?

— Можно задать вопрос по магической генетике?

Она кивает.

Я подхожу ближе и разворачиваю лист на столе.

— Я пытаюсь разобраться, как читается код крови. Взяла случайный пример и решила посчитать формулу — правильно ли у меня получилось.

На самом деле я почти ничего в этом не понимаю. В зелёной зоне нам такое не преподавали. Но сейчас главное чтобы она просто посмотрела код.

Маргарет наклоняется над листом.

— Это не ваша кровь?

— Нет, просто пример.

Я беру ручку и указываю на строки.

— Вот здесь основной контур крови. А здесь, насколько я понимаю, индекс резонанса.

— Всё верно, — кивает она. — Вы правильно разобрали формулу.

Я веду ручкой ниже.

— А здесь указан родительский код?

— Да. По этой строке можно понять, какие линии крови передаются ребёнку.

Она внимательно рассматривает лист.

— Видите эту последовательность?

— Да.

— Это женская линия крови.

Она проводит ручкой по цифрам.

— Судя по формуле, здесь очень сильный драконий резонанс. Такой показатель бывает только у высококровных семей.

Я моргаю.

— То есть… мать здесь из сильной линии?

— Не просто из сильной. Из очень сильной, — спокойно отвечает Маргарет. — Иначе такой код просто не появился бы.

Она продолжает рассматривать лист.

— А вот мужская линия, тоже достаточно мощная.