Развод с Горынычем, или укрощение Василисы (СИ), стр. 9
— А-а-а… — понятливо протянула я и, вздохнув, обратилась к ведунье: — Ягушечка, помогите пожалуйста, этому козлику.
Старушка изогнула седую бровь, переведя пронзительный взгляд на Акакия.
— У него отломился рог, и он пришёл к вам с надеждой, что вы приколдуете его обратно.
Козёл выпятил грудь, на которой болталась золотая цепочка с привязанным рогом.
— Хм… — Яга задумчиво поджала губы.
— В-вы с-смож-жет-те? — робко проблеял Акакий.
— Смогу… — произнесла она.
— О! — обрадовался козёл.
— Но… всё не так просто… — тут же добавила старушка.
Акакий разочарованно вздохнул и склонил голову.
— Как я уже вам говорила, за добро надо благодарить.
— Да! Я согласен! — вскочил козёл. — Медку принести? Так я мигом!
— Нет, — тихо рассмеялась Яга. — Мне нужны молодильные яблочки.
— А они существуют? — изумилась я.
— Кончено, — старушка скрестила руки на груди, — а ты, Василиса, зачем ко мне пришла?
— Я пришла к вам с просьбой…
— Как и все, — хмыкнула Яга. — Говори как есть.
Недолго думая, я стянула с плеча рукав.
— Ох… — ведунья всплеснула руками. — Когда ж Змей успел жениться?
— Я не знакома с Горынычем, как и он со мной, — сказала я, поправляя платье, — этот знак мне наслали недруги, чтобы спровадить сватов.
— А ты ждала сватов от другого? — поинтересовалась Яга.
— Да. От Ванечки.
— А где ж ентот жених? — поинтересовалась старушка.
— Дома, — буркнула я.
— Я с Баюном обсуждал этот момент, — встрял Акакий, пододвигая копытом пряник, — и он поделился своим интересным мнением о трусости этого Ванюши…
— Замолчи, — процедила я.
— А фто не так? — удивился козёл, пережёвывая сдобу. — Парень должен был идти с тобой. А тебя сопровождал Гордей.
— Какой такой Гордей? — вклинилась Яга.
— А… Василиса его бросила на озере, — сказал Акакий. — Но считаю, что зря. Он сильный, заботливый… То, что надо!
— Кому надо? — шикнула я.
— Женщинам… — закатил глаза козёл.
— А я девица!
— Хы… — широко улыбнулся Акакий, да так, что из его рта посыпались на пол крошки, — девица… Вспомнил… — он перевёл взгляд на Ягу, — а вам сколько лет?
— А на сколько я выгляжу?
Козёл вдруг посерьёзнел и изрёк:
— Шешнадцать!
Яга рассмеялась так, что задрожали горшки на полках и, утирая слезу, произнесла:
— С таким умом и сообразительностью будешь жить долго, Акакий.
Гулко сглотнув, он вымолвил:
— Н-надеюсь.
— Ягуся, так вы сможете мне помочь? — теряя терпение, поинтересовалась я.
— Значит так, девица-красавица, — ведунья встала и отошла к печи. — Такое клеймо убрать сможет тот, кто его наслал на тебя.
— И кто же…? — ахнула я.
— Кощей, — пожала плечами Яга. — Это он так шуткует над Горынычем.
— А кто его об этом попросил, можете сказать?
Яга подошла ко мне, провела рукой около моего плеча и сказала:
— Знаешь ты её. Она зла тебе желала давно, — закрыла глаза и медленно произнесла: — Марфа…
— Я так и думала… — прошептала я.
— Но ты на неё не серчай, — старушка тяжело вздохнула, — за такую работу, Кощей дорого берёт, и не злато…
— А что⁈ — выпучил глаза Акакий.
— Красотой она своей расплатилась… — усмехнулась ведунья.
— О-о-о… — сжался козёл, — шерсть у неё облезет?
— И не только, — хмыкнула старушка. — И зубы посыпятся.
Акакий в ужасе прижал уши.
— А всё из-за зависти, — сокрушённо покачала головой Яга.
— Ну, это понятно… Василиса красивая, есть чему завидовать, — гордо вымолвил козёл, взглянув на меня. — А чой ты приуныла?
— Я без свадьбы осталась и с клеймом на плече из-за зависти Марфы…
— Тю! — фыркнул козёл, — Кощей уберёт эту отметину и сыграешь свадьбу со своим Ванюшей.
— Но всё не так просто, — пригрозила пальчиком старушка.
— Шо? Опять⁈ — возмутился Акакий.
— Нужен муж, — кивнув на моё плечо, добавила: — Горыныч должен согласиться на развод.
Я мученически простонала.
— И где мне его найти?
— Так я его в гости жду, — выглянув в окно, вымолвила Яга. — Он должен сегодня прийти… Так вон он!
Глава 16
Я подскочила и, подбежав к окну, прижалась к стеклу.
— Где он? — я всматривалась в небо, в надежде увидеть трёхглавого змея.
Сердце бешено колотилось в груди от нетерпеливого ожидания и страха.
— Вон он! Вышел из лесу, — баба Яга костлявым пальцем указала на одинокую фигуру, идущую по тропинке…
Моё сердце пропустило удар.
— Так это Гордей, — я отпрянула от окна, — а Горыныч где?
— Это Змей Горыныч, в человеческом обличье, — растерянно произнесла старушка, потирая ладонью лоб. — Не Гордей это. Ты чой-то попутала, Василиса.
В избе наступила гнетущая тишина, нарушаемая лишь чавканьем Акакия.
— Дайте-ка я посмотрю, — Акакий просунул между мной и Ягой голову. — Это Гордей, — уверенно произнёс козёл, но через мгновение его уши дёрнулись, — но… меня вновь начали терзать смутные сомнения…
— Никаких сомнений, Акакий, — выдохнула я, — он меня обманул.
Я огляделась по сторонам. Взор мой упал на дубовую скалку, лежащую на столе. Я схватила её и вылетела из избушки.
— Василиса! — выкрикнул мой… Муж? — Доброго дня! Как добралась?
— Доброго денёчка, муженёк! — откликнулась я, спускаясь по лестнице.
— А зачем тебе палка? — Горыныч остановился, воззрившись на скалку.
— Бока мять буду, — натянуто улыбнулась я.
— Кому? — на его лице расцвела самодовольная улыбка.
— А ты не догадываешься?
В этот момент раздался пронзительный крик:
— Беги!
Я на мгновение отвлеклась и обернулась. На порожке сидел Баюн. Увидев меня, он обнажил зубки.
— Василиса, ты не серчай на нас, — промурлыкал кот, — я могу всё объяснить. Садись поудобнее…
Но я не нуждалась в его байках. Я рванула с места. Мой первый взмах скалкой пришёлся по пустоте — Горыныч ловко отпрыгнул в сторону. На его лице играла насмешливая улыбка.
— Василиса, постой, я всё объясню! — выкрикнул он, уворачиваясь от нового удара скалкой, которая со свистом рассекла воздух.
— Объясняй! — бросила я, замахиваясь снова.
Акакий, высунувшись из окна, сокрушённо проблеял:
— Как же я не догадался, что он Горыныч⁈ Это же было так очевидно!
— Угомонись, пока Горыныч не рассерчал! — выкрикнула Яга в окно. — А то ишь, размахалась!
Старушка затем вышла на крыльцо и уставилась на меня, скрестив руки на груди.
— Ягуся, тебе пора вмешаться и прекратить это безобразие! — возмущённо провопил кот.
Но я не обращала на них внимание, пытаясь хотя бы задеть скалкой обманщика, который смеясь и отбиваясь, пытался меня обнять.
— Василиса, я тоже был удивлён, когда обнаружил клеймо!
— Почему сразу не сказал кто ты⁈
— А зачем? — усмехнулся он.
— Как это зачем? — изумилась я.
— Меня всё устраивает, — рассмеялся Горыныч.
— Что? — выдохнула я, опустив руки.
— Меня, женатого, хоть кикиморы перестали звать на свидания.
— Кто⁈ — моё лицо исказилось от недоумения.
— Они не в моём вкусе, понимаешь…
Я стояла, удивлённо хлопая ресницами.
— Я переговорил с Кощеем.
— И?
— Он не уберёт клеймо.
— Почему?
— Я его об этом попросил.
Меня охватила ярость. Я замахнулась скалкой, но вдруг мои ноги приросли к земле. Рука замерла в воздухе, будто уперлась в невидимую стену. Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь глухой, сдавленный хрип.
Краем глаза, я увидела, что баба Яга стоит с поднятой рукой и около её пальцев вьётся синий дымок.
— Вы чего как дети малые? — строго произнесла она, опуская руку. — Так, Горыныч, объясняйся. И без этих своих шуточек.
Он мгновенно посерьёзнел и медленно подошёл ко мне. Его пальцы мягко коснулись моего лба, затем щеки, отводя выбившуюся прядь волос. Он, глядя в мои глаза, тихо сказал: