Развод с Горынычем, или укрощение Василисы (СИ), стр. 16
За её спиной, заполняя собой весь проход, стоял мужик. Видимо, её подельник, вынесший меня из дома.
Его обветренное лицо было покрыто шрамами и щетиной. Маленькие, глубоко посаженные глазки скользили по подвалу. На нём была засаленная рубашка и штопанные штаны. А за поясом торчала рукоять ножа. Он мне напомнил медведя, вышедшего из лесной чащи.
— Ну что, Василиса? — заговорила Марфа. — Обжилась?
— Зачем ты меня похитила? — выдохнула я, исподлобья смотря на неё.
— Зачем? — усмехнулась она. — Ты ещё спрашиваешь? Ванюша на мне жениться собрался, а ты надумала вернуться.
— Да не нужен мне этот Ванюша! — перебила я её. — Забирай!
— Ты должна была сгинуть! — взвизгнула Марфа, топнув ногой, — Почему не померла в Дремучем лесу⁈ Почему вернулась⁈
От её истошного крика я невольно скривилась и отвела взгляд в сторону и… замерла.
Между ног Марфы проскочил мой красный клубочек. Он остановился, будто озираясь, а затем стремительно покатился в угол и юркнул за кадку.
Моё сердце ёкнуло, когда вспомнились слова Горыныча:
— … хороший подарок. Мало того что путь покажет, так ещё и весточку передать может. Если что…
И тут я поняла, что не всё потеряно.
Я подняла на неё взгляд, полный смирения, и произнесла:
— Раз уж ты удумала меня извести, то позволь мне перед смертью увидеть восход ясно солнышка.
Марфа обернулась к своему подельнику.
— Ну, Никифор, позволить ей на солнышко посмотреть?
— Можно, — ощерился разбойник.
— Хорошо, вернёмся ближе к обеду, — объявила она и, отступив, закрыла дверь.
Ключ провернулся в замке и, когда их шаги стихли, я кинулась к клубочку.
Схватила его и прижала к губам и начала шептать:
— Клубочек, родимый… Катись через лес, через реку, к высокой горе… Найди Горыныча. Скажи ему, что я в беде. Укажи ему путь ко мне. Пусть летит! Пусть спешит! Пусть придёт до восхода…
Клубочек дрогнул, пытаясь высвободиться.
Я подскочила к окну и просунула руку между прутьями.
— Поспеши, клубочек… — взмолилась я, разжимая пальцы.
Он выскользнул и пропал из виду, а мне оставалось только ждать…
Глава 27
Я боялась, что Марфа не сдержит своего обещания. И, когда за дверью услышала приближающиеся шаги, перевела взгляд в окно.
— Не успел…
Дверь распахнулась. В проёме появилась Марфа и её подельник, у которого в руках я заметила топор.
— Васька, я не виновата… — злобно усмехнувшись, она покачала головой.
— А кто? — бросила я, отступая к стене.
— Ванюша, — пожала она плечами. — Как узнал, что ты явилась домой, так порывается найти тебя и посмотреть на плечо.
— Говорю же тебе, не нужен он мне, — отчеканила я, сжимая кулаки.
Оскалившись, Марфа произнесла:
— Никифор, сделай так, чтобы она помучилась.
— Угу… — прорычал в ответ мужик и шагнул в мою сторону.
Топор сверкнул в лунном свете… Я вжалась в стену и зажмурилась.
— Да… Лучше не смотри… — с придыханием вымолвил мерзкий подельник.
Ожидая удар, я сжалась, но… ничего не произошло.
Я приоткрыла глаза и воззрилась на душегубов. Они, прислушиваясь, растерянно смотрели по сторонам.
— Никифор, это кто? — взвизгнула похитительница.
Гулко сглотнув, мужик развернулся и выскочил из подвала. Марфа выбежала следом.
И тут я поняла, что дрожала не только я, но и земля. Поэтому сразу не догадалась, что кто-то приближается… Кто-то огромный…
Когда раздался звериный рык, я вздрогнула.
— Змей… — догадалась я и выскочила на улицу.
Около развалин дома стояло огромное чудовище с тремя головами, освещаемое луной. Змей возвышался над кромками деревьев, словно гора.
Одна из голов, заметив меня, выпустила из пасти дымок. Другие две головы смотрели на моих похитителей.
— Горыныч… — восхищённо прошептала я.
Марфа метнулась прочь, но у заброшенного колодца, её настиг столп ослепительно-белого пламени. И через мгновение на её месте остался лишь пепел.
Я, прижав руки к груди, вскрикнула и перевела взгляд на подельника Марфы. Мужчина, скалясь, пятился к заваленной постройке.
Одна голова Змея повернулась к той, что только что сожгла мою похитительницу и пророкотал:
— Ну, чего смотришь? Жги…
— Гы-гы, — та закивала в ответ.
— Я против, — вмешалась третья голова.
Вспыхнул ещё один сноп огня. И наступила оглушительная тишина…
Я судорожно вздохнула и медленно выдохнула.
Змей сделал шаг назад, и все три головы прижались друг к другу. По чешуйчатому телу пробежали янтарные искры, и огромное тело заволокло ярко-синим туманом. Спустя мгновение, передо мной предстал Горыныч.
Он тряхнул головой и спешно направился ко мне.
— Василиса… — встревоженно прохрипел он, протягивая ко мне руки. — Как я рад, что успел…
Горыныч умолк и заглянул в мои глаза.
— Ты теперь боишься меня? — поинтересовался он.
Я отрицательно покачала головой.
— Будучи зверем, я беспощаден… — виновато произнёс мой спаситель.
— Понимаю…
— И мои три головушки делают что хотят… Никогда не могут договориться, как поступить правильно.
Я нахмурилась.
— Но, когда я человек, — Змей взял мою ладонь и прижал к своей груди, — не могут договориться мой разум и измученное сердце. Разум подсказывает, что я должен отпустить тебя, а сердце кричит, чтобы я был рядом с тобой. Что же мне делать? Василиса… Подскажи…
Вокруг нас всё замерло. Даже, кажется, ветер стих.
— Прислушайся к сердцу, — едва слышно вымолвила я, слабо улыбнувшись.
Змей медленно, будто боясь спугнуть мгновение, приблизился ко мне. И его губы коснулись моих губ.
Отпрянув, он с теплотой спросил:
— Выйдешь за меня замуж?
Хитро улыбнувшись, ответила:
— Я девушка свободная… Недавно развелась… Могу выйти за тебя замуж!
Горыныч подхватил меня на руки и начал кружить.
— Моя Василисушка-а-а!
Эпилог
На нашу свадьбу были приглашены все жители деревни. Даже Яга с Кощеем присутствовали.
Праздновали три дня.
Медовуха лилась рекой. Столы ломились от яств. Пели, плясали…
Жить мы решили в моём доме, с престарелой няней. Поначалу, все побаивались Змея. Дом стороной обходили. Но, попривыкнув, зажили, как прежде.
Горыныч утром облетал дальние земли, выискивая нарушителей. А к вечеру возвращался домой, где его уже встречала я.
Но однажды он был вынужден улететь за тридевять земель, чтобы пресечь нападение супостата заморского. И, накануне Ярилина дня, клубочек принёс от него весточку: «Василисушка, встречай своего супружника. Затопи баньку».
— Василиса, летит! — прокричал Акакий с улицы. — Чего ты там так долго?
Я медленно поднялась с лавки и направилась к двери.
— Василиса, может, на четвереньках пойдёшь? Быстрее будет! — козёл поочерёдно топнул каждым копытом, — вот! Смотри, как удобно!
— Нет уж… — улыбнулась я, выходя на крыльцо.
— Сколько его не было? — спросил Акакий.
— Четыре месяца… — выдохнула я, поглаживая живот.
Козёл бросил на меня оценивающий взгляд, отвернулся и снова посмотрел.
— Знаешь, Василиса… — он покачал головой.
— Не уверена, что хочу знать.
— Ты чуток набрала…
— Я заметила, — ответила я, пряча улыбку.
— Горынычу ты нравилась прежней.
— Пусть любит и такой, — я беспечно пожала плечами.
Акакий нахмурился, видимо, обдумывал мои слова. И, спустя некоторое время, он объявил:
— Если вы снова разведётесь, я останусь с тобой.
— Хорошо, — согласилась я.
Заметив, что трёхголовый дракон начал спускаться, козёл прокричал:
— Горыныч! Я тебя так ждал! — и, спрыгнув с крыльца, побежал к воротам.
Рассмеявшись, я, придерживаясь за перила, осторожно спустилась по лестнице.
Когда Змей, в человеческом обличье вошёл в калитку, то замер, уставившись на меня.
Акакий обернулся на меня и, сокрушённо качнув головой, произнёс: