Развод с Горынычем, или укрощение Василисы (СИ), стр. 12

— После вашего развода её откуп потеряет силу, — пояснил старик, — вот Горыныч и пошёл к гномам.

Я нахмурила брови.

— Так Змей пошёл в пещеру, понимая, что идёт на верную смерть? — спросила я, и мой голос сорвался на шёпот.

— Да, — кивнул Кощей, не глядя на меня, и подкинул сухих веток в костёр, — если выживет, то вернётся, а мы его будем здесь ждать.

— А долго ждать?

— До рассвета.

— А если…? — я не смогла договорить.

— Узнаем.

— Как?

— Твоё клеймо почернеет и обсыпется. — Старик щёлкнул пальцами, и перед ним возникли две глиняные чашки, — узвар сварен из диких груш.

Он одну чашку с напитком протянул мне. Я взяла её обеими руками и заглянула внутрь. Жидкость была тёмной и отдавала сушёными грушами.

Мы замолчали. Я делала маленькие, обжигающие глотки наваристого узвара, поглядывая на горы. Они теперь казались чёрными, зубчатыми и враждебными.

— После обряда Горыныч пришёл ко мне, — начал говорить старик, нарушив гнетущую тишину, — злой… аж искры из глаз сыпались. А я говорю ему: ты не серчай на меня, девица пришла подруге навредить, жениха отобрать. Я посмотрел… А там жених всех девок в округе общупал. Не пара он тебе.

У меня от услышанного дух перехватило.

— А чего ты удивляешься? — усмехнулся Кощей. — Потом тебя посмотрел…

— Как же вы нас посмотрели? — насупилась я.

— Так у меня тарелка есть.

— Какая?

— Волшебная, — старик небрежно подбросил кружку, и та разлетелась на мелкие искры, которые угасли, не долетев до земли, — и я решил, что негоже такой девице, как ты, выходить замуж за того петуха.

— За Ванюшу?

— Ага, того самого. — Кощей встал и, скрестив руки на груди, посмотрел на шалаш, — и я вспомнил про Змея. Хороший парень. Надёжный. Вот только никак не женится.

— А кто вам дал право, вмешиваться в жизнь людей? — вырвалось у меня.

— Жизненный опыт, — покачал лысой головой старик, — давно живу.

— Но всё же! — не унималась я.

Старик тихо рассмеялся, но, успокоившись, сделался серьёзным.

— Горыныч заслуживает счастья.

— А я⁈

— И ты.

Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула.

— Если бы не Марфа… То этого ничего не было, — процедила я сквозь зубы.

— Вот тут согласен. — Кощей вытянул худую руку и, указав на шалаш, пробормотал что-то. — Спать иди.

Я посмотрела на появившийся второй шалаш.

— Я не смогу уснуть.

— Ну, как хочешь, — хмыкнул он, — а я пойду прилягу. Кости болят.

— Кощей…

Старик обернулся.

— Как можно помочь Горынычу?

Кощей вздохнул и, склонив голову набок, поинтересовался:

— Ты видела, какие у него шрамы на теле?

— Угу, — я почувствовала, что стала пунцовой.

— Это отметины монстров из других миров.

— Других…? — ахнула я.

— Змей может менять личину, ты же знаешь, — старик нахмурился, — в этом обличие он воюет с ними.

— И побеждает. Да? — едва слышно спросила я.

— Конечно, — усмехнулся он, но в его усмешке не было радости. — Ни одна тварь так и не проникла к нам. Он хороший воин.

— Но у нас же есть богатыри…

— А Змей, становясь трёхголовым, получше их в бою будет. И побольше…

Я мысленно согласилась.

— А помочь, как мы можем? — повторила я вопрос.

— Молись, — развёл руками Кощей и направился к шалашу.

Задумавшись, я повернулась к солнцу. Синее небо уже было усеяно первыми искорками звёзд.

Перебрав в памяти все молитвы, которые нашёптывала няня, раскинула руки в стороны, желая обнять весь мир. И начала говорить:

— Ясно Солнышко! Красное! Родное! — мой голос сорвался, и я перешла на шёпот. — Ты видишь всех! Ты греешь и даёшь силу. Дай её и Горынычу. Отведи от него беду. Ослепи врагов. Пусть он вернётся… — шмыгнув носом, добавила: — очень тебя прошу…

Я стояла, пока последний отблеск солнца не угас за чёрной кромкой леса.

А когда сумрак окружил меня, пошла к шалашу. Проходя мимо костра, кинула несколько веток, заготовленных Змеем. Угли на миг вспыхнули, осветив моё лицо. Я, смахнув слезу, скрылась в укрытии.

Глава 21

— Нет… — сокрушенно покачала головой, — так нельзя.

Я развернулась и выбежала из шалаша.

— Мы должны идти в горы! — прокричала я, прежде чем ворваться в шалаш Кощея.

Внутри царил полумрак. Пахло травами и мхом. Старик лежал, сложив руки на груди, и, казалось, не дышал. По его выпирающим скулам, скользил тусклый свет от горящей лучины.

— Слышите⁈ — я остановилась около ложа. — Слышите меня⁈

— Не глухой, — ответил он, не удостоив меня взгляда.

— Вы же колдовать умеете! Надо пойти в пещеры и…

— Угомонись! — Кощей, опершись на костлявую руку, медленно сел. — Ты, девонька, многого не знаешь.

— А что тут надо знать? Горынычу помочь надо, — выпалила я.

— В чём помочь? — старик вперил на меня свои красные глаза.

— Ну как же… В пещере гномы… Их много, а он один.

— Ты думаешь, он боится их?

Я гулко сглотнула и, после непродолжительной паузы прошептала:

— Я боюсь, — и чуть тише добавила: — за него…

Кощей хмыкнул и, тяжело вздохнув, поднялся.

— Ладно, пойдём выручать твоего муженька.

Мы вышли из шалаша и направились к возвышающимся горам через чёрный лес. Я, едва поспевая, шла за Кощеем. Несколько раз падала на траву, зацепившись за выпирающие корни деревьев.

— Может, вернёмся? — бросил через плечо старик, когда я в очередной раз, распласталась на земле.

— Нет! — рявкнула я поднимаясь.

Когда лес начал редеть, мы вышли на поляну, Кощей остановился и, указав на гору, вымолвил:

— Вон там вход в обитель этих… мелочных тварей.

Я присмотрелась и, в основании скалы, похожей на скорченного великана, увидела сводчатый вход. Он не был творением рук, это сама природа высекла каменную арку.

Я огляделась, чувствуя, как мелкая дрожь пробегает по спине. Обняла себя за плечи и едва слышно поинтересовалась:

— Мы так и будем стоять?

— Я? Да, — пожал плечами Кощей.

Я посмотрела на старика и с недоумением спросила:

— Почему? Вы их боитесь? — изумилась я.

— Опасаюсь, — поморщившись, ответил он. — Не люблю гномов, и видеть их не хочу.

— Я одна пойду…?

Кощей кивнул.

Моё сердце сжалось от страха. Я перевела взгляд на пещеру. Из неё доносился непрекращающийся гул и жуткий скрежет.

Я сделала шаг. Потом ещё один. Трава под ногами сменилась на острые камни. Холод из пещеры потянулся навстречу. Я обернулась. Кощей стоял на том же месте, уже почти неразличимый в серой дымке рассвета.

Сделав глубокий вдох, шагнула в пещеру. Тьма поглотила меня мгновенно. Я, легонько касаясь каменной стены, шла вглубь неизвестности. Свет поляны остался позади маленьким пятном, которое с каждым шагом был всё дальше.

Я не знаю, на что я надеялась. На то, что своим появлением распугаю гномов, или на то, что Горыныч, увидев меня, начнёт яростней биться?

Но, пока моей решимости помочь Змею было достаточно, чтобы не развернуться и не убежать прочь.

Вперёд вела узкая, неровная тропка, уходящая вглубь горы. Тишина начала наполняться новыми звуками: каплями воды, слабым потрескиванием, позвякиванием, доносившимся из чёрной глубины пещеры и… смехом?

Я замерла, вжавшись в шершавую стену, и прислушалась. Да, это был смех, но не зловещий, а добродушный. И голоса… их точно было несколько:

— Ха! Опять твоя палка-ковырялка дрогнула!

— Молчи, бородатый крот! Ты в прошлый раз вообще пол кучи рассыпал!

— Тише вы, а то сейчас опять всё сгребать придётся!

Кто-то начал перебирать крошечными камешками или… костями.

Любопытство потянуло меня вперёд. Я оторвала ладонь от стены и крадучись пошла на голоса.

Повернув направо, оказалась в пещере, которую освещали не факелы, а несметное количество крошечных самоцветов, вкраплённых в каменные стены. Они мерцали холодным сиянием, словно зачарованные звёзды.