Матадор (СИ), стр. 16

Им повезло удачно продать лошадей, выторговав за них среднюю цену, и закупиться всем необходимым, после чего вернуться к нам, не повстречав никого на своём пути. Впрочем, обо мне в Вальядолиде почти забыли, ведь с того времени, как я увёл свой отряд, прошло уже почти четыре месяца, а у людей короткая память.

Собрав лагерь, мы углубились в сельву. До главного селения ишканхи мы шли почти две недели, уже зная путь к нему, и всё равно опасности подстерегали нас на каждом шагу; пришлось даже по краю пройти мангровые болота, где погиб один из осликов.

И всё же, мы добрались до селения, где обитал Верховный вождь ишканхи Кан-Хой-Читам, без значительных потерь. Верховный жрец к этому времени уже ушёл к предкам, и его место занял другой, по имени Иш-Мас. Нас обнаружили гораздо раньше, на подходе, поэтому наше появление не оказалось новостью и встретить меня вышли все жители главного селения.

Чуть позади вождя стояла дочь его младшего брата Ишчель, ради которой я, собственно, и вернулся. Покидая племя полтора года назад, я оставлял юную девушку угловатым подростком с резкими и некрасивыми чертами лица, ещё плоской фигурой и несдержанным характером, но сейчас наблюдал нечто совершенно другое.

Да, черты лица по-прежнему оставались резкими: чётко очерченные тонкие губы, пронзительные чёрные глаза, скуластое лицо, сейчас смягчённое юным возрастом, и длинные, жёсткие чёрные волосы, но всё остальное явно претерпело изменение к лучшему. Позади вождя стояла уже во всём оформившаяся девица с высокой грудью, что оттягивала её платье далеко вперёд, тонкой талией и длинными, хоть и излишне худыми ногами.

Увидев меня, она подалась вперёд, посмотрев в мои глаза, и я увидел в них настоящую любовь и жажду встать рядом со мной в жизни. Во встречном взгляде я дал ей ответ, от которого она тут же потупилась, а её щёки накрыл сильный румянец, что едва смог пробиться через смуглую кожу.

— Приветствую тебя, Барра-Юм. Ты очень долго отсутствовал, но всё же вернулся. Мы рады видеть тебя!

— Я тоже, Верховный вождь. Я долго отсутствовал, потому что дома меня ждало много неприятностей, но я прошёл через значительные испытания и теперь готов жить с вами, пока мой долг вновь не позовёт меня.

— Живи с нами, сколько тебе заблагорассудится. Твоё слово об Ишчель ещё в силе?

— Да, — кратко ответил я и бросил взгляд на девушку, что тут же вновь вспыхнула, теперь уже не от смущения, а от радости.

Это вызвало понимающую улыбку у вождя и, не став дальше пытать меня прилюдно вопросами, он широким жестом указал на селение.

— Располагайся. Тебя отведут в дом, а твоих воинов распределят по всему селению.

— Хорошо, — кивнул я и отправился вслед за вождём.

Дом, который отвели мне, стоял на отшибе, под сенью огромной сейбы. Стены из утрамбованной глины, крыша из пальмовых листьев, внутри на полу лежала циновка, возле очага стояли глиняные сосуды с водой и маисом. Просто, но чисто. Я бросил свой мешок в углу и вышел на порог.

Селение жило своей жизнью: женщины толкли зерно, дети возились в пыли с собаками, старики курили трубки в тени навесов. Мои люди уже разошлись по чужим домам, и только Кан Эк стоял у входа в соседнюю хижину, наблюдая за мной.

— Ты сделал правильный выбор, — сказал он по-испански, чтобы никто из чужих не понял. — Здесь тебя не достанут ни гринго, ни правительство.

— А что скажет твой народ? — спросил я. — Чужак, который женится на дочери касика?

— Мы все тут чужаки, — усмехнулся Кан Эк. — Я родился в горах, в другом племени. Ишчель — дочь младшего брата вождя, не наследница. Её могут отдать за того, кого она сама выберет, но вождь за спасение отдал её тебе, и она сама выбрала тебя. Вождь, жрец и сама Ишчель согласны, так редко бывает. Остальное — неважно. Ты очень много сделал для ишканхи, и будь твоя воля, ты мог выбрать себе в жёны любую девушку.

Я только кивнул, соглашаясь с ним, и он ушёл, а я остался сидеть на пороге, глядя, как солнце клонится к закату. Через час ко мне пришёл посыльный, мальчишка лет двенадцати, серьёзный, с повязкой на голове.

— Барра-Юм, вождь зовёт тебя на совет.

Я поднялся и пошёл за ним.

Совет проходил в большом доме вождя, длинном строении с низким входом, где на деревянных скамьях сидели старейшины. Кан-Хой-Читам восседал в центре, рядом с ним сидел новый верховный жрец Иш-Мас, худой старик с седыми волосами до плеч и глазами навыкате. Он окинул меня долгим взглядом, но ничего не сказал.

— Садись, Барра-Юм, — вождь указал на свободное место. — Мы обсудим твою свадьбу.

Я сел. Старейшины загудели, но Кан-Хой-Читам поднял руку, и все замолчали.

— Ты креол, — сказал он прямо, — но ты проливал кровь вместе с нашими воинами, ты не раз добывал для нас оружие и лекарства. Наши женщины шепчутся, что ты перевёртыш и умеешь заговаривать пули. Я не знаю, правда ли это, но ты привёл с собой людей, а люди — это сила. Ишчель хочет стать твоей женой. Ты спас её и дал нам оружие, но прежде, чем мы соединим вас, ты должен пройти очищение и принести дары.

— Какие дары? — спросил я.

— Ты уже привёз муку, порох и патроны. Это хорошо, но для свадьбы нужен ещё один дар, и это дар не для меня, а для жреца. Иш-Мас скажет какой.

Старик поднял голову и заговорил на ломаном испанском, пересыпая речь словами майя.

— Ты убил человека, и не одного. Это осквернило твою душу. Прежде, чем ты возьмёшь в жёны девушку из нашего рода, ты должен искупить кровь. Три дня ты будешь жить в лесу, не пить ничего, кроме воды, и не есть. На четвёртый день ты принесёшь в жертву белого петуха и чёрную курицу. Тогда боги очистят тебя.

— А если я откажусь? — спросил я.

Жрец усмехнулся, обнажив редкие зубы.

— Тогда свадьба не состоится. Ишчель выйдет за другого. Но я вижу твои глаза — ты не откажешься.

Я кивнул, а потом начал говорить то, что могло не сильно понравиться новому верховному жрецу, но это стоило ему сказать.

— А ты советовался с Кукульканом, слышал его голос, говорил с его духом, или ты пришёл на совет неподготовленным? Прежний жрец знал, кто я, и знал, почему и за что отдают мне Ишчель, она для меня подарок, а не награда.

Жрец, не ожидавший от меня такой отповеди, помолчал, переглянулся с вождём, затем ответил мне.

— Я буду разговаривать с Кукульканом, о слышащий его, но таковы наши обычаи, ты должен испытать себя, чтобы выжить в сельве, а кроме того, твои чувства должны подвергнуться серьёзному испытанию, о чём должна знать и невеста.

Я промолчал. Кан-Хой-Читам кивнул.

— Послезавтра на рассвете ты уйдёшь в лес. А мы начнём готовить пир.

— Хорошо, — я кивнул и в глубокой задумчивости покинул собрание.

Глава 7

Свадьба

Три дня в лесу дались мне тяжелее, чем я предполагал. Без еды, с одной флягой воды, под жужжанием непрекращающегося гнуса. Я сидел под деревом, считал часы и вспоминал всё, что натворил. Убийства. Ложь. Бегство. Может, эти языческие обряды и не смывают грехов, но они точно дают время для размышлений. А думать было о чём, однако виноватым себя я не считал, как, наверное, многие, оказавшись на моём месте.

На четвёртый день я поймал петуха и курицу, мне их оставили в плетёной клетке на краю селения, перерезал горло каждому и окропил кровью землю, как велел Иш-Мас. Потом вернулся в селение. Грязный, голодный, исцарапанный, но на удивление спокойный.

Ишчель ждала меня у входа в дом вождя. Она не бросилась мне на шею, только взяла за руку и повела к реке, где я смог вымыться.

— Ты сильно похудел, — сказала она, глядя, как я смываю с себя грязь.

— Зато теперь я чист перед твоими богами, — ответил я.

Она улыбнулась. Впервые за эти дни.

Свадьбу назначили на утро следующего дня. Меня разбудили затемно, две старухи из рода вождя принесли мне новую одежду: белые штаны из грубого хлопка, такую же рубаху и пояс, расшитый красными нитями. На шею повесили ожерелье из зёрен какао и маленьких раковин, знак того, что я теперь связан с этим местом.