Из огня да в полымя. Книга 4 (СИ), стр. 36

Вот через стекло получается считывать информацию, может и через бетон или кирпич смогу? А мне это надо выяснять? Я что, в шпионы собираюсь что ли? Нет, ради интереса обязательно попробую, но применять вряд ли буду, даже если выясню, что моя догадка правильная.

Увы и ах, бедная моя Алла, из семи менеджеров четверо крысятничали, а ещё один жутко жалеет, что этого не делал, боялся предыдущего генерального. Зато сейчас, считая, что новая начальница тупая, самовлюблённая дура, собирается этим заняться. Ох, зря. Теперь, братва, у вас совсем другая жизнь начнётся.

Беседы с менеджерами заняли у госпожи Решетовой минут сорок. Быстро управилась. Я-то ещё быстрее мог бы. Мне и первых пары её вопросов, их ответов на них — минуты три-четыре — уже хватало, чтобы узнать всю интересующую нас с Аллочкой информацию.

— Точно? И Липских тоже? — спросила подруга, рассматривая свой листок уже с моими пометками, когда мы снова пьём принесённый Вероникой чай в комнатке. — Она единственная, кто мне понравилась из всей этой банды. Улыбчивая, доброжелательная.

— Ну, не знаю, — задумчиво говорю, закидывая в рот конфету. — разве что изображающие из себя нищих выглядят уныло, а так-то все мошенники улыбчивые. Ты, главное, посмотри, я ж тебе и примерно расставил их на места, кто больше всех увёл себе в карман. Эта Липских — бесспорный лидер. — она за два с небольшим года, как начала крысятничать, одиннадцать лямов стырила. Капец. Но разумеется, суммы Алле называть не стану, тут уж никакая ссылка на профайл не поможет. — Только я тебе гарантирую, что так и есть. Что делать теперь станешь? — любопытствую. — Они ж до тебя воровали-то. Уволишь? Отстранишь?

Подруга откусила курабье и задумчиво помотала головой. Прожевав и запив чаем, ответила:

— Буду думать. Кое с кем посоветуюсь. Надо сначала найти, кем заменить, а потом уж вышвырну. Есть правда вариант пожёстче, но я не сторонница таких методов, да и отец не одобрит.

— Скажи, Ал, если не секрет, — мне и правда любопытно. — а нафига вообще они нужны? Неужели нельзя напрямую иметь дело с теми, кто в теме?

— Смеёшься что ли, Алекс. — фыркнула. — Это же огромный риск. Разные статьи. Совсем разные, если накроют. Когда речь идёт о госпредприятии или хотя бы о таком, где есть даже мизерная доля государственного капитала, то их руководству грозит обвинение в коррупции. А там не просто головы срубают, а конфискация и штрафы теперь такие, что с голым задом останешься.

— Так а эти…

— А эти, Лёш, не являются лицами, принимающими решения. Их подписи ничего не стоят. Значит и давать им взятку нет смысла. По закону так, понимаешь? Максимум, что им грозит, это мошенничество в крупном размере. А это небольшие сроки и маленькие штрафы, и за этот мизерный риск люди получают очень приличное вознаграждение, намного превосходящее их реальный вклад в работу.

— Но, подожди, помощники потом ведь всё равно эти деньги отдают своему начальству. Их тогда тоже могут застукать.

— И что? — она заботливо передвинула вазочку с конфетами ближе ко мне, увидев, как высоко я оценил их вкусовые качества. — Ты не являешься Аниным контрагентом. Поэтому, даже если ты ей сто миллионов передашь хоть при толпе, хоть один на один, тебе ничего инкриминировать будет нельзя. Говорю, в качестве примера. И, Лёша, думаю, больше тебе знать не нужно. Ни к чему. Ладно. До обеда у нас ещё час. Уйдём на него чуть пораньше. Сейчас только позвоню, — она взяла айфон и выбрала там нужный контакт. — Ань, ну мы тут с основным закончили. Да. Да. Очень помог. Да, здесь. Он пока останется, а после обеда я его публично прогоню, дескать, отвлекает и мешает. Папки с документами ему перенесут в его кабинет. Ты только дай ему время с ними поработать. Всё ж отчёт от Алексея нужен. Официальный. Да. — рассмеялась. — Как такого не пригласить и не угостить, ценного-то нашего. — завершив разговор с моей начальницей, обрадовала меня: — Через полчаса отъедем на обед в «Милан», мы с Аней тебя приглашаем.

Вот ёлки зелёные. Опять меня на дармовщинку хотят накормить. Ну уж нет. Нашли бедняка. Понятно, своим отказом могу девчонок обидеть, но и вести себя как альфонс не в моём стиле.

— Плачу за себя сам. — говорю твёрдо.

— Сам так сам. — легко соглашается Алла Дмитриевна со смехом. — Тогда начинай реально разбираться с этими бумагами, я тебя позову, как соберёмся на обед.

Оставшись в одиночестве и, чтобы не отвлекаться, отключив прослушку кабинета, начал просматривать принесённые мне папки. Ох, а тут действительно не на один день работы. Проще попросить было бы электронку, но в Консалтинг-Плюсе финансовые документы на сервере долго не хранят. Есть мысли по этому поводу, почему так, но не вижу смысла их развивать. Буду составлять отчёт по тому, что дали. Пятьсот тысяч сами себя не заработают. Придётся постараться и для себя на четыреста двадцать тысяч рублей и для родного государства на семьдесят пять.

Не успел погрузиться в чтение, как выделенное мне время уже пролетело. Алла Дмитриевна, пройдя в комнату, забрала у меня из-под носа папку, закрыла её и позвала за собой. Ну, с ней мне никто не выскажет, почему я раньше на обед ухожу. Да я и так Анной Николаевной внесён в список тех, кто не обязан придерживаться регламента рабочего времени.

В кабине лифта получаю эсэмэску от Насти: «Лёша, я приеду пораньше. В середине августа. А ещё папа хочет со мной приехать, посмотреть сам, как я в Москве устроилась, и зайти в деканат. Ему сказали, что в Бауманке отпуска преподавателей и руководства уже закончатся. И, Алексей, он хочет увидеться с тобой».

О-о, папашка решил признать сыночка? Молодец какой. Интересно, а что скажет его супруга? Отвечаю вопросом на вопрос: «Настя, узнай у него, пожалуйста, захотел бы он со мной увидеться, если бы я из-за его равнодушия вырос бомжом? Только точь-в-точь такими словами и спроси. Потом, напиши, пожалуйста, что он ответит. Ладно? Но при этом предупреди, что у меня нет никакого желания его видеть. Если он не хочет услышать массу гадких слов в лицо, то пусть передумает».

Чуть задержался с отправкой сообщения, перечитал ещё раз. Не слишком ли мягко? Нет, нормально. Опускаться до открытого хамства не хочется. Нажал отправить как раз в тот момент, когда мы спустились на подземный паркинг. И только тогда сообразил, что никакие паранормальные способности не спасут, если башка забита переживаниями. Оказывается, Алла Дмитриевна, затихнув как мышь под веником, стояла рядом с моим плечом и внимательно читала нашу с сестрой переписку.

— Всё действительно так скверно, Алекс? — спросила она, ничуть не смутившись оттого, что была обнаружена подсматривающей.

Вот только сочувствия, которое прёт из неё бурным потоком, мне и не хватало.

— Скверно? — смеюсь чуть натянуто, актёр из меня никудышный. — Всё прекрасно, Алла. Кроме того, что кто-то чужую переписку читает. Мне в детстве говорили, что это нехорошо.

— Мало ли, что нам в детстве говорили. — при выходе в паркинг она берёт меня за руку и крепко пожимает. — Нам и про Деда Мороза говорили, что он есть, а его нет.

— Как? Правда? Ал, ты хочешь сказать, что Деда Мороза нет⁈

Моя дурашливость не прокатила, госпожа Решетова притормозила меня.

— Алекс, я не стану тебя ни о чём прочитанном спрашивать. Просто помни, что есть ситуации, которые проще переживать вместе с друзьями. И правильней.

— Эй! — послышался голос Анны Николаевны, стоявшей у машины подруги. — Долго вас ещё ждать?

Глава 12

Лучше бы мы конечно пешком пошли, тут идти-то до Милана, не города, ресторана, минут пять-десять, да ещё в компании таких умопомрачительных красоток. Блин, все б встречные мужики от зависти ко мне полопались бы, но чего нет того нет, не случилось, пришлось садиться в машину. Эх, вот тут реально не повезло. У госпожи Решетовой своих тачек ведь три, и это только тех, на каких её видел, так сегодня она соизволила пользоваться спорткаром. Реально авто для понтов. Да, стоит бешенных бабок, да может гонять за двести — и чего? — где у нас тут в нашей прекрасной столице так погоняешь? — но, блин, места, меньше даже, чем в Ладе Гранта, если говорить про доставшееся мне позади моих спутниц, а уж забираться в неё, что тому жирафу в холодильник, пришлось сгибаться в три погибели и лезть через откинутое переднее сиденье.