Господин следователь. Книга 14 (СИ), стр. 49

Его Величество, смущенный наступившим молчанием, виновато улыбнулся супруге:

— Уважаемые дамы и господа, приношу свои извинения, но молодое поколение жаждет заполучить для разговора Ивана Александровича хотя бы на десять минут. Я обещал, что сумею его привести. Иван Александрович, вы же меня не подведете?

Ну да, когда это подданные своих императоров подводили? Что там полагается по этикету, если одного из собеседников уводит сам государь? Извиниться? Но я просто улыбнулся всем, а Леночке, персонально и пошел за императором, который повел меня в соседнюю комнату.

Молодое поколение было представлено самим цесаревичем, долговязым юношей в мундире без погон, а еще мальчишкой лет семи в матроске. Кроме того, присутствовала юная барышня лет девяти или десяти, с огромными глазами, а еще — молодой человек, лет двадцати, в форме мичмана.

Пока был концерт, младшее поколение дома Романовых я не рассматривал. Сидят какие-то дети, пусть и сидят.

Юноша в неопределенном мундире, как я понимаю — Георгий Александрович, тот, что в матроске — Михаил. Милая барышня, вероятно, великая княгиня Ксения. А мичман? Вероятно, тоже кто-то из великих, но где же их всех упомнить?

— Ксения Александровна, ваше приказание выполнено, — шутливо доложил государь. — Но я прошу не забывать, что у вас есть только десять минут.

Император Всея Руси ушел развлекать гостей, а я остался.

— Господа… — слегка поклонился я великим князья… — Ваше высочество, — обозначил я поклон маленькой, но уже великой княгине. — Готов отвечать на ваши вопросы, за исключением вопроса об авторстве песен и рассказов.

Великие князья слегка помешкали, а разговор начал молодой мичман.

— Иван Александрович, просим вас заранее простить, но у нас зашел разговор о рыцарях… Ее высочество Ксения считает, что рыцари существуют до сих пор, а мы думаем, что они перевелись еще давным-давно. Драконов нет, а сражаться с мельницами — это нелепо.

Видимо, старшенькие решили посмеяться над младшей сестрой. А я главный специалист по рыцарям? Но я займу позицию маленькой великой княгини.

— Я думаю, что права Ее Императорское Высочество, — сказал я. Обведя глазами молодежь, уточнил: — Рыцари никуда не делись. Но кто сказал, что они должны быть в доспехах? Например, лично для меня рыцарь — это защитник. Значит, это и мой дед, полковник Чернавский, погибший на Крымской войне. И мой другой дед — генерал Веригин, о котором вы наверняка слышали. Это и два моих дяди по матушке, которые не дожили даже до двадцати пяти лет. И мой отец, который записался в ополченцы и пошел воевать. А еще мой друг — череповецкий исправник Василий Яковлевич Абрютин, получивший орден святой Анны за Шипку.

Я сделал паузу, а Ксения спросила:

— Исправник Абрютин — это тот, кого вы закрыли собой?

И тут-то все знают. А, ну да, мне говорили, что слухи о смерти следователя дошли и до царских дворцов, и Ксения успела меня оплакать. Потом, разумеется, дошла и правильная информация.

— Ваше высочество, — вздохнул я. — Все так быстро случилось, что лучше не вспоминать. Пошли бы события по-иному, он бы меня закрыл.

Спеша перевести разговор на другое, сказал:

— А драконы, с которыми рыцари сражались — это только условность. Тугарин-змей, с которым дрался наш Алеша Попович, никакой не змей, а предводитель половцев. Три головы — это три отряда.

Великие князья с княгиней задумались, а я решил сказать то, о чем давно думал:

— Но для меня, Ваше Высочество, главные рыцари — это простые солдаты.

— Солдаты — скорее кнехты, — снисходительно заметил наследник престола. — Кнехты должны исполнять приказы.

— Соглашусь, но не совсем, — покачал я головой. — Рыцари тоже обязаны выполнять приказы. А кнехты — они за деньги служили, а наши солдаты за Россию жизнь отдают.

Ух, надо было сказать — а еще за государя императора, но опять об этом забыл. Поэтому, поспешно процитировал:

Опять лажанулся. Сейчас станут спрашивать — где такой Мурманск? Но нет, не спросили. Видимо, решили, что есть такой город в России.

Неожиданно, цесаревич вздохнул:

— А все-таки жаль, что больше нет рыцарских орденов. Есть своя прелесть быть рыцарем.

— Рыцарские ордена практиковали безбрачие, — заметил великий князь Георгий. Искоса посмотрев на брата, хмыкнул: — А вам, Николай, предстоит жениться, продолжить наш род, и произвести на свет будущего наследника.

— И нам с тобой предстоит произвести наследников! — важно изрек самый младший из Романовых, вызвав усмешку у старших. Нужно отдать должное — дети владели собой, поэтому, в присутствии постороннего, смеяться не стали.

И тут мне в голову пришла абсолютно дурацкая мысль.

— А почему бы Ее Императорскому Высочеству Великой княгине Ксении Александровне не основать свой собственный орден?

Молодежь с непониманием уставилась на меня, а я, коли уж начал эту мысль, продолжил:

— Это может быть орден святой Ксении, а Великая княгиня Ксения станет его хранительницей. Орден не станет накладывать на своих рыцарей никаких обязательств, за исключением одного — член ордена станет добросовестно исполнять свои обязанности, возложенные на него Господом и государем. Проще говоря — России служить. Ваше Императорское Высочество, — улыбнулся я маленькой Великой княжне. — По своему положение вы выше, нежели любая европейская принцесса, которая посвящала оруженосцев в рыцари. Если пожелаете, то я готов стать рыцарем вашего ордена.

Я прикоснулся к эфесу своей шпаги.

Шпагу, пусть она и чиновничья, при входе в дом, куда вас пригласили на обед или ужин, положено отдавать прислуге, за единственным исключением — трапеза у государя, за которой все присутствующие сидят с личным оружием.

— В таком случае — дайте мне вашу шпагу.

О чем я думал? Будь барышня повзрослей, она бы мило поулыбалась, а все сочли бы происходящее шуткой. Но барышне-то всего десять лет, и она всерьез ко всему отнеслась.

А тут уж и я дурак, потому что, не раздумывая, вытащил свою шпагу и, осторожно, эфесом вперед, передал ее Ксении, а потом и на самом деле встал перед девочкой на одно колено. А куда теперь деваться?

Под недоуменные взгляды присутствующих братьев, Ксения Александровна прикоснулась к моему левому, а потом и правому плечу, сказав:

— Иван Александрович! Нарекаю вас рыцарем ордена святой Ксении Миласской! Будьте храбры и великодушны!

Почему Ксении Миласской, а не Ксении Блаженной? А, наша еще не канонизирована.

— Иван Александрович, мне бы хотелось, чтобы наедине… — начала наша принцесса. Подумав, добавила: — А еще, чтобы в нашем узком кругу, вы меня именовали не Ваше Императорское Высочество, а просто Ксения. В крайнем случае — Ксения Александровна.

— Для меня это большая честь стать вашим рыцарем, — поклонился я.

Еще раз поклонившись милой барышне за оказанную честь и уже собрался принять свою шпагу обратно, как младший из Романовых — семилетний Михаил, завопил:

— Ксюша, а я?

С этими словами будущий командир Дикой дивизии плюхнулся перед старшей сестрой на оба колена.

Ксения Александровна посмотрела на меня, задумчиво спросила:

— А мой брат еще не слишком мал?

— Вы хранительница ордена, вам и решать, но рыцарство, на мой взгляд, не зависит от возраста, — дипломатично ответил я, а Ее Императорское Высочество, царственно кивнула и прикоснулась шпагой к одному плечу своего младшего братца, потом ко второму, произнеся формулу посвящения в рыцари.

Младший из дома Романовых на полном серьезе протянул мне руку и сказал: