Проклятие короля фейри (ЛП), стр. 16

— Конечно, если только она не собирается меня задушить или ещё как-то прибить. — Я выдавливаю из себя смешок, потому что вроде как шучу, а вроде как и нет.

Киаран покачивает головой и усмехается.

— Моя мама — одно из самых добрых существ, которых я знаю. Она была застигнута врасплох, когда я вас познакомил. Не держи на неё зла, если она показалась тебе холодной.

Он говорит так, будто у меня есть право иметь что-то против бывшей королевы. Да, верно. Она пугает меня до чёртиков, но в этом я не признаюсь.

— У нас всё будет хорошо, — заверяю я его. — А ты сейчас куда?

— Полагаю, мне тоже пора готовиться. — Он касается моего лица, проводит кончиками пальцев по лбу, носу, щеке. — Скоро увидимся.

Он неторопливо уходит, и я остаюсь одна.

Ну, не одна. Я с его матерью. С той, которую Киаран считает моей будущей тёщей.

Хотя раньше я расспрашивала Киарана о его семье, я мало что о них знаю. Он всегда уклонялся от ответов. Я предположила, что ему нравилось оставаться со мной в настоящем, а не думать о жизни на Валоре.

Теперь мне интересно, скрывал ли он от меня какие-то секреты.

Я с трудом сглатываю, входя в ванную.

— Королева Зелла. — Я отвешиваю ей странный, неуклюжий поклон. Я никогда в жизни не приседала в реверансе и, наверное, похожа на верблюда, который пытается не нагадить. — Как мило с вашей стороны предложить свою помощь. Спасибо.

— Пожалуйста. И можешь просто звать меня Зеллой, — улыбается она, приглашающе положив руки на спинку кресла цвета слоновой кости, стоящего перед зеркальным туалетным столиком, на котором разложены щётки, гребни и заколки.

На стене, выложенной мраморной плиткой, на крючке висит платье длиной до пола. Шелковистая лавандовая ткань такого же цвета, как глаза Киарана. У платья короткие рукава и завышенная талия.

— Это самое красивое платье, которое я когда-либо видела, — честно говорю я.

— Это подарок Гии. Она надеется, что ты примешь его в качестве частичной оплаты за жимолость.

— Она не обязана мне ничего давать. — Качая головой, я признаюсь: — Я тогда это сказала лишь потому, что она задела мои чувства.

— Это наш способ уплатить долг. И не позволяй словам Гии тебя задеть. Она всегда была немного резкой.

Садясь, я смотрю на отражение Зеллы.

— При всём уважении, если вы пришли сказать мне, что желание Киарана со мной обвенчаться — плохая идея, мне не нужно это слушать. Я и так знаю.

Она издаёт звук, и я не уверена, согласна ли она со мной. По её едва заметно поднятым бровям и наклону головы я бы сказала «да».

— Сначала мы сделаем тебе причёску, а потом наденем платье.

— Звучит как план. — Я вытаскиваю резинку из волос, надеясь, что она сможет поправить беспорядок на моей голове.

Разделив мои волосы стеклянной расчёской посередине, она аккуратно распутывает несколько колтунов, которые появились во время полёта с Киараном.

— У тебя очень красивые волосы. Густые и блестящие. Мне определённо будет с чем поработать.

Мне приятен её комплимент.

— Спасибо.

Она убирает прядь волос с моего лица и заглядывает за ухо.

— Я могу заплести тебе косы по обеим сторонам головы, чтобы их прикрыть. Новость о помолвке Киарана станет для многих шоком. Возможно, лучше дать им привыкнуть к этой мысли, прежде чем они узнают, что ты человек.

— Разве это не будет очевидно?

— Нет, если ты одета как королевская особа. Единственная причина, по которой я поняла, что ты не здешняя, — это твой интересный наряд.

Я киваю, внезапно почувствовав благодарность за её присутствие. Не знаю, что сказать по поводу всей этой истории с помолвкой. Киаран уже объявил об этом нескольким людям, и я не сомневаюсь, что слухи распространяются прямо сейчас. Если я выкажу свой протест браку, это негативно скажется на нём.

Поэтому я решила, что лучше пока просто смириться с этим.

— Киаран рассказывал тебе о том, как я влюбилась в его отца? — спрашивает Зелла, и её дружелюбный тон успокаивает меня.

— Вроде того. — Я не знаю всех подробностей, но Зелла изначально была принцессой Царства Дня, в то время как Кирит был здесь королём. Естественно, я могу предположить, что всё было не так гладко.

— Наши отношения напоминали историю Ромео и Джульетты, за исключением смерти.

— Вы знакомы с работами Шекспира? — Мои брови ползут вверх.

— О да, я знакома с земной литературой. У нас в библиотеке полно всяких книг. Киаран, кажется, тоже знает много историй. Я часто думала, не уговорил ли он библиотекарей читать ему, но теперь я подозреваю, что это твоих рук дело?

— Да. Я много ему читала. Я хотела выучить шрифт Брайля и научить его, но он сказал, что лучше будет слушать мой голос.

Глаза Зеллы затуманиваются.

— Ты была добра к моему сыну. Я всё время вспоминаю, как он возвращался домой счастливым после использования портала. Иногда в течение года он становился мрачнее. Холоднее. Ворчливее. Но чаще всего в его день рождения тени вокруг него словно рассеивались. Теперь я знаю, что это благодаря тебе.

— Он не единственный, кому помогла наша дружба. Он нужен мне так же, как я ему. Без него моя жизнь была бы очень одинокой.

— Я рада, что вы есть друг у друга, — искренне говорит она.

Я не уверена, является ли это знаком одобрения, но это что-то позитивное, поэтому я его приму.

Пальцы Зеллы работают быстро, и замысловатые косы заплетаются меньше чем за пять минут. Она закрепляет их на затылке жемчужной заколкой, а затем принимается за остальное чем-то, похожим на щипцы для завивки. Только они не включены в сеть. Как только мои локоны плотно обвиваются вокруг металлической плойки, она накрывает её рукой. Я чувствую тепло на шее, и, когда она отпускает её, появляется упругий локон.

— Это потрясающе, — говорю я, впечатлённая.

— Мой дар — огонь.

Радуясь, что я не совсем ничего не знаю о семье Киарана, я киваю.

— А Гиа умеет управлять природой, а Кирит — управлять погодой.

— Верно. Что ещё тебе рассказал Киаран?

— Ничего особенного. Он не любил много говорить о насилии, поэтому о многом умалчивал. Я знаю, что вы любите сладкое. Киаран говорит, что это у нас общее.

— Да, это правда, — улыбаясь, она переходит к следующему локону. Она делает ещё два завитка, прежде чем сказать: — Я понимаю, что значит чувствовать себя здесь не в своей тарелке. Оказаться суженой врага отца стало неожиданностью, и меня не приняли здесь с распростёртыми объятиями.

— Должно быть, это было нелегко, — говорю я, надеясь, что она продолжит рассказывать новые подробности.

— К сожалению, День и Ночь никогда не ладили. Торговые сделки необходимы, но их трудно заключать, когда нет доверия. Чтобы сделка прошла гладко, член каждой королевской семьи должен лично присутствовать в Рассвете и Закате. Поскольку я была младшей из троих, всегда отправляли меня, — смеётся она, но в её смехе слышна горечь. — Третья в очереди. Неважно, убьют ли меня или схватят во время неудачной сделки.

Я не знаю, как реагировать. Это просто ужасно. Я бы очень разозлилась, если бы родители превратили меня в жертвенного агнца.

— Но отец переиграл себя, ведь не мог представить, что я влюблюсь в Кирита, — вздыхая, Зелла слегка улыбается. — Как только я его увидела, я поняла, что он — мой суженый, а он — что я — его. Так всё устроено, и судьбу не изменишь.

Любовь с первого взгляда. Это напоминает мне о проклятии и о том, как коварны были ведьмы, когда наложили заклинание. Они ослепили Киарана, чтобы он не смог узнать свою вторую половинку. Это так жестоко.

— У Кирита не было детей, которых можно было бы отправить вместо него, — продолжает она. — Хотя он так бы не поступил. Думаю, он мог бы поручить это своему брату, но Кирит был правителем, который подавал пример другим. Он сильный, и у него доброе сердце.

— И вы сбежали с ним?

— Нет, не сразу. Мне было всего семнадцать, когда мы познакомились. Женщины-фейри достигают зрелости только в двадцать один год, и Кирит хотел сделать это правильно. После четырёх лет украденных моментов во время торговых сделок он и его люди вернулись со мной в мой дворец. Он попросил моего отца дать согласие на брак. Отец отказался. После этого мне больше не разрешалось посещать Рассвет и Закат. Более того, мне даже не разрешалось выходить из спальни.