Исповедь смертного греха 3 (СИ), стр. 40

Дашка подтвердила, и я отключился, снова откинувшись на подушку.

Утро встретило меня ярким солнцем, шумом прибоя и криками четырёхкрылых птиц за окном. Я собрал вещи и ещё раз осмотрел номер на предмет того, не оставил ли чего, не забыл ли какую-нибудь мелочь, которая могла вывести меня. За три дня я успел привыкнуть к этой роскоши, к бассейну на балконе и к корзине с экзотическими фруктами, но сейчас всё это не вызывало ничего, кроме лёгкой грусти. Да, мне бы хотелось так жить. Но одновременно с этим я понимал, что это быстро наскучит и станет пресным, в отличие от моей работы. Многим это показалось бы странным, но я любил то, чем занимался. Словно всё это и было моим истинным предназначением.

Я спустился в фойе, приложил палец к терминалу и выписался из отеля. Администратор — симпатичная приветливая женщина в платье с местным орнаментом — пожелала мне счастливого пути и выразила надежду, что я ещё вернусь. Я изобразил на лице лёгкую грусть от расставания с курортом и вышел на улицу, вдыхая тёплый утренний воздух, напоённый запахом розового океана и ароматом цветов.

На стоянке арендовал флайер и взял курс на космопорт. Летел неспешно, наслаждаясь видом просыпающегося города. Серебристые пальмы тянулись к небу, по аллеям уже прогуливались первые отдыхающие, а вдалеке, над «Олимпом», кружили дроны. И совсем не доставщики. Наверняка служба безопасности всё ещё прочёсывала пляж в поисках улик. Скорее всего, уже опрашивают свидетелей, по крайней мере тех, кто не успел проскочить через кордон охраны отеля. К вечеру они возьмутся за поиск остальных, но меня им найти не удастся.

На парковке космопорта я сменил внешность. Интерфейс, как всегда, отработал быстро и чётко. Черты лица поплыли, подбородок стал тяжелее, нос шире, волосы темнее. Успешный менеджер средних лет, приехавший на курорт отдохнуть, исчез. Теперь на его месте был обычный работяга, каких сотни в любом космопорте: неприметный, серый, незапоминающийся. Я переоделся прямо в салоне, убрал старую одежду в сумку, выбрался наружу и арендовал другой флайер. Через несколько минут я уже снова был в воздухе, взяв курс прочь от города.

Когда серые коробки складов остались позади а внизу потянулись холмы, заросшие серебристыми пальмами, я открыл общий канал и вызвал команду.

«Общий сбор», — написал я и прикрепил координаты места встречи.

Я сидел на траве, прислонившись спиной к серебристому стволу пальмы, и ждал. Вокруг, насколько хватало глаз, простирался старый ботанический сад. Судя по виду, заброшенный много лет назад. Возможно, когда курорт только начинал разрастаться и все ресурсы бросили на побережье.

Теперь здесь царила одичавшая, но от этого не менее прекрасная природа. Серебристые пальмы тянулись к небу, их перистые листья светились мягким бирюзовым светом, создавая под кронами прохладный полумрак. Между стволами вились лианы с крупными алыми цветами, источавшими сладковатый, пряный аромат. Где-то в глубине сада журчал ручей. Один из тех, что когда-то питали искусственные фонтаны, а теперь он просто бежал по камням, повинуясь естественному уклону местности.

Место было идеальным. Ни камер, ни дронов, ни случайных глаз. За два часа ожидания я не заметил ни одного человека. Только птицы, лианы, шорох мелких зверьков в кустах да местные насекомые, которые разбегались в страхе от любого шороха.

Первыми на точку прибыли Санёк с Мишкой. Их флайер бесшумно опустился на заросшую мхом площадку перед главным входом в оранжерею, и приятели выбрались наружу, с любопытством оглядываясь по сторонам. Мишка выглядел так, будто не спал всю ночь: глаза красные, волосы всклокочены… Но в движениях чувствовалась та особая энергия, которая всегда появлялась у него после успешной работы. Саня, напротив, был свеж и собран, словно только что вышел из СПА-салона. К слову, не удивлюсь, если так и было на самом деле.

Не успели они подойти, как Мишка набросился на меня с расспросами. Его интересовало буквально всё: как сработал спусковой механизм, не было ли задержки между нажатием кнопки и выстрелом, куда ушла пуля после того, как прошла сквозь цель, не разорвало ли ствол, как сильно подбросило тело, какой был звук. Он сыпал техническими вопросами, половину из которых я даже не понимал, а на вторую половину просто не знал ответов. Я ведь не стоял рядом со сценой с измерительными приборами, а просто жал на кнопку и уносил ноги.

— Миш, всё получилось, — остановил я этот поток. — Твоя пушка сработала как часы, цель мертва, а я жив и стою перед тобой. Лучшей оценки твоей работе, пожалуй, и не придумать.

Косой расплылся в довольной улыбке, но было видно, что ему всё равно хочется обсудить детали. Левый глаз снова зажил собственной жизнью, что говорило о взволнованном состоянии приятеля. Впрочем, его отвлекло появление второго флайера.

Дашка посадила машину рядом с нашей, и Мишка, забыв обо мне, рванул к ней. Он обнял её так, будто не видел по меньшей мере год, хотя прошло всего несколько дней, и тут же принялся засыпать вопросами: как долетела, всё ли в порядке, как себя чувствуешь, не было ли проблем на контроле.

Дашка, обычно сдержанная на эмоции, явно оценила его заботу. Она улыбнулась, притянула его к себе и поцеловала. А я наконец-то понял, почему приятеля трясло. Он просто соскучился по подруге, ждал её появления и не знал, куда себя деть.

Мы с Саней синхронно отвели взгляды от парочки, разглядывая особо густую лиану с алыми цветами.

— Всё, хватит миловаться, — прервал я эту идиллию. — У нас куча работы и мало времени. Давайте ближе к делу.

Дашка с Мишкой нехотя разомкнули объятия, и я начал излагать план. Правда, пока без деталей:

— Нужно выяснить, в каком именно ритуальном агентстве будет проходить прощание с Алимовым, изучить всех сотрудников от управляющего до уборщика, найти способ попасть внутрь и заминировать тело так, чтобы Лебедев, подойдя попрощаться с сыном, получил заряд прямо в лицо.

Ребята слушали молча, но я видел, как у Сани в голове уже крутятся шестерёнки. Он анализировал каждое моё слово, выискивая слабые места. И, как обычно, нашёл их первым.

— Охрана Лебедева обязательно проверит каждый сантиметр агентства, — заметил он, срывая с ближайшей ветки небольшой серебристый плод и задумчиво вертя его в пальцах. — Гроб, цветы, помещение, даже воздух в вентиляции. После такого виртуозного убийства его сына они будут предельно сосредоточенны. Обычную взрывчатку найдут сразу.

— Значит, будем использовать необычную, — ответил за меня Мишка.

Я видел, что он уже загорелся новой идеей. Мишка обожал сложные технические задачи, и сейчас перед ним стояла именно такая. Он вкратце изложил принцип: два инертных вещества, которые по отдельности не определяются никакими сканерами, но при смешивании дают мощный эффект. Один компонент вводится в тело Алимова под видом бальзамирующего состава, второй помещается в герметичную ампулу, которую Грех под видом гримёра спрячет в теле покойного. Когда Лебедев подойдёт к гробу, ампула разрушится, компоненты смешаются, и покойник превратится в бомбу.

— Гениально, — прокомментировал Саня и даже похлопал в ладоши. — И как ты предлагаешь активировать ампулу? Любой детонатор или микросхему моментально обнаружат при сканировании. Уверен, что охрана Лебедева проверит тело вдоль и поперёк, они не дураки.

Мишка на секунду задумался, почесал всклокоченный затылок и вдруг просиял:

— А никакой электроники и не нужно. Я сделаю ампулу из хрупкого композитного материала, который разрушается от ультразвуковой волны определённой частоты. Никаких проводов, никаких батареек. Обычная стеклянная капсула, которая лопнет, когда ей дадут нужный тон. Материал я подберу сам, поэкспериментирую с частотами. Главное, чтобы в нужный момент рядом с гробом прозвучал ультразвуковой сигнал, который не слышит человеческое ухо, но который разнесёт ампулу вдребезги.

Саня хмыкнул, явно впечатлённый идеей, но тут же задал следующий вопрос: