Ложные Боги умрут (СИ), стр. 62

— И ты тёмный, — прозвучал голос, и он повернул голову, чтобы увидеть это странное существо.

На абсолютно чёрном лице твари мелькнула зловещая ухмылка. Она обошла его по кругу, шипя и издавая звуки, похожие на смех:

— Кхак, кхак, кха. Снова ты, маг. Меня нечасто посещают. Что на этот раз? Ты наконец понял, насколько ты жалок, и пришёл к великому мне с мольбой продать свою душу? Кхак, кхак, кха. Так и быть, я приму в дар твою душу и даже дам тебе две минуты нахождения во вратах. Это щедрое предложение, человек. Не смей отказываться, кхак‑кха…

Существо высунуло длинный кровавый язык и облизнуло то место, где, по идее, должны были быть губы. Хотя на этой твари вообще не было видно ни губ, ни каких‑либо эмоций — только пугающая пустота и эта вечная ухмылка.

— Мне неважно, что ты думаешь, демоническое отродье, — твёрдо произнёс он, глядя на привязанную к дереву Сефирот — душу его возлюбленной. Его взгляд стал ледяным, будто он прожигал дыру в этой тёмной твари. — Я хочу вернуть воспоминания, и на этом наши пути снова разойдутся.

— Это и показывает, насколько ты жалок, человек, — прошипело существо, внезапно оказавшись прямо перед ним. Его морда, как ни странно, напоминала человеческое лицо. — Кхак‑кха‑кха. Как тебе такая сделка? Я приму подношение в виде кусочков твоей памяти. Ты забудешь о нашей встрече, забудешь обо всём… Это малая плата за воспоминания, не считаешь? Кхак‑кхак‑кха.

Его воспоминания? Нет. В голове мелькнули строчки из древних рукописей, которые он когда‑то читал в библиотеке Золотого города. Нужно было вспомнить.

«И сказал я тогда дьяволу: „Возьми же моё сердце в обмен на ясность“. И засмеялось оно, и схватило меня за грудь, вырывая сердце моё. В тот день моя дочь проснулась от вечного сна, и память её вернулась». Откровение о вратах (Император… по прозвищу Бессердечный), 16789 лето до сотворения мира.

Тот человек из книги явно был магом. Но он не мог лишиться сердца — для воина это важнейший центр, точка направления Ки.

— Мои воспоминания ты не получишь, — отрезал он. Общаться через этого посредника, который, похоже, почти ничего не решал, не хотелось. — Врата, я предлагаю свою левую руку. Примите моё подношение в обмен на утраченное.

Решение далось нелегко. Он долго взвешивал варианты, перебирая в голове всё, что знал, но лучшей идеи так и не появилось.

После этих слов духовный мир Карины содрогнулся. На вратах, которые, казалось, не открывались целую вечность, вспыхнул светящийся узор — слово «душа».

В реальном мире творилось нечто странное и пугающее. Тело Карины начало светиться и медленно поднялось в воздух сантиметров на десять. На её коже проступили тысячи магических символов — печатей. Три из них, обозначавшие «душа», «дхарма» и «воплощение», замигали золотистым светом.

Никакой магии он не чувствовал. Даже с усиленным на 700 к зрением он не видел этих печатей — они будто существовали вне привычных законов. Тело девушки парило без применения силы, а когда он попытался коснуться её, его руку обожгло. На пальцах вспыхнула печать «жертва».

В духовном мире Карины возник расплывчатый силуэт девушки, а во вратах закружились тысячи маленьких фрагментов, собираясь в центре золотистой воронки.

— Самое интересное только начинается, или ты думал, будет просто? Кхак‑кхак‑кха, — расхохоталось существо. — Сделай свой выбор, человек.

Он коснулся духовной энергией одного из фрагментов — и провалился в воспоминания девушки.

Лето, солнце, ветер. Дети играют на улице. Собака агрессивно лает. Незнакомец приносит послание. Отец, верёвка, самоубийство.

Голова раскалывалась. За одну секунду он будто прожил целый день — от лица Карины, и этот день превратился в кошмар.

— Что это за бред? Отвечай, тварь! Что за ерунду вы мне подсунули? — в его мире отец Карины умер от сердечного приступа, а не покончил с собой. Но воспоминание было пугающе реалистичным.

Существо лишь расхохоталось ещё громче.

— Кхак‑кхак‑кха, глупый, глупый, тупой человек. Ты знаешь, перед чем сейчас стоишь? Врата! Это то, что ты не можешь понять. Кхак‑кхак‑кхак. Все реальности, которые были, есть и будут, — лишь малая часть врат.

Реальность, врата… Он не до конца понимал, о чём говорит эта тварь, но одно стало ясно: воспоминания — это настоящие фрагменты из жизней. Отпустив первый фрагмент, он схватил следующий. И начались долгие, мучительные поиски.

Монстр, побег, молния. Спасение, драка, примирение. Похоже, он нашёл ещё один кусочек — уже третий. Когда он поместил его в призрачное тело девушки, оно заиграло новыми цветами. А на его руке исчез ещё один кусок плоти, рассыпавшись в песок. То же самое происходило и в реальном мире: два его пальца пропали, а печати замигали ещё ярче.

Мука была бесконечной. Тысячи фрагментов, и каждый заставлял его проживать кусочек её жизни. Хуже всего было то, что все они приходили из разных временных линий и даже миров.

Как ни странно, он очень часто видел самого себя. Может быть, это и есть то, что люди называют судьбой? В некоторых мирах не было никакого апокалипсиса: он был обычным работником в ресторане, а с Кариной они встретились на встрече выпускников — в том самом ресторане, где он накрывал банкет.

Дальше.

Змея, дерево, яблоки. Мужчина и женщина, опьянённые вкусом свободы. Это был уже пятый фрагмент. Но он больше не мог. Голова раскалывалась, а по телу в реальном мире бегали молнии, причиняя невыносимую боль.

Кисть его руки исчезла. Призрачное тело Карины становилось всё более реальным. Останавливаться нельзя — тварь только и ждала, когда он сдастся. Тёмное существо сидело напротив, ехидно ухмыляясь и жадно облизывая губы.

Ещё один фрагмент: он увидел себя, бегущего на зомби третьего ранга. На нём была броня воина, в руке — меч. Карина обстреливала монстра из лука. Они победили в той битве, но шум привлёк внимание ещё более опасного чудовища — и он погиб, защищая любимую.

«М‑да, кто так использует навыки? Я и правда был таким придурком в другом мире?» — мелькнула горькая мысль.

Смерть, смерть, смерть… Пятнадцать фрагментов подряд — и в каждом он погибал по‑разному. Слабость, лень, надменность, жадность, глупость — всё это вело к гибели. В некоторых фрагментах мелькали предсмертные воспоминания Карины, от которых голова болела ещё сильнее.

Прошло неизвестно сколько времени. Его рука отсутствовала уже по локоть — это напоминало, что нужно продолжать.

Это был пятнадцатый фрагмент: аномалия, пузырь, пришельцы, сражение, появление Александра…

Каждый фрагмент содержал от нескольких часов до нескольких дней воспоминаний. Прожив их уже тысячи раз, он был полностью разбит. В реальном мире прошло всего четыре минуты, а для него пронеслись годы.