Отомэ игра. Новая жизнь ликвидатора (СИ), стр. 77

Договорить он не успел, потому что из окна, на котором фактически не было стёкол, вылетел странный металлический предмет, похожий на обрезанную трубку. Он с глухим стуком упал на пол и покатился к ногам людей, находившихся в здании. В следующую секунду произошла яркая вспышка, которая затопила своим светом всё вокруг. Когда главарь банды пришёл в себя, он увидел, что его товарищи лежат в лужах собственной крови, а рядом с ним стоит мужчина, закутанный в чёрную ткань с ног до головы. Единственное, что было видно, — это голубые глаза, которые сейчас были похожи на лёд.

— Что...

Но больше он ничего не смог сказать, потому что изо рта вырвался лишь хрип, а из вскрытой глотки начала пульсирующими толчками выбиваться кровь.

***

Месяц спустя.

Я постучал в дверь и, услышав приглашение, вошёл в комнату. Мой наставник сидел за столом, держа в руках бутылку с мутной жидкостью. Его глаза были слегка затуманены.

— А, это ты, — произнёс он, делая глоток. — Фух, крепкая! Ладно, что привело тебя?

— Подарок, — сказал я, протягивая ему свёрток, который держал в руках.

Мужчина молча взял его, и я уже по весу понял, что там. Он аккуратно развернул бумагу.

— Хм... Это действительно замечательная работа, — произнёс он, покрутив один из клинков в руке. — Я даже примерно знаю, у кого ты их заказал. Не дороговато ли?

— Для хорошего наставника можно сделать и дорогой подарок, — ответил я.

На это он лишь фыркнул, а затем кивнул на стул рядом со столом. Я кивнул в ответ и сел, а он, пошатываясь, встал и, подойдя к шкафчику, достал кружку. В неё он начал наливать жидкость из бутылки, которую так и не выпустил из рук. После всех этих манипуляций он протянул кружку мне.

— Давай, ученик, выпьем, — предложил он.

Я не знал, как поступить. Выпить я, может быть, и не отказался бы, но как это отразится на моей и без того хрупкой психике, я не был уверен. Да и раньше я пил только сильно разбавленное вино, и то нечасто. Если бы в этой кружке было всего полградуса, то это было бы уже хорошо.

— Хорошо, если только немного, — ответил я.

Посмотрим, как это на мне отразится.

***

Резкие лучи солнца безжалостно ворвались в мой сон, заставляя морщиться и отворачиваться. Голова гудела так, словно внутри черепной коробки разместился целый оркестр, играющий что-то авангардное и крайне неприятное. Я медленно приоткрыл глаза, тут же пожалев об этом решении. Комната закружилась в дьявольском танце.

Во рту пересохло, язык казался чужеродным куском кожи, прилипшим к нёбу. Каждый глоток воздуха отдавался болью где-то под ребрами.

Проклятый наставник и его "особый резерв"! "Всего по стаканчику за успешное завершение моего обучения" — передразнил я его в уме, тут же поморщившись от боли.

Попытка сесть вызвала новую волну тошноты. Память услужливо подбрасывала обрывки вчерашнего вечера — тосты, смех, какая-то песня... А потом пустота.

Бог свидетель, больше никогда не буду пить с этим алкашом. По крайней мере до следующего дня рождения.

Солнечный свет безжалостно резал глаза, а голова гудела как потревоженный улей. Я попытался восстановить события вчерашнего вечера, но память подкидывала лишь разрозненные обрывки — смех, звон бокалов, чей-то мелодичный голос... и пустота.

Осознание пришло не сразу — это не моя комната. Деревянные стены, незнакомая мебель и... я резко замер, заметив светлые волосы, выглядывающие из-под одеяла рядом со мной.

Черт меня побери, что я натворил блять?

Чуть приподнявшись, я осторожно отодвинул край одеяла. Сердце пропустило удар. Рядом лежала девушка с бледной кожей и россыпью веснушек на нежном лице. Её светлые волосы разметались по подушке, а длинные ресницы чуть подрагивали во сне.

Я не помнил её имени. Не помнил, как мы познакомились. И совершенно не представлял, что мне теперь делать. Хотя почему то лицо мне показалось смутно знакомым.

Я резко вздрогнул, вспомнив историю этой девушки. Дочь кузнеца. Та самая, что пережила насилие от банды уродов. Та, что убегала от одного моего вида ещё несколько месяцев назад. И вот теперь...

Белые пятна между её ног не оставляли сомнений в том, как прошла наша ночь. Горло сдавило от осознания произошедшего. Что я наделал? Воспользовался её состоянием? Напоил? Или она сама...?

Мысли метались в голове, как испуганные птицы. Её отец — известный в кузнец с руками размером с мои бёдра. Человек, способный согнуть подкову голыми пальцами. И когда он узнает...

Девушка зашевелилась, её ресницы затрепетали. Я замер, не зная, что сказать, когда она откроет глаза. Извиниться и бежать? Остаться и принять последствия?

Клянусь всеми богами, больше никогда не притронусь к вину.

Дверь в комнату распахнулась без стука, и на пороге возникла Элинор в лёгкой ночнушке, а её длинные черные волосы были взъерошены.

— Доброе утро, братец, — она усмехнулась, прислонившись к дверному косяку. — Не мог бы ты мне помочь? Ты вчера так крепко связал Фредерика, что я не могу развязать узлы.

Я уставился на сестру, пытаясь осмыслить происходящее. Что Эли делает здесь? И что, демоны побери, тут делает Фредерик?

— Эли, что...? — начал я, но она перебила.

— Не делай такое лицо, — засмеялась она. — После того, как ты проиграл в карты старому Кларку, мы все вместе пришли сюда. Ты сказал, что Марианна и её отец нуждаются в защите. А потом связал бедного Фредерика, утверждая, что он "подозрительно смотрит" на девушек.

Марианна рядом со мной зашевелилась, потягиваясь как кошка.

— Ещё пять минут, — пробормотала она сонно, прижимаясь ко мне.

В дверном проёме возникла массивная фигура кузнеца — могучий силуэт заполнил собой весь проход. Его глаза расширились при виде меня в постели с Марианной, и моё сердце пропустило удар. Я инстинктивно просчитывал путь к окну, прикидывая высоту падения и шансы выжить после такого прыжка.

Но вместо гнева лицо кузнеца озарилось... радостью?

— Наконец-то моя девочка оттаяла! — выдохнул он с облегчением. — Жена приготовила завтрак, спускайтесь все!

Кузнец удалился, а я мысленно кричал: Какого хера вчера произошло?! Как я оказался здесь? Почему моя сестра тут? Что тут нахуй забыл Фредерик?! Что я натворил?!

Это будет самое долгое похмелье в моей жизни.

Глава 29

Спускаясь по скрипучей лестнице, я чувствовал, будто в черепе марширует не рота, а целый легион. Каждый шаг отдавался тупым ударом в висках. Обрывки вчерашнего мелькали, как дым: смех Ризеля, горький вкус вина, чужие голоса... и чей-то надменный взгляд, от которого вскипела кровь даже сквозь хмель. Но что было после — сплошной провал.