Отомэ игра. Новая жизнь ликвидатора (СИ), стр. 71

С такими мыслями я дошёл до своей комнаты и остановился возле двери, собираясь с духом. Молясь всем, кого только знаю, чтобы те дали мне силы не прибить моего соседа. И вот когда я собирался зайти внутрь, я услышал довольно интересный разговор. А шёл он между Фредериком Штальбергом и Лукой.

— Так ты получается его личная слуга? — послышался голос Фредерика.

— Истина так, господин Фредерик, — ответил Лука.

— Скажи, а можешь мне побольше рассказать о нём?

От этого разговора зависело будущее моего слуги. Если он попытается поделиться чем-то важным, то отправится домой, и мне будет всё равно, что там будет с ним. Я не хочу иметь рядом с собой людей, которые не умеют держать язык за зубами.

— Я не хочу распространяться о нём, да и он не любит лишнего внимания к себе, — произнёс мой слуга.

— Вот как? — Фредерик задумался на мгновение, после чего продолжил. — Твой господин не любит лишнего внимания, но ты можешь хотя бы в общих чертах рассказать о нём.

— Он один из самых благородных людей, которых я когда-либо встречал. Если бы не он, возможно, я был бы мёртв или покалечен, и мне даже страшно представить, что могло бы случиться с моей сестрой.

— Неужели с тобой плохо обращались?

— Не совсем так, господин Фредерик. Я был сиротой, и вместе с сестрой мы выживали на улицах города. Однажды нас поймали, и мне страшно представить, что с нами сделали бы, если бы не вмешательство господина.

— Это действительно благородно, мало кто берёт с улицы незнакомых людей себе в слуги.

Это было вполне понятно. Обычно в свиту берут проверенных людей, чаще всего это потомственные слуги, которых с ранних лет обучают нужному ремеслу. А таких сирот боятся брать, потому что они могут обокрасть и сбежать. Я бы и сам их не брал, если бы не моя сестра.

— Да, господин весьма необычен и благороден, пусть он и старается быть холоден со всеми, но он воистину добр и справедлив...

Я продолжал слушать их разговор, облокотившись на каменную стену возле двери. Это занятие поглотило меня, пока я не услышал голос позади.

— Привет, Тогрин!

— Блять, — вырвалось у меня на русском, и я резко обернулся. — Эли? Что ты тут делаешь?

Сейчас моя сестра была одета в белую мантию, которая полностью скрывала её тело. Но её лучезарную улыбку вряд ли что способно спрятать.

— Недалеко одному парню стало плохо, вот и позвали нас. Я сегодня первый день на дежурстве!

Я с недоумением посмотрел на неё.

— В смысле?! Какое дежурство?

— Как какое?! Иногда некоторых целителей отправляют в ваш корпус, чтобы в случае чего мы могли оказать первую помощь.

Я, конечно, слышал о том, что у нас здесь дежурят целительницы, но никогда не думал, что туда берут первогодок.

— А тебе ещё не рано на дежурство?

Сестра покачала головой.

— Нет, Тогрин, за меня поручились все преподаватели и сказали, что мои умения уже давно соответствуют третьему году.

Мимо нас проходили другие ученики, и каждый взгляд, обращённый на мою сестру, заставлял меня сжимать кулаки и непроизвольно тянуться к оружию на поясе. Возможно, я слишком сильно опекаю её, но, честно говоря, она — моя семья, которой у меня не было в прошлом мире. Тогда я понимал, что при моей профессии заводить семью опасно, ведь в случае чего могут убрать не только меня, но и их, просто на всякий случай.

А здесь у меня появилась Элинор — маленькая непоседа, ставшая для меня всем, чего я был лишён в прошлом мире. Она не только моя сестра, но и как будто моя дочь, которую я воспитал с ранних лет, хотя и младше её. Я всегда заботился о ней, защищал от своего полоумного братца и даже от родителей, которые собирались выдать её замуж за не очень хорошего человека. Эта черноволосая голубоглазая непоседа для меня — всё.

— Пойдём в комнату, если ты не спешишь, — предложил Лука.

— Думаю, у меня есть время, надеюсь, Элайза не будет против, если я чуть-чуть задержусь, — ответил я.

Мы вошли в мою комнату, и все разговоры сразу стихли, пока не увидели мою сестру. Лука почтительно поклонился, а мой сосед по комнате...

— Невероятно, что здесь делает столь прекрасный цветок! Разрешите представиться — Фредерик Штальберг, будущий рыцарь. А вы, прекрасная госпожа, не могли бы назвать своё имя?

— Графиня Элинор Вермонд, целитель второго ранга, — произнесла она и протянула ему руку.

Он взял её руку и поцеловал воздух перед ней.

— Как же невероятно видеть столь прекрасное создание в этом месте! Ваши глаза подобны голубому небу в самый яркий и солнечный день, а ваши волосы словно тихая ночь, где...

— Тебе разобьют лицо, если продолжишь в том же духе, — прервал его я.

На меня тут же уставились три пары глаз, а я, как обычно, сделал невозмутимое лицо. В комнате повисла напряжённая пауза, которую нарушил смех Фредерика.

— Ха-ха-ха, мой друг, какие же замечательные шутки у тебя бывают! Я уж подумал, что ты серьёзно, а как ты подловил меня...

У Луки вырвался нервный смешок. Кажется, он понимал, что я не шучу, но всё же решил промолчать. А Фредерик тем временем продолжал:

— У моего лучшего друга весьма необычное чувство юмора, ну я так горжусь, что мы друзья...

— Вы правда друзья? — с удивлением спросила Эли.

— Мы лучшие друзья — с гордостью произнёс этот павлин, выпятив грудь колесом.

Боги будьте милосердны к этому придурку... Потому что я милосердным не буду. Моя сестра восторженно захлопала глазками, а Лука посмотрел на Фредерика с жалостью, как обычно смотрят на инвалидов.

Дальше был довольно небольшой разговор, в котором этот человек с рыцарством головного мозга рассказывал моей сестре о том, какой я замечательный друг, как помогаю остальным, какой я замечательный, и какой замечательный он. Мне же оставалось только скрипеть зубами, чтобы не сломать ему кадык. И вот, когда казалось, что мои нервы вот-вот сдадут, моя сестра произнесла:

— Мне, наверное, уже пора идти, я и так здесь долго засиделась.

— О прекрасная Элинор, разрешите мне проводить вас.

Я тут же подскочил с места и положил руку на плечо Фредерика, да так сильно сжал, что тот аж присел и крякнул.

— Не переживай об этом, мой «лучший друг» — сказал я, фактически не скрывая сарказма в голосе — идём Эли, я провожу тебя.

После чего я подхватил девушку под локоть, и мы покинули комнату, где я уже облегчённо выдохнул.