Отомэ игра. Новая жизнь ликвидатора (СИ), стр. 45

Ей повезло, что у неё есть такой брат, который её везде защищает, даже от собственной матери. И это ужасно, не то что защищает, а то, что если бы не господин, её выдали бы замуж за омерзительного человека. Я знаю это не со слов слуг, а видел лично, когда был бездомным. Бытность попрошайкой позволяет увидеть многое, особенно всю грязь в людях. Многие поговаривали, что однажды он брал к себе детей с улицы, а после их больше никто не видел... Я даже не хочу знать, что с ними случилось.

И вот за такого человека родная мать хотела отдать свою дочь. Ей действительно повезло, что у неё есть такой брат, который за неё готов пойти против всей семьи. Помню, как слуги мне рассказывали про тот случай, когда Тогрин вернулся израненный с целым сундуком золота, чтобы они смогли оплатить какие-то долги. Благодаря ему семья Вермонд процветает. Только вот почему-то его мать и брат не хотят этого видеть. Они должны уважать и ценить его, но почему-то это нагло игнорируется, и кажется даже стараются от него избавиться...

Мои размышления были прерваны внезапной остановкой кареты.

— Господин, впереди поваленное дерево... — раздался голос кучера.

Внезапно послышался звон, словно что-то вонзилось в карету.

— Что это за звук? — спросила Лина.

Не успели мы опомниться, как господин повалил свою сестру на пол, схватил нас за шкирки и забросил наверх. Он коротко произнёс:

— На нас напали! Не выпускайте Эли из кареты, если с ней что-то случится, я сниму с вас головы.

В следующее мгновение мы услышали крик кучера и предсмертный хрип. К сожалению, у нас не было охраны, да и зачем она, если это главный тракт, где нападения случаются крайне редко? В нашей карете были только мы и кучер, нанятый в городе.

Господин поднял перед собой руки и выставил указательный и средний пальцы в сторону дверей кареты. Не прошло и десятка секунд, как дверь резко распахнулась, и перед нами предстал человек, которого вряд ли можно назвать опрятным. У него была длинная запутанная борода, а на голове — красная бандана. Он был одет в какую-то ржавую кольчугу и держал в руках топор. Не успел он сказать и слова, как с пальца нашего господина сорвался маленький огненный шарик, который проделал дырку во лбу бородача.

— Из кареты ни ногой! — воскликнул господин.

Затем он буквально прыжком вылетел из кареты и перекатился по земле. В то место, где он только что был, вонзилось несколько стрел. Он тут же вскочил на ноги и снова вытянул руки, с его пальцев снова сорвались огненные шарики. Через мгновение раздался крик. К сожалению, я мог видеть только то, что происходило из открытой двери кареты. Мне было очень интересно... И страшно!

Я увидел, как наш господин вновь уходит перекатом, но на этот раз одна из стрел царапнула его руку. Похоже, он даже не обратил на это внимания. С его пальцев вновь сорвались огненные шары и полетели в сторону. Я чуть приподнял взгляд и увидел, как со склона спускаются четыре человека, похожие на того бородача, которого убил Тогрин.

— Братик!!! — воскликнула Элинор, пытаясь выбраться из-под нас. Мы с моей сестрёнкой сжали её сильнее, не позволяя подняться. — Пустите меня, я должна ему помочь!

Но мы её не слушали, а наоборот, начали сжимать её ещё сильнее. Буду откровенен, я почему-то боялся нашего господина больше, чем всех этих разбойников. Если с его сестрой что-то случится, боюсь, он действительно снимет с нас головы.

Налётчики подобрались к нему почти вплотную. Господин метался из стороны в сторону, а порой уходил перекатами, так как на него продолжали сыпаться стрелы. В какой-то момент одна из стрел влетела ему в плечо. Но меня поразила его выдержка. Он фактически даже не скривился, а просто обломал древко стрелы и снова выставил свои руки, чтобы с них сорвалось два огненных шара и полетели в сторону стрелявших.

Когда четвёрка бандитов подобралась к нему поближе, он целой рукой залез к себе под жилетку, и в следующее мгновение с его руки сорвались ножи. Один из них вошёл ровно в глаз одному из налётчиков, а другой — в шею. К сожалению, другого оружия у него при себе не было, а всё сейчас было упаковано в сундуке на крыше.

— Это невероятно... — пробормотала Лина.

И действительно, было захватывающе наблюдать за тем, как господин ловко уворачивался от ударов топоров. Сначала он пропустил атаку под собой, пригнувшись, а затем нанёс режущий удар по ноге противника, отчего тот вскрикнул и собирался нанести ещё один удар, но в его подбородок вонзился нож. Тогрин не стал вынимать нож, а использовал его как щит, чтобы прикрыться от ещё одного налётчика. Топор неудачливого бойца застрял в спине его же союзника, а господин едва высунулся из-за его тела, как с его пальцев снова сорвался огненный шарик, который влетел противнику в лоб. Тогрин, не отпуская тело противника, развернул его в другую сторону, и в следующее мгновение в тело начали вонзаться новые стрелы...

— Валим нахер! — раздался незнакомый крик со склона.

Стрелы перестали лететь, а парочка налётчиков, которые собирались подойти к нему, тут же развернулись и убежали. Тогрин не отпускал тело, продолжая держать его на себе, но понемногу отходил к карете. Нового нападения не последовало, правда, буквально через пару минут послышался топот множества копыт. Я выглянул из кареты и увидел, что к нам несутся войны, облачённые в латы, а также увидел их символику на доспехах — это были стражники, патрулирующие тракт, слава богам...

***

Тогрин Вермонд.

– Сука… – пробормотал я на русском языке.

Плечо невыносимо болело, и я с досадой пнул безжизненное тело. К нам приближались местные стражники, около десятка. К сожалению, моих сил почти не осталось. Мой маленький резерв (по сравнению с дедом) не позволяет метать огненные шары как из пулемёта, а ведь приходилось ещё и усиливать ветер, чтобы стрелы хоть немного отклонялись в сторону. Для этого тоже нужна дополнительная концентрация, из-за чего я и схлопотал этот неприятный снаряд в плечо. Конечно, это неприятно, но были и более серьёзные раны.

Я увидел, как из кареты наконец-то вырвалась моя сестра. В слегка перепачканном белом платье, с размазанными по лицу слезами, она подбежала ко мне. Её моська выглядела неопрятно, но это сейчас меня волновало в последнюю очередь.

– Тогрин, ты ранен! – воскликнула Эли, её руки начали светиться.

– Подожди, сначала нужно вытащить стрелу, а потом уже залечивать.

Сейчас в моём плече торчал кусок стрелы. Я обломал большую часть древка, оставив небольшую часть, чтобы можно было извлечь стрелу. Эти снаряды неприятны тем, что вытащить их крайне проблематично, потому что наконечник с большой вероятностью останется в ране. Поэтому нужно было идти другим путём: не пытаться вытащить стрелу, а проткнуть плечо дальше, чтобы она вылезла.

Эли уже хотела схватиться за стрелу, но я покачал головой.

– Её нужно не вынимать, а наоборот, всадить глубже в рану.