Отомэ игра. Новая жизнь ликвидатора (СИ), стр. 21
— А эти две страницы ты бы смог отдать? — с надеждой в голосе спросил отец.
— Ты действительно хочешь знать, как отзывался о тебе дедушка, и про то, как ты чуть ли не в десна целуешься с церковниками?
Плечи отца моментально поникли, и он тяжело вздохнул.
— Ты прав, сын, я этого не хочу знать. А там было ещё что-нибудь полезное?
— В самом дневнике больше ничего, но в склепе я нашёл пару полезных побрякушек, которые оставил для себя.
— Сынок, ты же понимаешь, что такие изделия в склепах могут сильно пропитаться тёмной магией и потом плохо сказаться на здоровье? — покачал головой глава семьи. — Лучше избавиться от них.
— Не нужно, я вчера проверил их у церковников, и они меня заверили, что они безопасны.
Отец с облегчением выдохнул, и на его лице появилась улыбка.
— Вот почему ты вчера ездил в город.
— Да, а ещё я просто гулял по городу, мне было интересно, как живут простые люди.
— Я рад за тебя, сынок, но впредь прошу быть осторожным даже в городе, там могут быть очень много тёмных личностей.
Забавно, что мне говорят об этом, так как я часто вращаюсь в довольно тёмных кругах, а порой приходится работать с таким контингентом, где местные разбойники показались бы святыми и непорочными девами.
— Хорошо, отец, я учту.
— Я рад, сын, и ещё хотел тебя попросить, чтобы ты всячески помогал брату, чтобы стал опорой для него, особенно когда он станет главой семьи.
— Отец, — тут же напрягся я, — ты собираешься ему передать бразды правления, сейчас?
— Нет, пока нет, сначала нужно вытащить семью из того положения, в котором мы сейчас находимся, а уже после можно будет подумать над этим.
— Отец, ты меня искренне прости, но боюсь, что мой брат, как бы это сказать помягче...
— Говори как есть, я всегда уважаю твою прямолинейность, хотя иногда она бывает довольно грубой.
— Он не самая лучшая кандидатура.
Тут я внимательно смотрю за реакцией отца, и она не заставила себя ждать. Он довольно сильно напрягся и посмотрел на меня довольно пронзительным взором.
— И ты предлагаешь себя? — в его голосе слышалось напряжение, наверное, он предполагает, что я собираюсь сместить своего брата.
— Нет, бюрократия — это наивеличайшее зло, я готов пожертвовать фактически всем, чтобы с этим не сталкиваться.
Тут я даже не врал, потому что бюрократию считаю самым на величайшим злом во всех мирах, где она только присутствует. Я конечно прекрасно понимаю, что в некоторых аспектах без неё не обойтись, но мы, люди, довели это до абсолюта, даже ходить далеко не надо взять тех же врачей в больницах. Вместо того чтобы заниматься пациентами, они заполняют кучу бланков картотек и прочее, из-за чего наша медицина сильно хромает, и по этой причине Антоха после медицинского и практики не стал дальше работать врачом.
Отец некоторое время смотрел на меня, а после засмеялся.
— Да сынок, бюрократия — это самое страшное зло, в этом я с тобой полностью согласен и поддерживаю твою точку зрения. Ну ты говоришь, что он что Эдмунд не самая лучшая кандидатура, сам ты не собираешься, тогда кто, Элинор?
— Нет, для этого она слишком добрая, даже мягче тебя... — тут на моём лице выползла ехидная улыбка — может вы с мамой сделаете ещё одного братика.
Есть пробитие, отец выпучил глаза и моментально закашлялся, словно поперхнулся кружкой воды.
— Тогрин, — произнёс отец после того, как откашлялся, — ты, конечно, уже взрослый и многое понимаешь для своих лет, но мы говорим о таком... Ты знаешь, откуда берутся дети?
— Конечно, знаю, я же перечитал половину библиотеки, — на моём лице вновь появилась улыбка. — Крестьянские семьи находят детей в капусте, а аристократам их приносит аист.
— Ну эм... — видеть это лицо было забавно. Хотя я и серьёзный человек, иногда меня пробивает на смех в таких ситуациях, особенно когда в тебе видят двенадцатилетнего паренька. — Ну как бы это сказать...
Сейчас он мялся и не знал, что сказать. Я решил не добивать его и просто сказал всё как есть.
— Я пошутил, отец, не переживай. Я знаю, что такое секс, — не удержавшись, я снова улыбнулся. — И книги о том, как это делается, особенно с картинками, я бы посоветовал прятать повыше.
Мужчина залился краской и напоминал сейчас варёного рака.
— Хорошо, сын, я учту это, — сказал он хриплым голосом, кажется, ему было немного стыдно за всю эту ситуацию. Но сейчас он решил перевести разговор в другое русло, его взгляд метался по моему рабочему месту, ища способ сменить тему. — Что ты тут вообще делаешь?
Видимо, этот вопрос пришёл ему в голову.
— Да вот алхимией занимаюсь, — показал я на недалеко лежащую книгу.
— Ясно, ладно, сынок, ты смотри аккуратно, а мне, пожалуй, пора бежать, скоро начнут прибывать гости.
И после этих слов мужчина моментально убежал из помещения.
Меня радует, что мой отец в алхимии не очень силён, и мне достаточно сказать пару слов, что я занимаюсь абсолютно безопасными вещами, и мне поверят. Ведь за всё время я никогда не создавал проблем, я вообще довольно прилежный парень, да и самой алхимией со мной занимался наставник до того, как его уволили.
Сейчас я нахожусь в финальной фазе своего эксперимента, все ингредиенты были очищены, высушены и смешаны. На правую руку я надеваю толстую кожаную перчатку, а глаза прикрываю чем-то вроде самодельных очков, хотя по сути это кусок стекла в грубой деревянной оправе, которую я вырезал из досок, потому что одной рукой мне приходилось держать её возле лица. На железной чашке насыпана маленькая горочка серого порошка, я зажёг длинную свечу и аккуратно на вытянутой руке начал подносить её к этой горке. И вот в итоге...
Пшшшш...
Длинное протяжное шипение... И всё, горка тлела очень медленно.
— Сука, — ударом руки я смахиваю ненавистную мне чашку прямиком в стену, из-за чего по комнате прокатился звон. — Кусок ебаного дерьма, хули ты не работаешь тварина ты тупая, чтоб тебя черти ебли паскуда.
На мои крики прибежал отец, который, видимо, находился неподалёку.
— Что случилось? — спросил он, взволнованно распахнув дверь.
Я постарался сделать невинный вид и ответил:
— Ничего страшного, отец. Просто у меня не получается задуманное.
Отец с облегчением выдохнул:
— Хорошо, только, пожалуйста, больше не пугай так.