Системный боец 2 (СИ), стр. 50

Затем я добрался до помещения, в котором замерли трое карателей. Двух я срезал мечом сразу, а вот третий отпрыгнул от меня в дальний угол помещения. Только сейчас я обратил внимание на то, что одет он как-то празднично, не по-тюремному.

Тощий каратель побледнел, выхватил из чёрного чехла, лежащего на стуле, длинную спицу, во второй его руке блеснул узкий изогнутый кинжал.

— Ты не убьёшь меня! Скотина! — выпалил он. — Только попробуй.

Я шагнул вперёд, затем увернулся от его выпада, вколотив кулаком в челюсть и слыша хруст зубов.

— Я Игольфик, фукин ты ф-фы-ын! — завыл он, падая на колени.

— Да по мне хоть папа Римский, — выдохнул я, взмахнув мечом, отрубив кисти. Ещё взмах наотмашь, и его голова слетела с плеч, покатившись словно арбуз по каменному полу в дальний угол.

Я вернулся к своим, вытирая чужую кровь с лица. Стало понятно количество жертв, которых я отправил на тот свет в казематах. Сто сорок три. Так мне сообщила Система, и прибавила по итогу налёта полтора месяца жизни.

Из сырых тёмных камер мы вывели более двухсот измученных млечников. В тусклом свете факелов Свен наконец-то нашёл своего Ингвара. Ветеран, не стесняясь слёз, обнял исхудавшего чумазого сына и, не теряя ни секунды, повёл его и ещё группу спасённых обратно к выходу из катакомб.

Там же я увидел знакомые лица.

Ингвар, тёзка сына наконец-то улыбающегося Свена. Затем Хельга. Если мать Эрика выглядела истощённой, но вышла без проблем, то отец Эрика с трудом переставлял ноги. Его лицо покрывала сплошная маска из синяков и гематом, он крепко прижимал к себе Эрика. Парень, увидев меня, слабо, но искренне улыбнулся.

Все были измучены до такой степени, что даже простые эмоции им давались с трудом.

Млечники спешно уводили спасённых через дверь, открытую Ключником. Но главной цели мы всё ещё не достигли.

Астрид, ведомая зовом, свернула в отдельный коридор. Я, Дерек, Ульфи и трое самых крепких воинов-млечников бросились вслед за ней.

У тяжёлой, окованной стальными пластинами двери, в самом конце коридора, замерли два стражника. Они даже не успели вытащить мечи из ножен. Астрид прижала их к стене потоком воздуха, а бойцы перерезали им глотки.

Затем мы ворвались в камеру.

— Этого не может быть! — воскликнула Астрид, хватаясь за голову. — Нет! Моя мать должна быть именно здесь. Я ведь чувствую её!

Но внутри никого не было. Лишь пустые оковы, сиротливо свисающие с каменных стен, да очертания следов на полу, вроде запёкшейся крови. В стороне стол с пыточными инструментами.

Внезапно впереди загремела стена, сдвигаясь в сторону. Раздались сухие щелчки спусковых механизмов. Трое бойцов-млечников, которые стояли ближе всех к оковам, не издали ни единого звука. Один за другим они рухнули замертво на каменный пол.

Я заметил арбалетные болты, которые пробили их грудные клетки.

— Это засада! Назад! — зарычал Дерек, и мы выскочили в коридор.

— Да помогай же ты, дурень! Ключи! — Дерек пихнул в бок побледневшего Ульфи, тяжёлую дверь камеры. Щуплый парень охнул, зазвенел связкой ключей.

Когда Ульфи закрыл камеру, открылась дверь камеры напротив. Из темноты раздались вялые аплодисменты.

Оттуда неспешно вышел человек. Седой, но ещё очень крепкий старик, облачённый в расшитый золотом бархатный дублет. Аккуратная седая бородка, глаза хищно поблёскивают в свете факела. Старик злорадно хихикал.

Моя рука мёртвой хваткой сжала рукоять меча. Я знаю его. Видел на турнире в Ревендале. Конунг Хрольф.

Он лично спустился в темницы. Но зачем он так рискует?

— Браво, — конунг опустил руки и натянуто улыбнулся. — Великолепный штурм. Только абсолютно бесполезный. Ваших людей встретит мой человек… и две сотни гвардейцев. Катакомбы станут их общей могилой. Дерево сгорит. Тут уж по-другому никак.

Хрольф сделал шаг вперёд, радостно оглядывая нашу компанию.

— Но это мелочи, — продолжил он с наслаждением. — Главное… что я собрал вас троих здесь. Астрид, Ворон… Инга.

— Отпусти мою мать, выродок! — воскликнула Астрид, дернувшись навстречу конунгу.

— А ну-ка… стой, — выставил он палец, и в коридоре показались арбалетчики. Человек двадцать.

Астрид шумно задышала, вхлипнула, больше от отчаянья. Она была истощена? Хотя скорее всего кто-то блокирует её способности. Я больше поверю во второе.

Я взял её за руку, не давая упасть.

— Я не могу, Ворон. Не могу нам помочь, — дрожала Астрид, подтверждая мою догадку.

— Всё прошло идеально, — оскалился Хрольф. — Мне не пришлось бегать за вами по Северным и Южным землям, плыть к Архипелагу… Вы все здесь. И да, Инга пока жива.

Из камеры, которая, насколько я понял, не была камерой, показались два мордоворота в чёрных кольчугах. Они волокли за собой женщину.

Моё сердце замерло. Инга!

Её лицо заплыло от гематом. Глаза слезились, волосы слиплись от запёкшейся крови. Серое изодранное в клочья платье едва прикрывало наготу. Астрид сдавленно вскрикнула.

— Да, — довольно протянул конунг, смакуя каждое слово и упиваясь своим превосходством. — Все в сборе. И скоро все вы отправитесь на костры. Главное зло этого мира. Корень всей Скверны, расползающейся по моим землям. Будете умирать в долгих муках. Как и те, кого вы пытались спасти.

Хрольф скалился во всю физиономию, выпятив живот и уставив руки в боки.

— Ну что⁈ — расхохотался конунг, взглянув на Ингу. — Ведунья, ведьма, оракул… Или как там тебя величают все эти сукины дети на Севере⁈ А⁈ Скоро ты отправишься в ад! Сучьи выродки!..

Я взглянул на Ингу, понимая, что «Мощь Титана» я вызвать не смогу. Да и ладно. Я попробую разорвать арбалетчиков без этого. Способности Ворона мне в помощь.

Но Инга вдруг подняла разбитое лицо. Она не плакала, не корчилась от боли. Она смотрела на конунга, и её губы скривились в издевательской усмешке.

— Ты проиграла, ведьма! — хохотнул Хрольф. — Точнее не так… Я переиграл тебя!

— Очень хитрый ход, — прохрипела Инга. — Но… ты уже опоздал.

Она повернулась к нам и… подмигнула.

Глава 18

Деревня связных, в это же время

Ближайшие сухие деревья трещали под пламенем, словно огромные факелы. Многие из них треснули пополам.

Живых деревьев не коснулась стихия Древних. Да и пламя было не обычным. Не рыжим, а слепяще-белым, будто реликвия выплеснула свою ярость, давая понять, что против неё нет спасения, будь ты хоть трижды Иной.

Олаф выругался, тяжело рухнул в грязь. Чудом увернулся от очередного ослепительного разряда, выскочившего будто из-под земли. Там реликвия, он заметил её, хотел забрать, когда та выплеснулся десятки разрядов.

Воздух вокруг гудел и вибрировал, мешал сосредоточиться. От концентрированного запаха озона было трудно дышать.

Олаф до сих пор не мог поверить, что более двухсот гвардейцев полегли за несколько секунд. Древняя магия этих грёбаных млечников превратила берег в настоящий молниевый ад.

Иной с трудом перевернулся на спину, тяжело хватая ртом перегретый воздух. Левый рукав его куртки почернел и дымился. Удар молнии оставил на предплечье сильный ожог, прожигая броню, каменную защиту, мышцы, доходя до костей и вздуваясь большим тёмно-красным пузырём. Даже он, получивший повышенный навык регенерации и усиления каменной кожи, понимал: задержался бы там, рядом с эпицентром, ещё на секунду и распрощался бы с жизнью.

Олаф приподнялся на локтях, лихорадочно озираясь. Разряды будто искали его, подбирались, пытались достать последнюю жертву.

Справа, сквозь пелену дыма, блеснула гладь лесной реки. Ещё одна молния протрещала прямо над ухом, обжигая половину лица.

Олаф крикнул от боли. Инстинкт требовал броситься в спасительную прохладу, но прагматичный разум буквально закричал — НЕТ! Вода — идеальный проводник. Прыгни он туда сейчас, и это будет последнее, что он запомнит. Попавший в воду разряд сделает своё дело.