Кофейня «4 минуты 33 секунды», стр. 3
Мне отвели парту в середине второго ряда, то есть почти в самом центре класса, и когда я садилась, все взгляды были устремлены на меня.
– Ну, скорее всего, беседы с вами вести бесполезно, так что на этом, пожалуй, обсуждение новых кадров я закончу. – Учительница рассмеялась.
Меня тут же окликнула соседка справа, девочка с двумя низкими хвостиками.
– Привет! Меня Яманэ зовут. За границей учиться, наверное, здорово. А я тоже на пианино играю. Тебе какие композиторы лучше давались?
– М-м… Ну, Шопен, Рахманинов…
– Ого! Круто! Вот это размах!
Стоило мне открыть рот, как вслед за Яманэ со мной начали заговаривать и другие девочки, сидящие рядом. Потом один мальчик, застенчиво опустив глаза, спросил, правда ли в Англии вся еда невкусная, – и в итоге мы проболтали до начала уроков.
А ведь я так волновалась. И была жутко напугана. Видимо, как и предсказывала та женщина, на слабых нападать никто не собирался. Чего же я так боялась?
Слегка пугающим мне показался только один мальчик со спортивной стрижкой, сидевший за мной слева. Звали его Титосэ. Он был одного со мной роста – а я невысокая, – поэтому выглядел младшеклассником. Зато смотрел на меня таким тяжелым взглядом, что хотелось съежиться и стать невидимой. Я ему чем-то не понравилась? Может, у него было плохое настроение, а тут из-за меня еще и шум поднялся…
Так или иначе, все, кроме Титосэ, вели себя со мной очень любезно: провожали до нужного кабинета, рассказывали про учителей. Яманэ даже предложила пообедать вместе с ней и ее подругами.
– Так, значит, раньше ты жила в Обихиро? – спросила Оикава, девочка в очках из параллельного класса.
– Да. Мы построили дом в Саппоро, но отца отправили работать за границу. Сестра была еще младенцем, когда мы переехали в Обихиро к бабушке с дедушкой. Так что о Саппоро я почти ничего и не помню.
– А родилась ты в Саппоро, да? – уточнила Тани, миловидная девочка с косичками.
Яманэ, Оикава и Тани в младшей школе были одноклассницами. Они со смехом рассказали мне шутку про то, что в их фамилиях есть иероглифы «река», «гора» и «долина», – географическое трио.
– Да, жила здесь лет до трех, но уже ничего о том времени не помню. Потому я так удивилась, когда сегодня меня окликнула какая-то странная пожилая женщина.
– По дороге в школу?
– Да. Она еще так ярко одета была.
– Ее зовут Сугиура. Приставучая, да?
Трое подружек переглянулись с понимающими улыбками.
– Ну, зато она уже много лет, хоть в дождь, хоть в снег, приглядывает за детьми, идущими в школу. Хорошо это или плохо, но ее тут все знают. – Яманэ, похоже, не считала старушку такой уж злой. – С виду она суровая, но зимой по утрам расчищает тротуар, чтобы школьникам не пришлось выходить на проезжую часть или утопать в снегу.
Тани согласилась и добавила, что младшеклассникам зимой позволяют носить теплые штаны и куртки, а вот ученики средних и старших классов обязаны быть в школьной форме, поэтому помощь Сугиуры очень кстати.
– Значит, не такой уж она плохой человек.
– Ага, иначе была бы как ведьма из сказки!
Оикава рассмеялась, за ней Тани и Яманэ, а потом и я тоже. Я и раньше чувствовала, что та женщина… То есть Сугиура, на самом деле не злая. Ведь если бы она не встретилась мне сегодня утром, вряд ли я смогла бы так весело смеяться сейчас. Я думала, что часы в школе будут тянуться мучительно, а они пролетели совсем незаметно.
После уроков учительница коротко поговорила со мной о дополнительных заданиях, чтобы наверстать пропуски, и отпустила меня домой со словами: «Ты, наверное, утомилась в первый день». Я обрадовалась – потому что действительно устала, а еще потому, что не терпелось кое-куда попасть.
Когда я вышла из школы, небо уже сменило цвет с ярко-синего на нежно-голубой. Свет солнца, утром казавшийся ослепительным, теперь тоже стал мягче, и мне захотелось глубоко вздохнуть с облегчением. Я слышала, что в Саппоро сезон сакуры начинается рано, но у школьных ворот стояли поздноцветущие махровые вишни и еще какие-то деревья с ароматными цветами. Интересно, как они называются? Деревья были покрыты белыми, розовыми и сиреневыми шапками, похожими на соцветия гиацинтов. Размышляя о них, я пошла домой той же дорогой, что в школу утром. Видимо, эти деревья здесь многие сажали – вдоль тротуара я увидела их же. Утром даже не обратила на них внимания.
Вскоре показался дом бабушки Сугиуры. Ее самой у ограды не было, ведь сейчас в школу уже никто не шел. Я заглянула в просвет в живой изгороди – Сугиура чем-то занималась в саду. У дома стояло такое же дерево с темно-розовыми цветами. Бабушка меня не замечала, и я хотела было уйти, но все же набралась смелости.
– Я видела здесь много таких деревьев. Как они называются?
Сугиура вздрогнула, посмотрела на меня, а потом с улыбкой поднялась на ноги.
– Это сирень. Городская администрация каждый год бесплатно раздает саженцы, поэтому весной они цветут во всех садах. Они еще не распустились в полную силу, но даже сейчас красивые. Люблю эти цветы.
– Сирень… Кажется, я про нее слышала. Значит, она не полностью расцвела?
Я пригляделась – среди крошечных цветочков с четырьмя лепестками виднелись еще закрытые бутончики. Выходит, это не один большой цветок, а много маленьких, как у гортензии!
– А ты повеселела, как я посмотрю, – сказала Сугиура.
– День прошел хорошо, как вы и предсказывали, бабушка, – ответила я, не переставая нюхать веточку сирени.
– Вот видишь! Только не называй меня бабушкой. Когда ко мне так обращаются, я вдруг чувствую себя старой. – Бабушка… То есть Сугиура, скривилась и покачала головой. – Лучше просто Сугиура. А тебя как зовут?
– Химари Мисаки. Отец выбрал такое имя, потому что оно похоже на слово «подсолнух».
– Красивое имя. А я как раз подсолнухи высадила. Скоро вырастут большущие цветы и будут ребятишек радовать, – сияя улыбкой, сказала Сугиура. Как и говорили девочки, она и впрямь заботится о проходящих мимо детях.
Мне вдруг подумалось, что ей следовало бы носить что-то менее вызывающее, но я тут же себе напомнила – неправильно судить о людях по внешности. Мне бы не понравилось, если бы другие люди называли мою одежду странной.
– Помочь вам чем-нибудь? – спросила я, отгоняя противоречивые мысли. Хотелось отблагодарить Сугиуру за советы.
– Да, буду признательна.
– Когда моя бабуля была жива, я любила помогать ей в саду.
Я соврала. На самом деле мать не разрешала мне заниматься садоводством, чтобы не повредить руки. С другой стороны, мне и правда очень хотелось помогать бабушке.
– Что ж, тогда я вдвойне рада.
Поскольку я была в школьной форме, мне досталась только негрязная работа: повыдергивать сорняки, посадить в землю несколько семян и полить их из лейки.
– Благодаря такому имени тебе даже цветы в саду радуются и говорят спасибо.
Не то чтобы я поверила, но отчего-то ощутила прилив счастья. Я вытерла пот со лба – хотя старалась не испачкаться, на лице остались грязные полосы. Сугиура улыбнулась.
– Давай зайдем в дом? Вымоешь руки как следует, а я налью нам чего-нибудь холодненького попить.
– Ну…
Честно говоря, предложение меня насторожило. Все-таки Сугиура чужой человек. А в дом к чужим людям заходить нельзя.
Однако я понимала, что Сугиура приглашает меня без всякого злого умысла, да и она сама мне нравилась. Общаться с незнакомцами нельзя, потому что я еще ребенок. Хотя все знакомые люди когда-то были незнакомцами, а я больше всего на свете хочу сама выбирать, кому доверять…
– Впрочем, сегодня не так уж и жарко, так что можешь остаться в саду, – заметив мое замешательство, сказала Сугиура.
– Нет-нет, если я не помешаю, то с удовольствием зайду в дом…
– Ладно, постой тут. Я сейчас принесу полотенце, сможешь помыть руки под краном вон там.
Сугиура показала мне кран для поливки растений, и, намыливая руки, я чувствовала желание извиниться. Сугиура вернулась с полотенцем и подносом со стаканами, в которых покачивалась темно-коричневая жидкость. Пузырьков газа я не увидела – наверное, это был холодный кофе. Оставив дверь веранды открытой, Сугиура опустила поднос на пол, а к нему придвинула садовый стул и небольшую складную лестницу.