Его (не) родной сын. Нас больше нет, стр. 10
А я не знаю, как реагировать. Я злюсь. На её слова, на её поведение. Но, с другой стороны, понимаю, что это я веду себя, как идиот. Сначала выгоняю её с ребёнком из дома, а потом ищу с ним встреч.
И меня здесь быть не должно.
Да только бесит всё.
Запрыгиваю обратно в тачку, отъезжаю от центра. На повороте набираю Нестерова.
– Как дела там с Романовым? Когда я могу купить его компанию?
Да сказал бы я себе эту фразу две недели назад – перестал бы уважать сам себя.
А тут собрался покупать его дерьмо.
– Начал дело. Наблюдаю.
Скорее бы. У меня уже не хватает терпения. Да чтобы Пятницкая работала на Романова… Дикость.
– Держи в курсе дела.
Через час я уже в офисе. Захожу в кабинет, сажусь за стол и начинаю изучать документы на подпись. На часах три дня. Вряд ли Рома сейчас ворвётся и скажет, что всем пора домой.
На очередной подписи дверь резко распахивается. Слышу цокот каблуков, но не поднимаю головы. Скоро будет весело. Но я все равно занимаюсь своим делом.
Знакомый резкий аромат духов заполняет кабинет.
– У тебя хоть капля совести есть? – с порога начинает мать. – Видел бы тебя отец с того света! Родной матери запретил появляться у себя дома!
– А у тебя совесть есть? – спокойно отвечаю я, не отрываясь от бумаг.
– Вот так ты разговариваешь с матерью? Я тебя растила, работала как лошадь, ущемляла себя во всём! А ты так благодаришь меня? – мельтешит перед глазами.
– Благодарят за что-то полезное. Это не про тебя.
– Я тебе глаза открыла! Сколько бы она ещё водила нас за нос? – мать резко садится в кресло напротив меня.
Меня передёргивает от её слов.
– Я не просил тебя открывать мне глаза. Мне прекрасно жилось в розовых очках. Теперь, благодаря тебе, я ненавижу собственную жену.
– Да она просто деньги из тебя тянула! Тебе что, нравится воспитывать чужого ребёнка? – с презрением бросает мать.
В груди что-то ноет из-за одного упоминании про Пашу.
Поднимаю на неё испепеляющий взгляд.
– Я не просил тебя открывать мне глаза, –чеканю, разъяряясь всё сильнее. – Мне прекрасно жилось в розовых очках. А теперь, благодаря тебе, я ненавижу собственную жену.
– Да она же просто деньги из тебя тянет! Тебе приятно воспитывать чужого ребёнка?
Я раздражённо бросаю ручку на стол. Она с глухим стуком катится по гладкой поверхности и падает на пол. Я не успеваю ответить, мать продолжает, не давая вставить ни слова:
– Думаешь, для меня это не удар? Я её как родную дочь любила! А она, наверное, со своим Димкой развлекалась. Помнишь, как ласково она с ним общалась? Как обнимались они?
– Она со всеми так себя вела, – цежу сквозь зубы, неожиданно для себя защищая жену. Я получил отрицательный тест. Это доказательство её измены. Но почему-то продолжаю оправдывать её: – Во время беременности она стала ласковой. Со всеми. И постоянно мёрзла.
– Это просто прикрытие! Вспомни, как она…
– Хватит! – резко обрываю её, вскакивая из-за стола. – Кто тебя вообще сюда пустил?
Мать замолкает, её лицо меняется. В глазах появляются слёзы, голос становится обиженным и дрожащим:
– Вот до чего мы дожили… Родную мать не пускают к сыну. Разве я это заслужила?
Я знаю, что сейчас начнётся спектакль. Слёзы, упрёки, обвинения. Я не хочу этого слышать.
– Я не хочу с тобой разговаривать, – говорю прямо и резко. – Не сейчас. Ты влезла в мою жизнь без разрешения. Будь добра, уйди отсюда.
– Слышал бы тебя сейчас твой отец…
– А знал бы он, что делаешь ты, – перебиваю её холодно.
На секунду в комнате повисает напряжённая тишина. Мы смотрим друг на друга, словно противники. В моём взгляде – злость и раздражение, в её – упрямство и обида, смешанная со слезами.
Я отвожу взгляд и нажимаю кнопку селектора на столе:
– Сообщите охране, чтобы Пятницкую Любовь Степановну больше не пускали в мой офис.
– Значит, так. Решил ещё и мать потерять? Ну и иди ты, Май…
Она резко поворачивается и выходит, громко стуча каблуками по полу. Я стою неподвижно, пока звук её шагов не стихает за дверью.
Поднимаю голову к потолку и тяжело вздыхаю.
С каждым днём становится всё только хуже.
Глава 13. Ангелина
– Получилось! – расцветаю прямо на глазах, держа в руках распечатанную идеальную таблицу. Жалко, что на неё ушло двое суток, тысячу проверок и теперь смело могу вручить её начальнице.
Но так и хочется, чтобы хоть разочек меня похвалили. Особенно после всех ругательств и неудач.
– У меня всё готово, – подбегаю к Валентине Николаевне. – Проверите?
– Положи здесь, – нервно отзывается она, всё перебирая какие-то бумаги с самого утра.
– Хорошо, – кладу на край стола и мой отчёт тут же заваливается стопкой листов.
Что-то странное происходит. Никогда эта женщина так не суетилась.
Обычно с утра она уверенно заходит в кабинет, раздаёт указания. А сегодня вбежала, словно вихрь и давай шерстить документы.
– Что-то случилось? – на свой страх и риск интересуюсь, прекрасно видя её состояние.
– Да случилось, – зло выпаливает, не глядя на меня. – Под Романова копает кто-то. Слили важные данные, которые могут здесь всё коту под хвост пустить. А я только половину ипотеки закрыла…
– Оу. И что вы теперь ищите?
– Не мешай, Пятницкая. Начну думать, что это ты своему муженьку помогаешь.
Губы распахивается в удивлении.
– Вы сейчас серьёзно? – не скрываю своего возмущения. Нет, эта работа важна мне, как и взаимоотношение с коллегами, но это перебор. Терпеть к себе такого отношения я не собираюсь. Меня больше ничего не связывает с Маем.
– Да нет, – тут же понимает, что сказала и поднимает на меня извиняющийся взгляд. – Скорее всего бывшая жена Романова, Марина Витальевна. Нет, я её понимаю, муж у неё козлом оказался, но мне никак нельзя терять это место!
– Но ведь проблемы не означает закрытие компании?
Мысленно уже ищу пути отхода. Сколько стоит отложить, где сэкономить, чтобы были сбережения во время поисков другой работы. Подобную я вряд ли найду с такой зарплатой…
– Кто знает. В худшем случае – банкротство. В лучшем – продажа кому-нибудь. Но кому эта проблема нужна будет?
Все её слова вызывают страх и неуверенность в завтрашнем дне. Вот бы успели зарплату перечислить, а там что-нибудь придумаем.
Возвращаюсь обратно за своё рабочее место и поглядываю на телефон. На экране светится от счастья личико моего сына. И ради него я должна не унывать и не впадать в хандру. И если бы не он, я всё ещё сидела бы в депрессии из-за очередной стычки с Маем.
Пару дней назад всё обошлось. Я спокойно забрала Павлушу, по пути отдала своей непутёвой матери и поехала на работу.
Меня на секунду осеняет. А может это Пятницкий решил проучить Антона и устроил всю эту заварушку? Да нет, зачем ему? Только потому что я здесь? Но какая ему разница?
Нет, скорее всего это Марина. Если бы со мной так же поступил бывший муж, как он с ней – я бы сделала так же.
Прогоняю все мысли и возвращаюсь к работе.
К вечеру страсти не утихают, начинаются перешёптывания и переговоры. Многие паникуют, как и я.
Валентина Николаевна постоянно пьёт корвалол, бегает в кабинет босса. Некоторые обязанности она переложила на меня, благо за эти полторы недели я освоилась и многое умею. Даже сделала несколько отпускных выплат.
На следующий день атмосфера в офисе не меняется. Как и последующие.
Я параллельно ищу новое место работы.
С такой зарплатой нигде нет ничего хорошего, из-за чего я переживаю.
Кликаю мышкой, просматривая новую вакансию.
Дверь кабинета вдруг распахивается, и я быстро закрываю браузер, боясь, что увидят моё преждевременное дезертирство. Бегу, как крыса, с тонущего корабля. Но у меня есть причины. Сын, который хочет кушать.
Первый в кабинет влетает Романов. Я не видела его несколько дней, видимо, он решал проблемы.
За ним моя начальница.