Противостояние (СИ), стр. 28

Рох наблюдал за нами. Даже под действием зелья его взгляд оставался цепким. В уголках его глаз проступили насмешливые морщинки. Ему явно было приятно видеть, как мы напряглись.

— А в моей марке почему не пошумели? — спросил я ровно. Давая понять серокрылу, что я владею ситуацией.

— Форт де Грис? — Рох даже мотнул головой. — Нет. Слишком много предателей. Туда нам не пробраться.

Я удовлетворенно кивнул. Это была хорошая новость, пожалуй, единственная за весь допрос.

Я переменил позу, чуть откинулся назад.

— А теперь скажи мне вот что, Рох Костоклюв из Ночной стаи, — медленно произнес я. — Сколько войск привел сангвальд?

Серокрыл тут же щелкнул клювом. Я, кажется, уже начал понимать его мимику — это было что-то вроде смешка. Потом он перевел взгляд на двух мелких, сидящих по обе стороны. Те замерли. Тот, что справа, выпучил глаза. Левый набычился.

— Повелитель идет взять то, что принадлежит ему по праву, — произнес Рох, игнорируя мой вопрос. Голос его зазвучал торжественно. — Мы ждали этого несколько столетий. Все предатели получат по заслугам. И ты, жалкий золоторожденный, ничего не сможешь сделать.

Он глухо и надсадно заклекотал. Видимо, это у него злорадный смех такой.

— Что тебя так развеселило? — спросил я спокойно.

Рох поднял на меня взгляд. Эта муть, затянувшая его глаза, оповещала меня, что действие зелья, увы, скоро закончится. Все-таки энергосистема первородных более устойчива к такого рода воздействию. Пусть эликсир все еще работал, но ничего интересного пленник больше мне не скажет. Но я ошибался…

— Пока мы здесь с тобой разговариваем, глупый лис, — медленно произнес он, наслаждаясь каждым словом, — стригои уже движутся по скальным тропам с северо-востока к твоему шато Гардьен.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Сколько их? — быстро спросил я.

— Много, — ответил Рох. — Почти все кланы. И уж будь уверен, они не заблудятся по дороге! Об этом позаботится Ночная стая! Они ударят тогда, когда вы меньше всего будете ожидать нападения.

Младшие серокрылы задергались. Они смотрели на своего старшего товарища с нескрываемой ненавистью.

Рох заклекотал громче и резким рывком подался вперед.

— Прощайся со своим миром, глупый лис!

Я спокойно встал и повернул голову к Тавину. Короткий допрос дал немало. Теперь можно всех троих грузить на лошадей и отправляться назад в Цитадель. Там мы уже поговорим обо всем более подробно. Я уже хотел было отдать команду скаут-мастеру, но Рох опередил меня.

Все, что я успел мельком разглядеть, это его широко раскрытые глаза. Сколько торжества было во взгляде серокрыла. Откровенно говоря, я не ожидал от него такой прыти и тем более самоотверженности.

Рох, клацнув клювом, дернулся и резко откинулся назад. При этом вывернув свою башку вправо. Как раз туда, где из поваленного дерева, к которому пленник был прислонен спиной, чуть выше его плеча торчал сухой сучок. Полугнилой, узкий, с заостренным концом…

— Господин! — Тавин было дернулся, но куда там.

В следующее мгновение я услышал глухой удар и характерный чавкающий звук. Это гнилой сучок беспрепятственно пробил глазное яблоко серокрыла и вошел на всю свою длину в его мозг.

Тело Роха дернулось. Изогнулось дугой. Гнилой сучок такой нагрузки не выдержал и с хрустом отделился от бревна. Голову Роха мотнуло вбок. Послышался новый удар. Это пленник в предсмертных конвульсиях ударился затылком о поваленное дерево. Спустя несколько мгновений Рох Костоклюв из Ночной стаи затих.

Тавин и несколько гленнов зло выругались.

Я тяжело выдохнул. Зелье придется дорабатывать. На первородных оно действует явно иначе.

Я перевел взгляд на двоих серокрылов. Те сидели притихшие, прижавшись к бревну. Судя по тому, как они реагировали на ответы старшего, знают они немало.

— За этими двоими глаз да глаз, — велел я Тавину. — Допросим позже, когда вернемся. Может, кое-что выскребем. Грузи их на лошадей.

Тавин кивнул и отдал команду гленнам.

Придержав за локоть скаут-мастера, я произнес:

— Двоих бойцов я забираю. Ты с остальными остаешься здесь. Понаблюдай за лагерем Золотого льва. Когда подойдут основные силы противника, все внимательно осмотри и возвращайся в Цитадель.

Тавин кивнул, но я видел, что у него есть, что возразить.

— Говори, — разрешил я.

— Не лучше ли будет, если я останусь рядом с войском? — произнес он. — Так мы ничего важного не пропустим.

— Будь это только аталийское войско, я бы отдал тебе именно такой приказ, — ответил я. — Но сангвальд… Это совершенно иной противник. Велик риск того, что тебя обнаружат. А этого допускать никак нельзя. Во-первых, на нас движется войско, которое как минимум превышает наше вдвое. Сейчас каждый боец на счету. А во-вторых, ты слишком много знаешь.

Я кивнул на труп Роха. Голова серокрыла была неестественно вывернута набок. Из пробитой глазницы торчал обломок гнилого сучка, по клюву черной струйкой стекала кровь. Уцелевший глаз таращился в светлеющее небо.

— Даю гарантию, у Ольгерда с его способностью влиять на кровь наверняка побольше опыта и возможностей в плане допроса, чем у меня. Только представь, что ждет одного из вас, если вы попадетесь в его лапы. Так что надолго не задерживайся. Не рискуй понапрасну ни собой, ни людьми.

Пока я говорил, Тавин смотрел на труп серокрыла. В его глазах не было страха или неуверенности. Только холодное спокойствие. Чем-то он мне напоминал Сигурда. Но только в походе. В обычной жизни Тавин был другим. Веселым и компанейским.

— Я вас понял, ваше сиятельство, — произнес он через секунду и поклонился. — Разрешите выполнять приказ?

— Выполняй, — произнес я, и Тавин направился к своим подчиненным.

Несколько минут спустя мы уже скакали на север. Впереди я и Сигурд, следом двое гленнов, ведущих в поводу лошадей с пленниками, надежно привязанными к седлам.

За нашими спинами оставался просыпающийся лагерь аталийцев. Я не знал, как поведет себя Рикардо ди Лоренцо. Будет ли честен и выполнит ли свою часть уговора или в последний момент нарушит свое слово? Так или иначе, но доверять ему я не собирался.

Сказать по правде, о герцоге ди Лоренцо я сейчас не думал, равно как и о стригоях, подбирающихся к шато Гардьен с северо-востока. Все мои мысли в данный момент были заняты Хельгой и неожиданно воскресшей Исповедницей.

Вот ведь… Как же невовремя Хельга решила поиграть в преследовательницу. Бойцы, бывшие с ней, говорили, что она не намерена вступать в бой. Только проследить за диверсионной группой. Эх… Хорошо бы… Да только я уже успел хорошо изучить Хельгу. Ролью следопыта она не удовлетворится. В памяти всплыло лицо Таис, а потом Хельги. Такие разные, но такие похожие… Прежде всего своим непоколебимым упрямством.

В голове мелькнула липкая и неприятная мысль. А ведь если с ней что-то случится — об Изнанке можно будет забыть.

Я мельком взглянул на хмурого и сосредоточенного Сигурда. С этим тоже все понятно. Его ледяное спокойствие враз исчезает, когда дело касается Аэлиры. Руку даю на отсечение, тоже наверняка сейчас думает об Исповеднице.

Как же все-таки бесит чувство бессилия. А еще осознание, что происходящее где-то там далеко совершенно не зависит от тебя. Потому что ты не можешь разорваться и быть в нескольких местах одновременно.

Стиснув зубы, я дернул поводья, и Шторм, почуявший мое нетерпение, враз ускорился.

Глава 14

Бергония. Временный лагерь передового войска Аталии.

Ночь опустилась на лагерь незаметно, как это всегда бывает в предгорьях. На равнине свет угасает постепенно, рассеянные лучи еще долго тянутся из-за горизонта. Горы же обрезают этот рассеянный свет разом, делая переход от света к тьме резче. Однако Рикардо ди Лоренцо этого перехода не заметил. Он сидел в своем шатре за походным столом и увлеченно писал письмо.

Перо в его руке двигалось неспешно, с той обстоятельностью, какая приходит к человеку, когда он занят делом одновременно приятным и требующим особого внимания. Чернила, приготовленные из бурого пустыша, ложились на бумагу густо и четко. Благодаря содержащейся в них магии, написанные строки не выцветут и не сотрутся. Им не страшен ни огонь, ни вода. Сама же бумага, созданная из теневых водорослей, стоила таких денег, что не каждый дворянин мог себе позволить такую роскошь.