Буду твоей сестрой, стр. 13

– Так что сегодня тихий вечерок и разойдемся до полуночи. Побегут, как только их позовут, – кивком головы показывает на Дэна и Кира.

– Мочи́ его, мочи́, мочи́! – как раз орет Сева.

На экране все трещит, мелькает, вопит, аж голова начинает болеть.

– Какие радужные перспективы, – усмехаюсь, мо́я руки перед готовкой.

– Так ты реально собралась готовить? – видимо все еще не веря своему счастью, уточняет Алан.

– Да, перспектива не дожить до тридцати на одних чипсах и пиве меня не прельщает. Народ, – обращаюсь уже ко всем. – Если у вас есть на что-то аллергия, говорите сейчас, или замолкните навеки!

– На тупость считается? – смеется Кир.

– Нет, иначе ты бы уже скончался от собственного чувства юмора, – толкает его в плечом рядом сидящий Сева.

– А к чему вопрос? – отрываясь от экрана, поворачивается к нам Кирилл. – Глянь, глянь, – снова начинает пихать Севу.

– Да блин, из-за тебя меня замочили! – возмущается тот, поворачиваясь. – О, черт. Еда! – бросает джойстик и встает.

– Она собирается приготовить ужин, – насмешливо говорит за моей спиной Алан.

И стоит так чертовски близко…

– Значит так планируешь от нас избавится! Изощренно, – расплывается в улыбке Сева.

– Но как устоять, да? – подыгрывает подошедший следом Кир.

– Господи, что происходило в этом доме до того, как в нем появилась я?

– Пельмени от Алана, которые мы отдирали со дна сгоревшей кастрюли, – загибает пальцы Сева. – Ма́шины горячие бутерброды…

– Из-за которых к нам пожарку вызывали, – дополняет Кир.

– И, конечно, бесподобные Леркины макароны, ммм. Нечто настолько недопереваренное, серое, склизкое…

– У Леры много других достоинств, – вклинивается подошедший Дэн, закидывая руку на плечо Севы так, что он аж пригибается.

Подкрался, как ниндзя.

– Господи, он говорит! Иногда я забываю, что ты живой, – смеюсь, подкалывая самого тихого члена этой банды.

По гостиной разносится гомерический хохот троих здоровенных парней.

На самом деле, Дэн нравится мне больше всех. Не только потому, что почти не попирает мои личные границы, и в целом незаметен и потому комфортен, но и из-за того, как он относится к Лере. Глубоко в душе именно о таких взаимоотношениях я и мечтаю. Чтобы меня принимали такой, какая я есть, и даже немножечко обожествляли.

– Так что на счет аллергий? Вкусовых предпочтений? Я не прислушаюсь, но высказаться можете, – возвращаюсь к насущному. Есть уже хочется до бурчания в животе.

– Нет, ничего такого, – отрицательно машет Кир, совместно с Севой.

– Вряд ли ты собираешься нашпиговать курицу аспирином, – пожимает плечами Дэн.

– И будем надеяться, что фермеры этим тоже не грешат, – киваю я.

Боже, аллергия на аспирин. Треш.

– Про лактозу ты помнишь, – скрестив руки на груди, сухо напоминает Алан, подпирая столешницу задом.

– Да, поэтому это и будет томатная паста, а не в сливочном соусе, о которой я мечтаю уже неделю, – объясняю, как для дурочка, честное слово.

Не настолько я коварна.

Ставлю воду для спагетти, разделываю куриную грудку и принимаюсь обжаривать ее на сковороде.

Ребята в это время начинают обсуждать предстоящий день рождения Севы. Тот рассказывает, что уже год уламывает родаков на мотоцикл и, наконец, они сдались. Так что уже через недельку у него появится новый железный друг.

Парни как могут стебут его, придумывая, что подарить в довесок: косуху с тигром, выложенным стразами на спине, или шлем с огненными всполохами и рогами, как у черта... И предлагают начать отращивать живот и бороду уже сейчас, иначе байкер из него так себе.

Через двадцать минут все готово, и мы устраиваемся за столом. Дэн фоткает тарелки и что-то быстро печатает.

Я присоединяюсь и тоже фоткаю. И сразу отправляю фотографии Ветке для ее ежедневного отчета маме. Это стало уже привычкой, документировать каждый свой шаг. Не ровен час, сама блог заведу. Это не так сложно, как мне казалось.

– Кому ты все время строчишь? – интересуется у меня на ухо Алан.

– Это секретная информация, – отталкиваю его от себя подальше.

Честное слово, совершенно невыносимо с ним бок о бок стоять. Все тело как под напряжением.

– С ума сойти. Выглядит реально съедобно, – хватаясь за вилку, комментирует Кир.

– Пахнет тоже ничего, – подтаскивает мне стул Алан.

Сам остается стоять, потому что на него стульев не хватило.

– Ничего? Да ты сейчас мои ноги целовать будешь, – прищуриваюсь я.

– Вот уж никогда, – усмехается он.

– Нам срочно нужен новый спор на целование ног! – выкрикивает, вдохновленный идеей Кир.

– О, боги. Я готов уже сейчас и без всякого спора, – даже не прожевав до конца, говорит Сева.

– Себе поцелуй, – тычет в него вилкой Алан.

– Я так не гнусь!

Справа и слева доносятся стоны, и, хотя они жуть какие наигранные, мне все равно приятно. Блин, они как с голодного края.

– Выходи за меня замуж, – умяв треть тарелки за пару секунд, предлагает Сева. – Хотя нет, я слишком молод, сорян. Кто-нибудь? Ребят, ну же, – оглядывает друзей. – Мы не можем ее потерять!

Все тихонько посмеиваются, но продолжают жевать, не реагируя. Вау. Еда реально их заткнула. Отличный лайфхак!

***

Клянусь, такой тишины у нас в квартире не было еще никогда. За исключением моих первых двух дней пребывания тут, пока кое-кто оправлялся от дикого бодуна.

Или он просто щадил меня.

Как знать.

Ребята отчаливают почти сразу после ужина, едва Дэну приходит первое пьяное сообщение от Леры. Девчонки уже набрались в каком-то баре и шлют провокационные фотки. Кирилл, естественно, присоединяется, а Сева просто решает, что это отличный шанс кого-нибудь подцепить.

Хотя прежде, чем уйти, у них случается какой-то странный тихий монолог с Аланом. Тихий, полный скрытого напряжения и странных поддерживающих похлопываний по плечу.

Мы остаемся с горой посуды и такой непривычной тишиной, что аж неловко.

– Капец, – выдыхаю я, прикрывая глаза.

– Что? – непонимающе переспрашивает «братик».

– Тишина. Я ее слышу.

– Вряд ли тишину можно услышать, – тихо посмеивается он, звеня посудой.

– Ну вот, ты все испортил, – открываю глаза и помогаю ему перемещать тарелки в раковину.

– Было вкусно, – расщедривается он на комплимент.

– Рада слышать, – с достоинством принимаю его.

– Но ты же понимаешь, что совершила стратегическую ошибку? Теперь тебе все время придется готовить, – открывая кран и берясь за губку для мытья посуды, говорит Алан. – Ребята с тебя не слезут.

– Планируете превратить меня в свою бытовую рабыню? – театрально округляю глаза.

– Я постараюсь тебя отмазать, но за родственные бонусы, – светит улыбкой чеширского кота, намывая тарелки.

Я пытаюсь не спугнуть счастье. Мытье посуды – мое самое нелюбимое занятие в готовке.

– Родственные бонусы в виде…

– Ну не знаю, может, завтраков…

– Ну конечно, – смеюсь я. – Ты такой ленивый. Уж разогреть что-нибудь из магазина кулинарии мог бы себе по утрам.

– Я живу тут уже четвертый год, – передавая мне чистые вилки, поясняет он. – От всего их не столь обширного меню меня тошнило уже на втором году.

– Бедняжка.

Неосознанным жестом я запускаю руку в его волосы на затылке и треплю, как лабрадора. Секунду спустя скручивающийся в животе узел подсказывает, как это неуместно. Хотя не исключено, что это паста неудачно пошла.

В любом случае, Алан, очевидно, не чувствует такой же неловкости, потому что совершенно не напрягается. Только смеется.

– Отвали, – пытается сбросить мою руку не используя собственные, занятые тарелками. – Ненавижу, когда трогают голову, ты же знаешь.

Откуда же мне это знать??? Чтобы Ветка о тебе не знала, мне она никогда ничего не говорила!

– Как же ты стрижешься? – смеюсь в ответ, пряча отчего-то горящую ладонь за спину. – А! Точно.

Его непослушная копна, закрывающая порой и глаза и уши, говорит сама за себя. И наполовину пустая баночка глины для укладки в ванной совсем не моя.