Буду твоей сестрой, стр. 11

– Ну что, готовы, сосунки? Мамочка в деле.

***

– Мафия засыпает. Просыпается город, – театрально завершает последний круг Кирилл.

Самолично провозглашенный лучшим ведущим на свете.

– Этим утром не проснулась – стучит пальцами по столешнице на манер барабанной дроби. – Маша. Ее безжалостно сбросили с моста, перед этим жестко

– Сучки́! – раздраженно вскрывает свою карту Мирного жителя. – Это точно Сева, – тычет в него пальцем. – Я чувствую вайб предательства.

– Я вообще-то ранимый, – возмущается он, картинно прикладывая руки к груди.

Но Машу это не трогает, она кидает в него подушкой и обиженно складывает руки на груди.

Итак, нас осталось трое. Если сейчас выгонят не того, Мафия победит. Последний шанс.

Я скольжу внимательным взглядом по беззаботному лицу Севы. Его обычная защитная реакция – все переводить в шутку. Если так подумать, то это могла бы быть шикарная двойная игра

И Алан. Спокойный, сосредоточенный, говорит мало, по фактам, не перегибает, в эмоции не уходит.

– Это ты, – киваю на него.

– Аргументы, – выгибает он бровь.

– Ты с слишком молчаливый. Для тебя это необычно. Плюс ты уже миллион раз пытался слить меня, хотя совершенно очевидно, я сильный игрок, который вычислил Леру

Машу в сторону уже выявленной мафии.

Вокруг стоит напряженная тишина. Даже Дэн откладывает телефон, чтобы понаблюдать за нашей пикировкой.

Я продолжаю:

– И ещё. Когда убили Машу, ты посмотрел не на Кирилла, как все, а на меня. Проверял реакцию. Мафия всегда смотрит на самого опасного игрока. Ну и финалочка Я слышала, как в первую ночь скрипнул диван, когда мы «спали». Там сидели только вы с Машей, а она

Пожимаю плечами, как бы говоря: ну камон Все же очевидно.

– Сева, – перевожу взгляд на парня слева. – Я очень надеюсь, что не ошибаюсь, потому что ты начал мне нравится, и если Мафией в итоге окажешься ты

– Слыхал, я начал ей нравится, – поигрывая бровями, говорит Алану. – Черт, я в деле. Давай замочим этого говнюка!

Мысленно я ликую, но сохраняю лицо «железной леди».

– Итак, господа игроки, голосуем, – вклинивается Кир. – По вашему мнению Мафия это

– Алан, – спокойно говорю я.

– Алан, – согласно кивает Сева. – Прости, братан. Так сегодня умирать не хочется.

– Мой голос, конечно, уже ни на что не влияет – хладнокровно говорит «братик».

«Ноу» – вывожу я одними губами. И расплываюсь, наконец, в широкой улыбке.

Кирилл в восторге хватается за голову.

– Это разнос! Разнос! – кричит он.

Алан медленно начинает хлопать.

Раз.

Другой.

– Красиво, – говорит он своим низким пробирающим голосом.

У меня мурашки собираются на затылке.

Он тянется за картой, переворачивает ее, и все за столом дружно ахают.

Мирный житель.

– Не-е-е-ет!!! – ошарашенно кричит Сева. – ТЫ!!! – тычет в меня пальцем, подскочив с места.

– Я, – согласно киваю, переворачивая свою.

Мафия.

Достойна Оскара.

Что подтверждает последующий взрыв гомона в квартире.

– Да ладно! – кричит Маша, которая до последнего не знала, кто предатель.

– Это было жутко, – вставляет Дэн.

– Эль, ты монстр! – кидается в меня картой Лера.

– Прости, пришлось принести тебя в жертву, – извиняюсь перед ней.

Сева кидает на меня обиженный взгляд и перебирается на диван к Алану.

– Вот и верь после этого девчонкам! Я с ней больше не играю, если что! – громко оповещает всех присутствующих. – Она страшный человек!

– Не то слово, – поддакивает Алан, не сводя с меня внимательного взгляда.

Он ведь сразу понял, что я Мафия. Наблюдательный засранец. Вот с кем точно не стоит больше садится играть.

Глава 11

Алан

Вот с кем точно не стоит садиться играть.

Мафия же мой конек, сколько лет остаюсь непобежденным, постоянно меняя тактики игры, и тут разнесла как мальчишку.

«Гены пальцем не размажешь» – любит повторять моя мать.

Она вообще частенько любит порассуждать, что хоть они с сестрой как с разных планет, мы с Эвелинкой получились словно слепленные из одного теста. Как она успела это понять по одному-единственному совместному лету и парочке упоминаний в телефонных разговорах с теткой, конечно, загадка.

И еще неделю назад я бы с этим серьезно поспорил, помня ту версию сестренки, что встретил в тринадцать. Взбалмошную, громкую и надоедливую. Но сейчас, встретив ее повзрослевшую версию, с уверенностью могу сказать: да, гены пальцем не размажешь.

Хитрая, умная и острая на язык.

«Вся в меня» – по праву старшинства могу заявить я.

Я думал, что будет мучением делить с кем-то столь незнакомым и малоприятным территорию, по праву принадлежащую мне одному столько лет. Хотя и помнил, что фактически, хату эту добрая прабабка отписала именно на нас двоих, пытаясь замолить грехи собственного сына, нашего блудливого деда. Все же знатно он накуралесил в молодости, успев завести две семьи параллельно. Мать так до конца и не верит, что тетя Люба ее сестра, все любит повторять: «и нос не мой, и ухи не мои». Чтобы это ни значило. С их стороны, уверен, та же тема поднималась не раз.

Так что мне так и не верилось до конца, что ее родаки все же вцепятся в эту идею об учебе единственной и ненаглядной дочери в столице, и мне придется менять всю свою устаканенную жизнь тут.

Хотя в итоге, все сложилось неплохо.

Мы ладим. На свой странный манер.

И Эвелинка прикольная. Тоже на свой манер.

Еще бы перестала постоянно цеплять взгляд…

– Алан, ты мне друг или кто? – полупьяно бормочет Ванс, усосавший четыре пива за вечер.

Как мало ему надо.

– Иди домой, «друг», – ржу я, подталкивая его на выход.

Ребята уже вовсю собираются, шумно одеваясь в прихожей. Сестричка пошла в душ.

– Ох, что это были за шорты… – мечтательно продолжает Ванс.

Что и требовалось доказать.

Если Эвелинка специально выставила задницу, чтобы впечатлить моего друга, то она просто дура. А если реально не понимает, какое впечатление может произвести своим полуголым видом то… еще большая дура. И ей еще расти и расти.

Мозгами.

Все остальное, как мы все сегодня успели убедиться, уже выросло.

– Алан, я помню, что она твоя сестра, но не прижучить ее – просто грех, – вставляя ноги в кроссовки, продолжает приглушенно бубнить друг.

А у меня будто забрало падает. Четко же сказал, на сестру мою свои потрепанные конечности чтобы даже не прикладывал! Как представлю, что они с Эвелинкой обжимаются на моем же диване…

Заношу руку и знатно отвешиваю ему леща. Не удержав равновесия, он вписывается подбородком в придверную тумбу.

Да черт.

Девчонки приглушенно ахают, Дэн с Киром тут же оказываются рядом, готовые то ли защищать Ванса, то ли тормозить меня, если понесет. Но я уже остыл. Все нормально.

Слава богу, и нашему пьяному камикадзе море по колену. Ванс выпрямляется и ржет, как идиот, поглаживая место ушиба.

– Понял, не дурак.

– Давайте уже на выход, – устало прошу друзей.

Это все, конечно, очень мило, что они стараются заполнить зияющую в моей груди дыру своим весьма навязчивым присутствием, но пулевое от гранатомета парой пластырей не залатать. И как бы они не старались отвлечь меня, с наступлением ночи я остаюсь один на один с мыслями и воспоминаниями о том, какой я непроходимый идиот.

– До завтра, бро, – пожимает мне руку Кир.

– Нормально всё? – интересуется перед выходом Дэн.

Как и каждый гребаный вечер.

Что вообще такое нормально после всего, что случилось? И когда оно снова сможет быть таковым?

Но все же киваю.

Просто чтобы они свалили уже нафиг.

Закрываю за шумной компашкой дверь и выключаю свет в прихожей. Гостиная сразу преображается. Горит только верхний свет над зоной дивана и немного мерцает телек, включенный на беззвучке фоном, делая атмосферу более расслабленной.