Путешествие (СИ), стр. 26

Он рисовал растения со схожими свойствами, а я узнавал в них земные аналоги, потому что жаропонижающие травы, видимо, и тут, и там (или наоборот — «и там, и тут») выглядели примерно одинаково. Ну или мне просто хотелось так думать. Других вариантов у меня все равно не нашлось.

— Наталья, — сказал я вслух, сообразив, что травы надо искать на кухне.

Я спустился с крыльца и перехватил подругу на полпути к лазарету. Глаза у Натальи были красные и припухшие, и от ее усталого, полного недавней тревоги взгляда у меня все внутри сжалось от вины. Но вместо упреков она молча выслушала мою просьбу и кивнула.

— Ромашка точно есть. Сушеная, правда, в пакетиках, — сказала она. — Таволга… посмотрю, может в травяных сборах завалялась. Малиновый лист тоже должен быть, Маргарита Петровна заваривала себе каждый вечер, у нее целая банка на полке стояла.

Она ушла и вернулась через десять минут, неся в руках несколько пакетиков аптечной ромашки, стеклянную банку с сушеным малиновым листом и маленький бумажный сверток, от которого тянуло чем-то горьковатым и травянистым.

— Таволга, — подтвердила Наталья. — Нашлась в наборе для травяного чая. На этикетке написано «лабазник вязолистный». Сгодится?

— Должно, — ответил я и забрал у нее траву вместе с алюминиевым котелком и литровой бутылкой воды.

Когда я вернулся к Патко со всем необходимым, старик уже расчистил стол и разложил на нем растение с раструбами бутонов, аккуратно расправив каждый лист и каждый бутон. Увидев котелок и травы, он оживился, издал одобрительный горловой звук (что-то среднее между хмыканьем и урчанием) и тут же взялся за дело.

Длинные узловатые пальцы двигались быстро и уверенно. Патко отделил бутоны от стебля, размял их между ладонями, растер в мелкую зеленоватую кашицу; потом вытряхнул из пакетиков ромашку, понюхал и одобрительно кивнул. Малиновый лист покрошил еще мельче, а из свертка с таволгой взял всего щепотку, покрутив остальное в пальцах и отложив в сторону. Видимо, много и не требовалось.

Все это травянистое добро он ссыпал в котелок, залил водой и поставил на маленькую газовую горелку, с принципом работы которой разобрался весьма быстро, что лишний раз подтверждало теорию о том, что в местном мире существовали представления о механике.

Патко склонился над котелком и забормотал что-то на своем языке. Я при всем желании не мог бы определить, была ли это молитва, заклинание или просто привычная кухонная присказка. Вода начала постепенно нагреваться, от поверхности потянулся пар, и комната наполнилась густым, терпким ароматом, в котором ромашка смешалась с чем-то незнакомым, горьковато-сладким, шедшим от кашицы из бутонов.

Руку обожгло.

Я посмотрел ниже, на предплечье, и увидел, как чернила снова зашевелились.

' Класс: Маг драконьей крови

Мана: 1(4)

Знание: Шепот ветра(начало)

Слова: нет

Заклинания: нет

Талант: огонь и ветер '

Четыре вместо трех? А как… да, если честно, тогда мне было плевать.

Спустив рукав, я сел на стул в углу и продолжил смотреть, как Патко помешивает варево карандашом, и думал обо всем, что увидел сегодня. О шамане с посохом, о стойбище в нескольких часах ходьбы, о призрачной когтистой лапе, вмявшей гнолла мордой в землю. Обо всем этом нужно было рассказать Евгению и Степану — но позже. А сейчас старый маг (и я даже сам не понял, как отчаянно захотел поверить в то, что передо мной действительно самый настоящий волшебник) варил зелье, и Жека, может быть, еще доживет до утра.

Глава 10

Новые и старые проблемы

Спор начался еще до того, как Евгений успел сесть. Отставной военный вошел в домик Степана, прикрыл за собой дверь, окинул нас троих тяжелым взглядом и, прислонившись к стене, скрестил руки на груди.

— Нам нужны копья, — произнес он, словно объявлял прогноз погоды на выходные. — И луки, если сладим с тетивой. И рогатины обязательно.

Степан сидел за столом, перед ним лежали скомканный учет продуктов и расписание дежурств. Байкер медленно поднял голову и уставился на Евгения, будто тот только что предложил потушить пожар керосином.

— Копья?

Степан произнес это слово без особой радости. Мы с Евгением обсудили все еще утром, пока Степан и Андрей проверяли колодец, так что я только подтвердил:

— Копья. В нескольких часах отсюда стойбище гноллов. Там их целые десятки. И среди них шаман или колдун, не знаю. Но видел, как он пользовался настоящей магией! Собственными глазами видел. Смысл мне врать.

Андрей до этого момента молча сидевший на подоконнике, ковыряя ногтем облупившуюся краску на раме, повернулся в мою сторону.

— И ты предлагаешь сорока людям, из которых тридцать пять в жизни не держали ничего опаснее кухонного ножа, раздать по заточенной палке и сказать: «Ребята, тут рядом сидят твари, рвущие кабанов голыми лапами на куски, так что вот вам копье, удачи»?

— Я предлагаю дать людям возможность защитить себя, — вместо меня, твердым голосом, ответил Евгений. — Пока гноллы сидят на стойбище, мы можем начать готовиться. А вот когда они заявятся к нашему забору, то готовиться уже будет поздно.

— А кто сказал, что они вообще заявятся? — Степан откинулся на спинку стула и потер переносицу. — Судя по рассказу Арчи, живут они там давно. У них своя поляна. Костер. Своя, не знаю, кабанятина, и, срань, что-нибудь еще. С чего им переться именно к нам?

— С того же, с чего те три твари поперлись к ручью и столкнулись с нашим переводчиком-разведчиком, — парировал Евгений. — Эти твари хищники. Они охотятся. Так что рано или поздно охота приведет их сюда. Просто потому что мы шумим. Деревья рубим, огонь жжем, и любой зверь с мозгами и глазами в какой-то момент засечет наше присутствие. Если уже не засек.

— Вот именно, — Андрей спрыгнул с подоконника и засунул руки в карманы. — Если могли засечь, значит засекли. Но не пришли. Может, мы им не интересны. Может, мы слишком мелкая добыча. Может, их вообще забор отпугивает. А начнем размахивать копьями и строить из себя каких-то неандертальцев, то привлечем еще больше внимания.

— Андрей, — в голос Евгения явно звучало нетерпение. — Ты хочешь дождаться, пока они сами к нам заглянут на огонек, и встретить их с голыми руками и своим… оптимизмом в ладонях?

— Я хочу, чтобы мы не наделали глупостей со страху, — Андрей повысил голос, включив хорошо знакомое мне с детства, ослиное упрямство. — Знаешь, что начнется, когда ты выйдешь к людям с копьями? Начнется лютая, настоящая паника. Половина баб заревет в голос, мужики перегрызутся между собой, а кто-нибудь и вовсе полезет через забор с перепугу. Причем неважно, в лес или из леса, лишь бы подальше от тебя и от твоих охренительных идей. Ты правда думаешь, что люди, едва пережившие все, что с ними недавно произошло, обрадуются новости про стаю монстров в нескольких часах ходьбы?

— Им еще меньше понравится, когда эта стая заявится сюда без приглашения, — вмешался я, потому что Андрей при всей своей правоте про панику упускал одну простую вещь. — Забор это чистая профонация, Андрей. Я даже не поцарапался, пока его перелезал. Ты вообще видел, что осталось от гноллов на поляне? Их же в клочья порвали! И не ясно — свои или здесь есть еще какая-то погань. Так что если сюда явится хотя бы десяток таких тварей, наш забор не задержит их и на пять минут.

— А копья задержат? На десять минут? Двадцать? — Андрей снова резко развернулся в мою сторону. — Копья в руках программистов и бухгалтеров? Арч, ты сам-то в это веришь?

— Копье на стене всяко лучше, чем голые руки и… оптимизм, — отрезал Евгений, явно вместо «оптимизм» собираясь сказать что-то другое. — Я не предлагаю идти на гноллов войной. Все, о чем я говорю, так это вооружиться на случай, если они придут сами. Поставим дежурных с хоть каким-то оружием на вышку. Сделаем запас дротиков. Заточим колья и вкопаем перед забором. Это элементарная оборона, и будь мы сейчас на Земле, любой кадровый военный сказал бы тебе то же самое. Причем слово в слово.