Земля костяных богов. Взывающие корни, стр. 5

– Никому ты со своими сумасшедшими идеями не сдался. Ни один здравый человек…

Смысла продолжать не было. Арсений распахнул бумажник, достал несколько красных купюр и брезгливо бросил на стол, прежде чем уйти прочь из ресторана. Прочь от людей, которым был не нужен.

Арсений не спал всю ночь. Его всё чаще мучила бессонница, и он мог бодрствовать по несколько суток, без еды, только с сигаретами и кофе. После ресторана он докурил пачку по дороге до дома, а потом купил ей замену в круглосуточном напротив, чтобы расправиться и с ней. Голова разрывалась, ком в горле не позволял ни есть, ни спать, но перестать курить Арсений не мог. Чувствовал, что, если выпустит сигарету, точно сорвётся.

Куда – он не знал. Похоже, именно так чувствуют себя люди в шаге от пропасти.

Ему было достаточно лет, чтобы оставить родителей позади и строить свою жизнь. Но он не мог. Трагедия выгрызла в душе дыру, которую ни сигаретами, ни работой не заткнёшь. Поэтому, когда ему позвонили с предложением снять фильм о месте, где сошла с ума его мать, Арсений не раздумывал ни секунды.

А наутро его номер понадобился и Снежане. Телефон получил новое сообщение из одной фразы: «Я поеду с тобой».

Глава 2

Тропы Чодыра Юмо

Когда сердце перестало стучать в висках от усталости и сбитого дыхания, Оля поняла: она заблудилась.

Был ли это Чодыра Юмо, путающий её тропы, или неизлечимый топографический кретинизм, не имело значения. Кругом темнел лес, сосновый воздух раздражал ноздри, солнце медленно закатывалось за горизонт, и с каждой минутой становилось всё холоднее. Приближалась ночь.

Корни, на которых сидела Оля, неприятно давили на кости, а брошенный рядом рюкзак угодил в целый ковёр мха, от чего ткань медленно намокала.

Люди поблизости отсутствовали, и как она ни кричала, ответить ей было некому. Ловил бы здесь интернет, самое время было бы гуглить, есть ли в этом лесу медведи. Хотя для начала надо было найти, в каком лесу Оля оказалась: перелесок перед рекой давно закончился, и собственное местонахождение оставалось для неё загадкой.

– Ау! – не сдавалась она, хотя глаза уже были мокрыми от слёз, а голос охрип. – Ау!

Ей казалось, что стоит оставаться на месте и продолжать звать на помощь, иначе она может медленно отдаляться от возможных путников или ходить кругами, тратя силы, которые могут понадобиться ночью в лесу. В октябре. Когда мороз после наступления темноты – обычное дело.

Но никто не появлялся. А с приходом тьмы лес стал оживать.

Чем меньше Оля видела, тем больше могла услышать. По соседней сосне бегала белка, цепляясь коготками за сухую кору, мимо по кустам носился ещё какой-то маленький зверёк. Страх пересиливал здравый смысл, поэтому даже столь безобидные шорохи пугали.

В одной руке Оля держала охотничий нож, купленный перед поездкой, а в другой – дедушкин оберег. Дед увлекался созданием фигурок из различных материалов от дерева до камня. У Оли на столе почётное место занимала сова в шляпе и с учебником в крыльях, а на стене висел крючок в виде змеи с жёлтыми глазами. Но обереги были совсем другими.

Они представляли собой небольшие фигуры мужчин и женщин в странных костюмах и подобиях кокошников и были не больше десяти сантиметров в высоту. Мама говорила, что они выглядят как древние уродливые идолы, но Оля была с ней не согласна. Её мысли больше занимал вопрос не о том, кого изображали обереги, а о том, из какого материала они были вырезаны.

В голову врезалось, что это была кость.

Цвет казался похожим, как и ощущения от фигурки в руке. Но Оля перечитала все письма дедушки, и ни в одном из них не нашлось признания в этом. Откуда в памяти взялся подобный факт, она объяснить не могла.

Почти стемнело, когда голос окончательно сел. Больше не было уверенности, что по стволу скачет белка, – теперь сознание рисовало фигуру рыси, готовую к броску. Шорох хвои поблизости вызывал прилив адреналина в кровь. Тогда Оля замирала, стараясь даже не дышать в надежде, что нежданный гость её не заметит.

Но долго сидеть неподвижно оказалось сложно. Руки стали замерзать почти сразу, как на землю опустился мороз, и Оля натянула запасную пару шерстяных носков выше запястий. Ей хватило ума оставить в городе кроссовки и модные ботинки, а к дедушке поехать в надёжных тёплых сапогах. Мама посоветовала, если говорить честно.

Только что толку от советов, если она всё равно замерзала?

Горячая вода в термокружке закончилась быстро, как, впрочем, и один из батончиков, купленный на вокзале в ларьке. Второй всё же решила оставить до худших времён. В страхе Оля не отходила далеко от огромной сосны, выбранной ориентиром, и смогла оборвать лишь ближайший пятачок брусники. Вкус её не впечатлил – напротив, его захотелось запить, но осталась только холодная вода, которую следовало приберечь.

Аккумулятор на холоде быстро разряжался, но Оля, вопреки здравому смыслу, продолжала изредка включать телефон в надежде, что заветная антенна появится. Чтобы хватило на звонок в МЧС.

Оля уже не плакала. Слёзы кончились, и даже сердце билось всё тише. Остановись оно в один момент, она не удивилась бы. Когда на лес опустилась глубокая ночь, это стало казаться не худшим исходом. Умереть от холода, заснуть, ничего не подозревая, – участь приятнее, чем угодить в лапы медведя, который стал слышаться в каждом шорохе, чувствоваться в движении воздуха. Она почти ничего не видела, покинутая светом луны, спрятавшейся за огромной тучей, однако пыталась напрячь остальные органы чувств на максимум. Ей хотелось бы уснуть в неведении, но вместо этого Оля пыталась контролировать то, что никогда не было ей подвластно.

Природа. Сама себе хозяйка, живущая по одному лишь закону: кто сильнее, тот и останется. Остальные подохнут. Но люди наперекор ей выдумали богов и стали просить помощи у них. Помогали ли они? То, что Оля ещё жива, – заслуга природы или идола, что она сжимает в пальцах? Ей было неважно, кому молиться: марийскому богу или ножу в другой руке. Главное, чтобы сработало.

Ночь текла неравномерно, странными рывками. Даже без часов Оля понимала это, будто пробуждаясь ото сна и осознавая себя заново. Её выгоняли из собственного тела, а когда возвращали, нельзя было сосчитать, сколько прошло минут или часов.

Вновь почувствовав это липкое ощущение потери контроля, она расслышала странные звуки. Земля под ней ходила ходуном, посылая предупреждение: кто-то приближался. Его шаги были тяжёлыми. Настолько, что птицы на деревьях проснулись и унеслись ввысь, а мыши зарылись глубже в норы. Только шаги чудовища остались, заставляя Олю крепче сжимать идола и нож.

То был медведь.

Оля не сомневалась в своей догадке ни секунды. Убежать ей не удалось бы, а оружие в руке могло лишь позабавить бывалых охотников. Всё, на что могло сгодиться лезвие, – вскрыть банку с тушёнкой, и то неизвестно, какой металл окажется невредим. Медведю эта зубочистка даже шкуру не пробьёт.

Шаги становились почти оглушающими. Зверь чуял добычу. Будь проклят Чодыра Юмо. Он явно решил, что дни незваной гостьи сочтены. И закончатся они первой же ночью не от холода или голода, а будут оборваны когтистой лапой с бурой шерстью. Один удар, и карты рассыплются в беспомощности. Рухнет идол в мох и будет в нём похоронен. А саму Олю никогда не найдут в этом бесконечном лесу, откуда нет выхода.

Она зажмурилась, кожей ощущая взгляд. Слышала, как зверь принюхивается. Тот стоял за её спиной, не видя силуэта за сосновым стволом, зато отлично различая запахи: аромат кондиционера от куртки, духи с лавандой, шоколад и бруснику на пальцах, пот, но главное – страх. Адреналин в крови.

Охота начинается.

Косолапые шаги вразвалку приближались. И когда чужое дыхание раздалось над ухом, Оля была уверена: так она и умрёт. Или сначала потеряет сознание, чтобы сдаться объятьям смерти без попыток к сопротивлению.