Земля костяных богов. Взывающие корни, стр. 2

«Качнёт автобус, и язык ведь прикусит», – подумалось Оле.

На его плече мирно дремала девушка, натянув капюшон до самого носа. Были видны лишь подбородок, шея, тугие пепельно-русые косы да крестик, вылезший из-под ворота футболки.

Рыжий тем временем поник, заткнулся и вернулся к себе. Оля успела лишь заметить россыпь веснушек на мраморной коже и длинный, чуть вздёрнутый нос. Она приподнялась на сиденье, понимая, что, кроме неё и этой четвёрки, в автобусе пассажиров не осталось.

– А вы откуда, молодёжь? – заинтересовался водитель, с приветливой улыбкой глядя на них через огромное зеркало.

Он был близок к пенсии, таскал на себе лишние пивные килограммы (живот то и дело вылезал из-под футболки) и потерял почти все волосы на голове. Почти чёрные руки выдавали в нём водителя со стажем.

– Что-то не похожи на местных.

– Я из Йошкар-Олы, – первой отозвалась Оля, приваливаясь лбом к ледяному стеклу. Зевок сдержать не удалось. – И я не с ними.

Мужчина кивнул и перевёл выжидающий взгляд на парня в очках, безошибочно определив, кто в компании за главного.

– Вы правы, мы не отсюда, – снисходительно ответил тот, не открывая глаз.

– Я не сомневался! – водитель пригрозил пальцем, коротко усмехаясь.

Его восторг от столь неважного факта удивил Олю.

– Будь вы местные, знали бы, что никто людей не сжигает. До этих земель двадцать первый век тоже добрался, к вашему сведению! Смотрите! – Он показательно поднял старый, с разбитым экраном, но всё же смартфон.

Парень наконец выпрямился и вдруг нервно сглотнул:

– Извините. Мы не хотели обидеть вас или вашу родину. Мы просто приехали снимать фильм про марийское капище и немного… впечатлены местными легендами и дурацкими байками из интернета. Но ни в коем случае не считаем, что всё так и есть. Это всё глупые поверья, ведь так?

Автобус вдруг угодил колесом в яму, и водитель с трудом справился с управлением. Пассажиры подпрыгнули, а спящая девушка упала бы, не придержи её парень в очках. Оле показалось, что в салоне стало ещё темнее, чем прежде.

– Поверья здесь разные, вы правы, – усмехнулся мужчина, заметно сбавляя скорость. – Вот только ничего интересного вы здесь не найдёте. Местные скрытные, чужих не любят. Жечь, конечно, не будут, но и терпеть – тоже. Отказаться бы вам от идеи об этом фильме. Судя по всему, вы любители. Блогеры какие-нибудь. А место сильное, земля намоленная. Чужаков не примет. А если примет, то больше не отпустит.

С каждым словом на лице его оставалось всё меньше доброжелательности, а улыбка медленно сползала, уступая место задумчивости. Тон стал почти могильным, будто он только что похоронил их, и Оля инстинктивно отодвинулась к окну. Она полагала, что разговор окончен: глава киношной экспедиции потрясённо молчал, а водитель не спешил продолжать. Но вдруг нашёл в зеркале её глаза.

– А ты куда едешь, красавица?

Нервно сглотнув, Оля подобралась и решила обойтись безобидным:

– К дедушке. В гости.

Водитель ей разонравился в одну секунду, едва заговорил о святых местах и сильной земле. Мама предупреждала, что не стоит ей отправляться в эти края; одни сектанты там, повторяла она. И первый же человек, которого Оля встретила, ещё не добравшись до точки назначения, оказался именно таким.

А она ему и координаты показала. Ещё явится ночью, благословлённый своим богом, и зарежет её, спящую. Или дом сожжёт. Иначе почему он так часто об этом повторяет?

Пока Оля размышляла, что теперь не сможет спать ночами, представляя лицо водителя в собственной крови, тот ей кивнул.

– Примет тебя земля, – пообещал он, и слова его прозвучали как проклятие. – Вас всех примет. Только каждого по-своему. Твоя остановка, красавица.

Автобус окончательно затормозил, и двери распахнулись, впуская в салон холодный воздух с ароматом хвои. Оля не заметила, как они проехали Кукнур, а дорога вновь оказалась окружена лесом. Туман обрамлял верхушки сосен, и за ним чувствовалось странное присутствие, хотя, кроме них, здесь не было людей.

Ни единой души.

Рюкзак, всю дорогу прижатый к груди, угнездился на плече, а затёкшие ноги отозвались тянущей болью. Оля застегнула куртку до самого носа, протискиваясь мимо соседа с планшетом, и двинулась прочь, не теряя водителя из поля зрения. Она оказалась на последней ступени, в шаге от влажной земли, когда он напомнил:

– Иди прямо через перелесок, он маленький, а за ним речка. Её по мосту перейдёшь, и будет деревня твоего деда.

Напоследок мужчина махнул ей рукой. Оля не успела рассмотреть странную татуировку на предплечье, но символ был явно старый, круглый, похожий на солнце. Едва она сделала такой вывод, как двери закрылись, и автобус медленно двинулся по трассе дальше.

Она осталась одна посреди леса без единого шанса на выживание.

Стоит ли говорить, что Оля, прожившая бо́льшую часть жизни в городе, не имела ни малейшего понятия, как ориентироваться на такой местности. Ни дороги, ни даже тропинки от места, где её высадили, не было, а идти прямо, как советовал водитель, было боязно.

Руки стали мёрзнуть почти сразу, поэтому пришлось прятать их в рукава. Изо рта шёл пар, земля была мягкая и легко липла к сапогам, а потому оставалось надеяться, что до дома дедушки путь и в самом деле не такой далёкий, чтобы окоченеть. Оля ещё раз обернулась на дорогу, понимая, что из тумана не вывернет ни одна машина, и тяжело вздохнула. Ей всего-то нужно преодолеть перелесок, не тайгу насквозь перейти. И хотя между величественными стволами не видно света, она знала по карте, что перелесок не слишком широкий, а значит, самым тяжёлым будет решиться.

Оля тряхнула руками, сбрасывая все сомнения, и двинулась в путь.

Она читала, что стоит человеку заблудиться, как тот начинает ходить кругами. А дедушка говорил, что так Чодыра Юмо водит путников, которые плохо себя ведут в его угодьях: шумят или ломают ветки, бросают мусор. Оля шла, стараясь не наступать на ветки, и бесконечно прислушивалась. Кругом становилось всё темнее, а деревья всё плотнее заплетали небо над головой. Перелесок медленно переходил в настоящий лес. Отовсюду слышались пугающие шорохи, заглушаемые лишь колотящимся в висках сердцем.

Когда дыхание сбилось, а изо рта вырвалось облако пара, Оля остановилась. Она привалилась спиной к сосне, пытаясь отдышаться и понять, где находится. Предательские мысли подсказывали, что избежать участи сбитых с пути гостей леса ей не удалось, но разум пока побеждал и не давал воли истерике. Сети не оказалось, и даже GPS в телефоне понятия не имел, куда завёл Олю Чодыра Юмо.

Бумажная карта оказалась так же бесполезна. Здравый смысл медленно начинал уступать место тревоге. А голодны ли дикие звери в октябре настолько, чтобы броситься на человека? Хорошо ли знает этот лес водитель, чтобы догнать её с не самыми лучшими намерениями? И можно ли замёрзнуть насмерть при такой температуре?

Оля обессиленно сползла по стволу, устраиваясь на рюкзаке. Попытка поймать сеть не увенчалась успехом, так ещё и часы застыли на времени, когда она только вышла из автобуса. Взгляд в тот момент будто нарочно упал на магнитолу водителя, и заколдованное положение цифр врезалось в память. Пятнадцать пятьдесят одна. Мама бы сказала: непростое время, эзотерически что-то значащее. Забавно выходило, что она обвиняла собственного отца в сектантстве, хотя сама зарабатывала на жизнь гаданием на популярных в последнее время картах Таро. И ладно бы просто зарабатывала – верила же. И дочь отпустила лишь после обнадёживающего расклада.

Оля вдруг рассмеялась. Так громко, что смех разошёлся эхом вокруг, медленно перетекая в истерику. Вот и подтверждение, что врут карты. Безбожно врут.

– Хрень всё это, – прошептала она, набирая ртом ледяной воздух и нисколько не боясь заболеть.

Темнело.

Автобус проехал не так много, прежде чем вновь остановился. Арсений бросил взгляд на водителя… За рулём никого не было.