Сказка о сердце города (СИ), стр. 32

— Он здесь, — сказал старик, указывая на едва заметный свет в подвальном окне. — Он всегда боится, что его найдут, поэтому меняет убежища, но это место он любит. Здесь есть подвал с хорошей звукоизоляцией, и он чувствует себя в безопасности.

Они вошли внутрь, и запах сырости, плесени и ржавчины ударил в нос, такой густой, что его можно было потрогать. Ева слышала, как где-то наверху капает вода, и этот звук был похож на тиканье огромных часов, отсчитывающих время до их встречи с Виктором. Она провела рукой по стене, и камень был холодным, но под её пальцами она чувствовала слабую вибрацию — как будто здание дышало, как будто в его стенах билось сердце.

— Виктор! — позвал Фёдор Маркович, и его голос эхом разнёсся по пустым цехам, отражаясь от бетонных стен. — Это я, Маркович. Я пришёл не один, я привёл людей, которые хотят тебе помочь. Они не враги, они такие же, как ты.

Наступила тишина, нарушаемая только капаньем воды и далёким гулом машин с улицы. Ева напряглась, и кулон на её шее нагрелся, отдавая тепло в её тело. Она почувствовала, как кто-то наблюдает за ними из темноты, как чей-то взгляд, тяжёлый и изучающий, скользит по их фигурам, оценивая, взвешивая, решая, можно ли им доверять.

— Зачем ты привёл их? — раздался голос из темноты — хриплый, усталый, с нотками любопытства, но и с явной подозрительностью. — Ты знаешь, что я не люблю гостей. И ты знаешь, что каждый гость может быть агентом.

— Они хотят остановить Архивариуса, — сказал Фёдор Маркович, и его голос был твёрдым, без страха. — У них есть сила, у них есть цель. Они пришли за твоей помощью, и если ты откажешь, город погибнет. Ты это понимаешь?

Из тени выступила фигура — высокий худой мужчина с седой бородой, которая спускалась почти до пояса, и глубоко посаженными глазами, которые блестели в темноте, как у старого волка. Он был одет в старую робу, испачканную маслом и грязью, и его руки были покрыты свежими царапинами и мозолями. Он смотрел на Еву с прищуром, и его взгляд был тяжёлым, как свинец, но в нём не было злобы — только усталость и осторожность.

— Ты — та девушка, которую они ищут, — сказал он, и в его голосе не было ни страха, ни почтения. — Та, кто заставила город заговорить. Я слышал о тебе. Ты заставила их рухнуть. Ты разрушила «Тишину». Многие из моих бывших коллег до сих пор не могут прийти в себя после этого.

— Я — Ева, — сказала она, делая шаг вперёд, на свет, чтобы он мог видеть её лицо. — И я пришла просить тебя о помощи. Архивариус готовится запустить волну, которая уничтожит всё, что мы создали. Он не просто хочет остановить нас, он хочет стереть саму память о том, что город может говорить. Ты — единственный, кто знает, как остановить его.

Виктор усмехнулся, но в его усмешке была горечь, как у человека, который видел слишком много и перестал верить в чудеса.

— Ты думаешь, я могу сделать что-то? — спросил он, и его голос стал глубже. — Я старый инженер, который спрятался от мира. Я не воин, я не герой. Я просто человек, который устал. Я видел, как система уничтожала людей, и я ничего не мог сделать. Я бежал, я спрятался, и это всё, что я умею.

— Мы все устали, — сказала Ева, и голос её был твёрдым, как сталь. — Но, если мы не остановим его, он уничтожит не только нас. Он уничтожит город, который мы любим. Ты слышал его голос? Ты чувствуешь, как он бьётся под землёй? Он зовёт нас, и он просит о помощи. Ты не можешь оставаться в стороне, когда он умирает.

Виктор молчал, и его глаза смотрели куда-то вдаль, за пределы этой комнаты, за пределы времени. Ева чувствовала, как он колеблется, как внутри него идёт борьба между страхом и совестью. Она видела, как его руки, покрытые шрамами и грязью, дрожат, когда он сжимает их в кулаки.

— Я могу помочь вам создать барьер, — сказал он наконец, и голос его был тихим, почти шёпотом. — Но для этого мне нужно время и материалы. Я не волшебник, я инженер. Мне нужны компоненты, которых уже нет в свободной продаже. Это будет сложно.

Он помолчал, и его глаза стали серьёзными.

— Ты ведь знаешь, что у города есть сердце, Ева? — спросил он. Она кивнула, хотя не была уверена, что понимает, о чём он говорит. — Барьер, который я могу создать, будет защищать это сердце. Если Архивариус доберётся до него, город умрёт окончательно. Но если мы сможем укрепить его, город выживет.

— У нас есть несколько дней, — сказал Лев, выступая вперёд. — Мы сделаем всё, что нужно. Скажи, что нам нужно найти.

Виктор кивнул, и его лицо стало серьёзным. Он развернулся и пошёл вглубь здания, жестом приглашая их следовать за собой.

— Тогда идёмте. Я покажу вам, что нужно. Но предупреждаю: это будет не просто.

Они спустились в подвал, где Виктор оборудовал свою мастерскую. Это был лабиринт из старых приборов, проводов и полуразобранных машин, которые гудели и мигали огоньками, как живые существа. В центре стоял большой стол, заваленный чертежами, схемами и деталями, которые Ева не могла идентифицировать. В воздухе пахло озоном, металлом и старой электроникой. Ева смотрела на это, и кулон на её шее вибрировал, как будто узнавал знакомые образы.

— Что это? — спросила она, касаясь одного из чертежей, который был испещрён сложными формулами и символами.

— Это схема старых систем защиты, которые использовались в «Тишине», — ответил Виктор, и его голос стал более живым, когда он говорил о своей работе. — Я работал над ними, когда ещё был там. Я знаю их слабые места. Если мы сможем модифицировать одну из систем, мы сможем создать барьер, который не позволит волне Архивариуса проникнуть в город. Мы создадим не физический барьер, а информационный — он будет перехватывать сигналы и рассеивать их, превращая в безвредный шум.

— Как мы это сделаем? — спросила Ева.

— Мне нужны компоненты, — сказал Виктор, отодвигая часть чертежей и показывая список, написанный его корявым почерком. — Старые, советские, которые сложно найти. Они были произведены ещё в восьмидесятых, и их уже не производят. Есть один человек на «Апрашке», который торгует такими вещами. Его зовут Матвей, он торгует старым радиооборудованием. Он может помочь. Но он не будет отдавать их просто так. Он будет просить что-то взамен, и я не знаю, что у нас есть, чтобы его заинтересовать.

Виктор стоял у стола, и его пальцы скользили по чертежам, как по клавишам рояля. Ева заметила, как его руки дрожат, когда он касается определённых деталей, как его взгляд становится отсутствующим, когда он смотрит на схему, которую создал много лет назад.

— Я никогда не думал, что вернусь к этому, — сказал он, и голос его был тихим, как шёпот. — Когда я ушёл из «Тишины», я поклялся себе, что больше никогда не буду иметь дело с этими системами. Я думал, что если я спрячусь, если я забуду всё, что знал, то я смогу жить спокойно. Но я не мог забыть.

Он подошёл к старому шкафу, открыл его и достал потёртую фотографию. На ней были люди в белых халатах, стоящие перед большим сервером. В центре был он — молодой, с улыбкой, которая казалась искренней.

— Это моя команда, — сказал он, и голос его дрогнул. — Мы создавали эти системы. Мы думали, что делаем мир лучше. А потом они начали использовать их для стирания. Я пытался остановить их, но они сказали, что я должен подчиниться. Я ушёл. Но они не ушли. Большинство из них остались. Некоторые — такие как Архивариус — стали частью системы. А другие... другие были стёрты.

Он положил фотографию на стол, и его пальцы задержались на ней на мгновение, как будто он прощался с прошлым.

— Я не знаю, смогу ли я помочь вам, — сказал он. — Я не знаю, достаточно ли я силён, чтобы сделать это. Но я знаю, что, если я не попытаюсь, я никогда не прощу себя.

Ева подошла к нему и взяла его руку.

— Ты уже помог нам, — сказала она. — Ты дал нам надежду. Ты дал нам план.

Виктор посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула искра надежды, которую он, казалось, потерял много лет назад.

— Тогда мы сделаем это, — сказал он. — Но сначала нам нужны компоненты.