Системный тактик 3 (СИ), стр. 7

— Что должна сделать первая группа?

— Вернуться.

Селеста медленно кивнула, оценив ответ.

— Любые сведения бесполезны, если люди погибнут, — продолжил я. — Группа должна определить местную власть, найти тех, кто вправе договариваться, изучить деньги, меры, цены и запреты, а затем приобрести или получить законным обменом небольшие образцы товаров. Нас интересуют не дорогие вещи сами по себе, а то, что можно возить регулярно, законно и с предсказуемой выгодой. Первая экспедиция не обязана окупиться. Её успех измеряется возвращением людей, проверенными сведениями и возможностью отправить вторую группу по проторенной дороге.

Селеста провела пальцем по краю блюдца.

— А что повезёте туда?

Я мог назвать десятки товаров, которые двенадцатый мир принял бы с восторгом, и ещё сотню вещей, чья ценность зависела от места, закона и покупателя. Поторопиться сейчас означало раскрыть знание, которому у меня не имелось объяснения.

— У нас есть предположения, но сперва требуются сведения, леди Селеста.

Смысл остался невысказанным, но Селеста поняла: если они согласятся на наше предложение, то получат доступ к нашим данным и догадкам. А если не согласятся, не получат ничего.

Женщина несколько раз постучала ногтем по подлокотнику. Чай в её чашке давно перестал парить, засахаренный лимон лежал нетронутым.

— Как вы намерены делить собственность и прибыль?

— Я бы начал с разделения постоянного имущества и результата каждого выхода. Совместная контора, архив, нанятые переводчики и склады принадлежат участникам в заранее установленных долях. Отдельная экспедиция учитывается по настоящему вкладу: капиталу, людям, снаряжению, сведениям, правам на перевозку и принятому риску. В одном выходе Вейры дадут основную часть денег и перевозочных возможностей, в другом Даллосы предоставят бригаду, подготовку и уже найденный путь. Одна неизменная доля заставит одну сторону переплачивать, либо другую — работать без выгоды.

Я перевёл взгляд на отца.

— Однако окончательные условия определят главы Домов. Я наследник, я не вправе обещать вам доли от имени Дома.

Отец не поправил обращение и не забрал разговор, позволяя Селесте оценить не только сам замысел, но и границу моих полномочий. Мира сидела тихо, в её глазах росло осторожное изумление. Утром она объясняла мне, как Селеста ведёт переговоры, а теперь её сын обсуждал с этой женщиной устройство серьезного предприятия, рассчитанного на годы.

Мне удалось зацепить леди Вейр. Обещание будущей прибыли само по себе не стоило ничего, они и без нас сумели бы отправить людей в двенадцатый мир. Но по произведенному мною впечатлению у нас УЖЕ имелись редкие сведения и план, разбитый на проверяемые шаги.

Торговый азарт проявился четкими вопросами. Селеста уточнила, кто получит права на собранные записи, можно ли будет принимать третьих участников и кто понесёт убыток при запрете Короны на отдельное направление. Мы договорились лишь об основах: архив будет общим, копии материалов получат оба Дома; новых участников примут только с согласия сторон; расходы подготовительного этапа ограничат суммой, потеря которой не повредит ни одной семье. Точные доли, полномочия управляющего и право выхода из предприятия предстояло поручить юристам.

Несколько минут назад Вейрам предлагали решить, остаются ли они союзниками. Теперь Селеста уже защищала место своего Дома в ещё не созданной конторе и требовала, чтобы перевозочные знания Вейров учитывались как имущество, а не как нанятая услуга. Кнут вернулся под стол, на блюдце лег крупный пряник.

Позднее, когда выгода станет зримой, в союз можно будет ввести третий Дом. Беллоры подходили лучше других: собственные мастера, родство с Даллосами и независимость от городских перевозок делали их естественным противовесом Касселям. Но сообщать Селесте это сейчас не требовалось. Сегодня Вейры должны были уйти с ощущением, что мы открываем дверь в двенадцатый мир исключительно для них.

Эдвин подвёл итог, когда дождь за окнами ослаб и по серому стеклу побежали отдельные светлые капли.

— До завтрашнего вечера я пришлю вам предложение по исправлению грузовой очереди и составу проверочной палаты. По совместной конторе подготовим краткую записку без финансовых обязательств. Вы обсудите её с супругом, после чего встретимся в расширенном составе.

— Хорошо. Благодарю за откровенный разговор, лорд Эдвин.

— Я ценю возможность говорить с союзниками откровенно.

Они обменялись улыбками настолько искусственными и ледяными, что от них в камине мог бы погаснуть огонь.

Когда отец позвонил, дверь открылась без промедления. Марсден вошёл в сопровождении лакея с горячим чайником, однако продолжать чаепитие Селеста не пожелала. Вспомнились неотложные дела, ожидавшие её дома; после беседы, вероятно, требовалось поднять управляющих, проверить переписку с комиссией и выяснить, кто успел сообщить Эдвину о рабочей группе. Леди Вейр выразила сожаление, что вынуждена уехать раньше дочери, и распорядилась прислать карету за Марикой через час.

В прихожей Селеста снова стала сердечной родственницей. Она поблагодарила Миру за приём, справилась у меня, не утомил ли меня долгий разговор. Эдвину достался выверенный поклон и обещание внимательно изучить бумаги. Если не знать, что происходило за закрытой дверью, визит выглядел образцом семейного согласия.

Я поклонился гостье и дождался, пока Марсден проводит её к выходу. Из холла донеслись шелест платья, щелчок дверной ручки, голоса слуг и дробный стук дождя по раскрытому зонту. Через несколько мгновений во дворе заскрипели рессоры, кучер негромко прикрикнул на лошадей, а колёса покатились по мокрому камню.

Эдвин остался у камина, держа зелёную папку в руке. На его лице уже не было улыбки, но и прежнего холода тоже. Отец заставил Селесту назвать союз союзом, добился исправления ущерба и тут же дал Вейрам причину исполнять обещанное не из страха, а ради будущей выгоды. Моя часть тоже сработала: леди Вейр уезжала, думая уже не о слабом женихе дочери и не о разоблачённой схеме, а о долях в будущей конторе.

В глубине дома раздался звонкий смех Элины, затем металлический щелчок и возмущённый возглас. Похоже, механическая птица снова кого-то ущипнула.

У меня оставался час до приезда кареты Вейров.

Я направился к двери. Хотелось немного пообщаться с Марикой.

Глава 3

Дверь гостиной закрылась за моей спиной, отсекая потрескивание дров в камине.

Пусть Селеста уже уехала, пусть переговоры уже завершились, первые десять шагов я возвращался к её вопросам о долях и собственности, проверял собственные ответы и находил места, где следовало выразиться точнее. Когда понял, что уже повторяюсь и в принципе, уже все для себя разложил, я выбросил эти мысли из головы.

Из глубины дома донёсся смех Элины, за ним последовали металлический звон и строгий женский голос:

— Госпожа Элина, я бы не советовала приближать к нему пальцы.

— Но он уже привык!

— Механизм не способен привыкать.

— Тогда почему он клюёт только вас?

Я свернул в длинный коридор, соединявший жилое крыло с зимней галереей.

Дождь ослаб до редких капель, и сквозь высокие окна проникал рассеянный серебристый свет. Он ложился на натёртый паркет широкими холодными полосами, вспыхивал на латунных ручках и вытягивал за рамами тонкие блестящие нити воды. В воздухе смешивались запах влажной земли из кадок, терпкая свежесть лимонных листьев, нагретый металл и густое масло, которым слуги смазывали галерейные механизмы.

Зимняя галерея занимала узкое застеклённое помещение вдоль южной стены дома. По обе стороны дорожки стояли пальмы, лимонные деревца и цветущие кусты в тяжёлых керамических кадках; между зелёными ветвями возвышались металлические насесты. На ближайшем из них сидела птица размером с крупного фазана. Её корпус покрывали тонкие тёмно-синие пластины, наложенные одна на другую вместо перьев, под раскрытыми краями мерцали медные тяги, а в глубине груди мерно тикали шестерни. Птица поворачивала голову короткими и удивительно живыми движениями и следила стеклянными глазами за госпожой Бертон, сопровождающей Марики.