Ученица Тирана в Академии Ёкаев, стр. 5

Я шла по шумным, залитым солнечным светом коридорам Академии, и сердце моё радостно колотилось.

Как много новых лиц!

Со стороны я выглядела совершенно спокойной — годы тренировок под началом Айрона не прошли даром, я научилась делать идеально нейтральное лицо. То есть — примерно как у него, но за вычетом высокомерия. А вот техника закатывания глаз у меня страдала (её я тренировала когда Айрон не видит, конечно). Но так или иначе — сейчас внутри меня бушевал настоящий ураган радости и любопытства.

Помещения Академии отличались от роскошного минимализма залов храма Безупречных. Никаких безупречно-прямых углов и однотонных стен.

Тут преобладали округлые формы. Высокие арочные потолки, расписные стены с изящными гравюрами. Воздух мягко освещался парящими под потолком магическими шарами. Иногда то тут, то там встречались шёлковые фонарики.

И самое чудесное — здесь, бок о бок, учились и люди, и ёкаи!

Мой слух, обострённый годами тренировок, улавливал всё: звонкий смех из-за угла, оживлённый гул голосов в открытых аудиториях, где за деревянными партами сидели студенты, шуршание страниц, отдалённые шаги.

Мне несколько раз вежливо кивали, и я, слегка смущаясь, отвечала тем же.

В Храме Безупречных жрецы и послушники в основном были старше меня, молчаливые, с каменными лицами, не показывающими ни единой эмоции. А я всегда была слишком порывистой, слишком эмоциональной — вечно выбивалась из их строгого, выверенного ритма.

Признаться, порой я чувствовала себя одиноко. Но куда мне было деваться? Дни до того как Айрон спас меня, я помнила смутно, но точно знала — там не было ничего хорошего. Сплошной голод, страх и необходимость прятаться.

А здесь… здесь в Академии мы все как в одной большой, шумной семье!

Пока ещё я не была её частью, да и задача у меня была иная — разобраться с пропажей студентов… Однако в глубине души уже начали роиться собственные, тихие надежды. Может быть, вот тот синекожий гигант с величественными рогами когда-нибудь станет моим другом? Или им станет его приятель, чьи руки покрыты зелёной чешуёй?

Или вот та милая улыбчивая брюнетка с зелёными глазами, стоящая в арке у двери в зал собраний… У неё такое доброе лицо! Рядом с ней столпилось несколько подруг, все — люди. Они так непринуждённо смеются, перешёптываются, обмениваются взглядами. Наверное, они рассказывают друг другу секреты, ходят вместе на занятия, дружат… А вон там…

Мысли мои прервал высокомерный девичий голос…

— Чего встала, рогатая?! Разве тебе вчера не ясно объяснили? Вали в своё болото! — донеслось до меня.

На это очень тихо что-то ответили. Раздался смех.

Я замерла, мой взгляд сфокусировался на той же группе девушек, которую я приметила ранее.

Они там с кем-то разговаривали. И высокомерный голос, что я услышала, принадлежал той самой брюнетке…

Но теперь я увидела всё четче: улыбка на её лице была вовсе не доброй, а кривой, издевательской. Она и её подруги, встав полукругом, теснили прижавшуюся к стене девочку. Та была чуть ниже их ростом, с необычными голубыми волосами и двумя маленькими, изящно изогнутыми рожками, пробивавшимися сквозь пряди на лбу.

Ёкайка? Нет, слишком хрупкое телосложение, да и глаза… глаза у неё были совсем человеческие, огромные и испуганные, того же лазурного оттенка, что и волосы.

— Дряная полукровка, что о себе возомнила, — с презрением бросила одна из подруг брюнетки.

Я невольно нахмурилась.

Мой взгляд метнулся к группе чистокровных ёкаев, беседующих неподалёку. Они демонстративно делали вид, что не замечают ни людей, ни, тем более, этой унизительной сцены с полукровкой.

Тогда я бросила более внимательный взгляд по всему коридору. И картина сложилась мгновенно, ясно и безрадостно: чистокровные ёкаи стояли своими компаниями, люди — своими. А эта девочка с рожками… оказалась ни к тем, ни к другим. Ничейной.

Иллюзия милой, светлой, доброй Академии в моей голове с треском рассыпалась.

И что… получается, я надумала лишнего? И мне теперь надо отказаться от своих хороших академических деньков? Мне это не нравилось. Совсем.

А травлю я ненавидела сильнее всего! Сама когда-то ей подвергалась, пока Айрон меня не забрал…

Нет уж… Я не согласна отложить мечту о счастливой жизни в академии. Просто сначала предстояло навести здесь порядок. А в уборке я сильна! Много раз выметала из храма грязь.

— Уже сто раз тебе объясняли, что надо сделать, чтобы тебя приняли, — продолжала брюнетка, дёрнув девочку за прядь волос. — Ты должна попросить нас. Ползи на коленях и целуй наши туфли, грязь ёкайская. Может быть, тогда мы разрешим тебе поднести наши книги до аудитории.

Девочка с голубыми волосами молчала, лишь губы её беззвучно подрагивали. И тонкие пальцы вцепились в ткань кимоно.

Я же с безмятежным даже слегка рассеянным выражением, сделала шаг в их сторону. А затем ещё один. Я была уже совсем близко.

И в тот момент, когда брюнетка, резко подняла руку, явно собираясь отвесить полукровке звонкую пощёчину, я сделала вид, что оступилась о воображаемую неровность на гладком полу.

— Ой! — раздался мой наигранно-испуганный возглас.

Стопка учебников, которую я несла, выскользнула из моих рук… И, возможно, слегка направленные волей книги не просто упали, а чуть изменили траекторию.

Бах! Самый толстый том, “Основы ментальной магии”, тяжёлый и увесистый, со всего размаха угодил ребром обложки прямо в нос злобной брюнетки.

Подружки брюнетки ахнули в унисон и бросились к ней, образуя суетливый, взволнованный круг. Из её носа, который уже начинал припухать и краснеть, сочилась алая струйка крови, капая на её светло-голубое форменное кимоно.

— Ой-ой-ой! — воскликнула я, прижимая руки к щекам с самым растерянным видом, какому только могла научиться, наблюдая за наивными адептками в романах. — Простите, пожалуйста! Я такая неловкая! Совершенно случайно! Нога подвернулась…

Брюнетка, зажавшая окровавленный нос ладонью, выпрямилась. Её зелёные глаза со злобой сверлили меня.

— Ты… кто ты такая?! — её голос звучал бы свирепо, если бы не гнусавость.

Я сделала большие, круглые, невинные глаза.

— Я? Новая адептка. Только что поступила. Мне ужасно жаль, я не хотела… Я просто несла книги и…

— Ты понимаешь, кого ты сейчас ударила?! — взвизгнула одна из подруг, худая блондинка с острым подбородком. — Это Лаиса! Дочь попечителя! Её отец заседает в Совете Академии!

Я наклонила голову набок, продолжая смотреть с наигранным непониманием.

— А причём тут её отец? Разве в Уставе Академии не прописано, что все адепты равны в своих правах и обязанностях? Или кто-то… ровнее? — Я произнесла последнее слово, невольно подражая манере Айрона, когда наставник кого-нибудь хотел кольнуть.

Лаиса смотрела на меня, как на червя заползшего на ботинок. Что выглядело комично с её знатно опухшим носом.

— Умную строишь?— прошипела её припевала. — Знаешь, как быстро отсюда такие умники вылетают? Сами умоляют их отчислить! Хочешь также? Немедленно извинись как подобает! На коленях.

— Конечно, прошу прощения! — тут же отозвалась я. Затем порывисто поклонилась пострадавшей. И внезапно резко разогнулась, попутно всплеснув руками. Якобы жестом негодуя от своей неловкости. Моя ладонь со шлепком проехалась по повреждённому носу брюнетки.

— Ай! — Лиана глухо застонала, отшатнувшись назад.

— Ох! — снова вскрикнула я, выпрямляясь с лицом, полным искреннего ужаса. — Я такая неуклюжая! Простите, я не хотела! Просто так нервничаю… Всё же первый день…

Девочка с голубыми волосами и рожками всё так же жалась к стене. А подружки Лаисы перешли на откровенные крики, обвиняя меня во всех грехах. Моему заданию конфликты не противоречили — даже хорошо обратить на себя внимание, так проще будет подружиться с нормальными адептами. Поэтому я продолжала стоять с невинным видом, размышляя, как скоро эта свора на меня бросится… и в каком порядке их тогда уложить стопочкой на пол. По моим рассчётам, это должно было случиться уже через….