В джунглях Юкатана (СИ), стр. 8

Джунгли встретили нас утренним пением птиц, и мы быстро направились вперёд, ведомые нашим проводником. Кан Эк двигался легко, словно силы возвращались к нему с каждым шагом. Пабло шёл, опустив голову, но я заметил, как он то и дело оглядывается на меня, словно ожидая приказа или, может, удара. Я не давал ему повода ни для того, ни для другого.

Добрались до нужного селения уже далеко после полудня. Селение оказалось небольшим — десятка три хижин, огороженных частоколом из пальмовых стволов. Нас встретили настороженно, но когда я объяснил, кто мы и откуда, лица индейцев смягчились. Особенно когда я отдал им одно ружьё и остаток патронов к нему. После этого нас приняли можно сказать хорошо. Дали горячей еды, чистой воды, выделили хижину для ночлега.

Переночевав в селении и выспавшись, мы отправились дальше. Во время отдыха Кан Эк установил негласный контроль за Пабло, подговорив на это местных индейцев. Те следили за метисом исподтишка, не мешая, но и не спуская с него глаз. Пабло, казалось, даже не замечал этого или делал вид, что не замечает. Он смирился со своей судьбой. Ведь чем ближе к Вальядолиду, тем больше росла вероятность того, что ему придётся идти под суд за попытку убийства. И тем больше он зависел от меня.

Я чувствовал это. Чувствовал, как в нём борются страх и надежда. Страх перед тем, что его ждёт, и надежда на то, что я сдержу слово. Я пока не знал, что делать с ним. Но знал точно: живой он мне полезнее мёртвого.

В Вальядолид мы пришли через двое суток, к вечеру. Вконец измотанные и похудевшие, но зато живые. В том числе и Пабло. Город встретил нас привычным шумом, запахами дыма и жареного мяса, криками разносчиков и ржанием лошадей. После сельвы, после пещер, после всего, что мы пережили, этот шум казался почти родным. Я остановился на окраине, вглядываясь в знакомые улицы.

— Кан, — обратился я к индейцу, — ты знаешь, где здесь можно найти лекаря?

— Знаю, Юм-Балам. — Кан Эк кивнул. — Я провожу Пабло.

— Хорошо. А я пойду в штаб. Надо доложиться и выяснить, что тут без нас произошло.

Пабло взглянул на меня, и в его глазах мелькнула тревога.

— Сеньор… — начал он.

— Не бойся, — перебил я, — Кан Эк с тобой. А я зайду за вами, когда закончу, и помни, Пабло, — я посмотрел на него в упор, — от меня не убегают.

Он опустил глаза и кивнул.

Кан Эк повёл метиса в сторону лечебницы, а я двинулся к центру, туда, где над крышами виднелась колокольня собора и где находился штаб генерала Паломино. В голове уже роились мысли о том, что я скажу, о чём умолчу, и как повернуть события так, чтобы они сыграли в мою пользу.

Эванс, журналист, Пабло. Всё это теперь находилось в моих руках. Оставалось только правильно сыграть картами. А я умел это делать. Научился за эти месяцы многому. В том числе ждать и наносить удар, когда противник меньше всего этого ожидает.

Однако глупо идти напрямую к генералу. В таких делах каждый справляется сам. А тут прихожу я, обиваю пороги и прошу меня защитить? Смешно, право слово. Но дело не в этом: мне надо просто доложить о том, что я узнал про деревню индейцев. В конце концов, мы воюем или делаем вид? Однако в этот день я так и не дошёл до штаба. Передумав, я занялся более неотложными делами.

Пока Кан Эк водил Пабло к врачу, я занялся оставшимися в Вальядолиде людьми. Первым прибежал Хосе и стал докладывать о митральезе, о том, что происходило в моё отсутствие. Собственно, ничего особого не происходило, в отличие от того, что пережил я. Но неважно.

Выслушав все последние новости, я дождался, когда Кан Эк приведет Пабло, и начал его повторно допрашивать, уже полностью чувствуя себя хозяином положения. Поставив на стол между ним и собой найденные фигурки ягуара, змеи и человека с головой орла, я начал непростой разговор.

— Смотри, Пабло, — я подвинул фигурки ближе к нему, — вот что мы нашли в пещере. Ягуар — это я, человек с головой орла — это ты, а змея — это тот самый журналист, который тебя нанял. Ты прошёл со мной через джунгли, я тебя не убил, хотя и мог это сделать, мог и сдать тебя сейчас полковнику Моралису, к которому дал рекомендации сам настоятель монастыря Сан Франциско в Меридо, падре Антонио, знаешь о таком?

— Слышал, — весь подобрался Пабло.

— Это хорошо, что ты о нём слышал, а о доне Альберто Франсиско Вальдеромаро слышал?

— Это тот, что является советником губернатора?

— Не советником, а ближайшим помощником, точнее, его заместителем, и он родной брат моего отца…

— Понятно, — одними губами произнёс Пабло.

— Круг вокруг тебя сужается, правда? Но, если я с тобой разговариваю, значит, я решил тебе сохранить жизнь. Ты, насколько я понял из твоих рассказов, оказался незаслуженно уволенным и прозябал в обозе?

— Да.

— Ну, так вот, покажешь мне этого журналиста, и я поставлю тебя к орудию вместе с Хосе, ты ведь что-то знаешь о них?

— Да.

— Если станешь верно служить, то получишь от меня надел земли, а если мы победим индейцев, а рано или поздно мы их победим, то возможно, что и землю в их владениях. Готов мне служить?

Пабло явно не ожидал такого подарка судьбы и на какое-то время растерялся, но думал недолго, так как решение для него всё же являлось очевидным, если уж не совсем дурак.

— А ты меня не убьёшь при удобном случае?

— Хотел бы, убил сразу, но если станешь против меня что-то замышлять, то убью и душу отдам Пернатому Змею. Если же начнешь честно служить мне, останешься жив, будешь сыт, одет и обут, и создашь семью, если выживешь во всех передрягах, но на то всё воля Господа нашего, и воля Кукулькана.

— Я готов служить.

— Ясно, а теперь скажи мне главное: как найти журналиста?

Пабло перевёл взгляд с фигурок на меня. В его глазах читалась усталость, но вместе с тем и какое-то внутреннее спокойствие. Лекарь перевязал ему руку, наложил шину и сказал, что кость срастётся, если месяц не напрягать кисть. Это придало Пабло уверенности, что я не брошу его умирать.

— Он сказал, что будет ждать в Мериде, — ответил Пабло. — Гостиница «Дель Монте». Сказал, что, если я не вернусь через месяц, он решит, что я погиб, и уедет обратно в Нью-Йорк.

— Месяц? — переспросил я. — Сколько уже прошло?

— Десять дней, сеньор, — тихо сказал Пабло. — Может, одиннадцать. Я сбился со счёта, пока мы бродили в джунглях.

Я задумался. Три-четыре дня у нас есть. Дорога до Мериды занимает день, если ехать верхом, может два. Значит, время есть.

— Как он выглядит?

— Высокий, тощий, рыжий. — Пабло морщился, вспоминая. — Глаза светлые, бегают. Одет в клетчатый пиджак, всегда при блокноте. Говорит с акцентом, испанский ломаный, но понятный. Представился журналистом, сказал, что работает на несколько газет. Имя назвал Фрэнк Лесли.

— Лесли, — повторил я, запоминая. — В Мериде, в «Дель Монте». Ты знаешь, под каким именем он остановился?

— Под своим. Он не прятался, сеньор. Он думал, что это простая работа. Найти отморозка, нанять его, заплатить, получить подтверждение. Такие, как он, не прячутся. Они считают себя умнее всех.

Я усмехнулся. Журналисты везде одинаковы. Где-то в глубине сознания мелькнуло воспоминание о той, другой жизни, о репортёрах, лезущих в самое пекло за сенсацией. Но это не важно, сейчас на кону стояла моя жизнь.

— Кан, — обратился я к индейцу, который сидел в углу, не проронив ни слова, — ты поедешь со мной в Мериду.

— Да, Юм-Балам, — ответил тот без колебаний.

— Я с вами? — неуверенно спросил Пабло.

Я посмотрел на него долгим взглядом. Он сидел, выпрямившись, и хотя в глазах его ещё мелькал страх, в голосе звучала какая-то новая нотка. Он понимал, что от меня зависит его будущее.

— Поедешь с нами, — сказал я. — Но будешь делать то, что я скажу. Журналист тебя знает, он ждёт тебя с подтверждением. Значит, ты пойдёшь к нему первым. Скажешь, что дело сделано, что я мёртв. Покажешь ему мою винтовку, — я кивнул на винчестер, что стоял у моей ноги. — Он заплатит тебе остаток. А потом мы войдём и поговорим.